Истина в книгах и людях порой проявляется совершенно случайным образом - и порой в самой неподходящей форме. В самой простенькой, самой примитивной книге порой промелькнет, как вспышка, как искорка, что-то такое, что сразу чувствуешь - вот оно, это, главное, что ты должен услышать, понять, прочувствовать.
И с людьми так же. Порой человек прост, неначитан совершенно и, казалось бы, не твоего круга совсем, как принято говорить. И вот опять - искра, вспышка, мгновенное тепло, что ты уходишь, обогащенный чем-то новым.
Что книга, что человек - это дом с тысячью дверей снаружи и дикой топологией внутри. Лабиринт, где один заплутает навеки, а другой - сразу же попадет туда, куда надо.
"Маленькая зеленая дверь" существовала не только для героя Уэллса - мир наполнен такими дверьми. Просто для большинства они ведут в никуда, в стену, в пустоту.
А кто-то откроет - и случится чудо.
И этому чуду мы удивляемся всю жизнь: как много настоящего, важного сокрыто в самых простых фразах, самых примитивных, казалось бы, эмоциях. Только бы научиться это видеть.
Для того, чтобы узнать важное и главное, необязательно читать исключительно признанных светил духа, том за томом. Возможно, то, что вы должны понять, придет к вам в виде самой простенькой фразы, которая внезапно превратится в коан. Который поймут лишь те, кому он адресован.
И даже самые, на первый взгляд, простые, непритязательные книги, скорее всего, несут в себе что-то важное. Просто не для всех. Кто-то будет искать искать годами - а кому-то знание или осознание просто свалится на голову. При чтении, казалось бы, самого простого и непритязательного текста.
Поэтому самое важное - не больше читать, а больше видеть в прочитанном. Стараться услышать скрытую в книгах мелодию, настроение, чувства. Буквы ведь созданы не только для переноса информации - в них скрыто нечто большее.
....Все книги, в конечном счете, об одном и том же.
Все люди, в конечном счете, ищут одно и то же.
Просто находят в разном.
#фантом_настроение
И с людьми так же. Порой человек прост, неначитан совершенно и, казалось бы, не твоего круга совсем, как принято говорить. И вот опять - искра, вспышка, мгновенное тепло, что ты уходишь, обогащенный чем-то новым.
Что книга, что человек - это дом с тысячью дверей снаружи и дикой топологией внутри. Лабиринт, где один заплутает навеки, а другой - сразу же попадет туда, куда надо.
"Маленькая зеленая дверь" существовала не только для героя Уэллса - мир наполнен такими дверьми. Просто для большинства они ведут в никуда, в стену, в пустоту.
А кто-то откроет - и случится чудо.
И этому чуду мы удивляемся всю жизнь: как много настоящего, важного сокрыто в самых простых фразах, самых примитивных, казалось бы, эмоциях. Только бы научиться это видеть.
Для того, чтобы узнать важное и главное, необязательно читать исключительно признанных светил духа, том за томом. Возможно, то, что вы должны понять, придет к вам в виде самой простенькой фразы, которая внезапно превратится в коан. Который поймут лишь те, кому он адресован.
И даже самые, на первый взгляд, простые, непритязательные книги, скорее всего, несут в себе что-то важное. Просто не для всех. Кто-то будет искать искать годами - а кому-то знание или осознание просто свалится на голову. При чтении, казалось бы, самого простого и непритязательного текста.
Поэтому самое важное - не больше читать, а больше видеть в прочитанном. Стараться услышать скрытую в книгах мелодию, настроение, чувства. Буквы ведь созданы не только для переноса информации - в них скрыто нечто большее.
....Все книги, в конечном счете, об одном и том же.
Все люди, в конечном счете, ищут одно и то же.
Просто находят в разном.
#фантом_настроение
Если вы подбираете себе книги с осенним настроением где-нибудь в «Лабиринте», не забудьте добавить в корзину и «Сварить медведя» Микаеля Ниеми. В Лапландии, кажется, что даже летом — осень. Сумрачно, прохладно, темно… А по лесам бродят медведи и пастор Лестадиус, принесший в начале XIX века саамам сразу три дара: христианство, картошку… И едва ли не первый «майдан» в истории мирной Швеции (его вы одобрите, поскольку бунтовали саамы под предводительством пресвятого отца против кабатчиков, спаивавших местное население).
Но до бунта в романе еще далеко: пока наш герой странствует по шведско-финской гглухомани, изучая травки и корешки и наставляя в книжной премудрости саамского паренька Юсси, когда-то спасенного им от голодной смерти. Из этих двоих получится славная детективная пара в духе Холмса и Ватсона — а заодно в романе, столь близком по духу к «Имени Розы» Умберто Эко, сложится пень песней книгам, мудрости и состраданию человеческому.
«Нет ничего худшего, чем быть забытым еще при жизни. Прожить жизнь, не будучи освященным буквами. Буквы — как гвозди, выкованные руками валлонского кузнеца. Сначала раскаленные, только что вынутые из ревущего пламени горна, они постепенно проходят все стадии белого и красного каления и становятся черными и прочными.
А иногда я думаю о буквах как о растениях. Они похожи на старые стволы, пережившие все беды, которые только могут выпасть на долю несчастного дерева, — ветры, ураганы, пригибающие к земле снегопады. Я думаю об измученных соснах, о скрученных березах. Вот они, буквы! Черные сучья усердно записывают свои невеселые воспоминания на серой бумаге неба. Иногда похоже на „л“, иногда на „к“ или „р“. И, если постараться, если не торопиться, наверняка можно прочитать множество интересных, печальных и странных историй.»
И это, действительно, будет странная, интересная и печальная история. Замечательная история, одна из самых наших любимых.
#фантомпресс #микаельниеми
Но до бунта в романе еще далеко: пока наш герой странствует по шведско-финской гглухомани, изучая травки и корешки и наставляя в книжной премудрости саамского паренька Юсси, когда-то спасенного им от голодной смерти. Из этих двоих получится славная детективная пара в духе Холмса и Ватсона — а заодно в романе, столь близком по духу к «Имени Розы» Умберто Эко, сложится пень песней книгам, мудрости и состраданию человеческому.
«Нет ничего худшего, чем быть забытым еще при жизни. Прожить жизнь, не будучи освященным буквами. Буквы — как гвозди, выкованные руками валлонского кузнеца. Сначала раскаленные, только что вынутые из ревущего пламени горна, они постепенно проходят все стадии белого и красного каления и становятся черными и прочными.
А иногда я думаю о буквах как о растениях. Они похожи на старые стволы, пережившие все беды, которые только могут выпасть на долю несчастного дерева, — ветры, ураганы, пригибающие к земле снегопады. Я думаю об измученных соснах, о скрученных березах. Вот они, буквы! Черные сучья усердно записывают свои невеселые воспоминания на серой бумаге неба. Иногда похоже на „л“, иногда на „к“ или „р“. И, если постараться, если не торопиться, наверняка можно прочитать множество интересных, печальных и странных историй.»
И это, действительно, будет странная, интересная и печальная история. Замечательная история, одна из самых наших любимых.
#фантомпресс #микаельниеми
Путешествие с «Фантомом» — и с романом Элизабет Осбринк «Отторжение». На сей раз в маленький испанский городок Куэнка, где все жители в буквальном смысле живут на краю пропасти — как реальной, так и исторической. История Куэнки роднит роман Осбринк сразу с несколькими нашими книгами — с «Piccola Сицилия» Даниэля Шпека, «Эмпайр Фоллз» Ричарда Руссо, «Годом Чудес» Джеральдин Брукс, а в каком-то смысле — и с «Душами» Рои Хена.
В 1177 г. кастильский король Альфонсо VIII берёт Куэнку приступом и делает его столицей своего королевства и центром епархии. Город постепенно заселяют христиане, которые мирно уживаются с остатками арабов и евреями.
До XVI в. город процветал, однако в 1588 году Куэнка сильно пострадала от чумы, затем началась череда засух, саранчи, эпидемий. К тому же король Карл IV издал указ, упразднявший цеховое производство в Куэнке, чтобы город не был конкурентом королевской фабрике гобеленов. В результате город постепенно пришел в упадок.
«Все обычаи навсегда утраченной Испании тщательно оберегались. Четыре столетия спустя женщины пекли Pan d’Espanya, особый бисквит, варили варенье из зеленых орехов, dulce de muez verde. Дни отдыха
проводили на веранде, ели фрукты и грызли жареные дынные семечки. Фамилии не изменились, они по-прежнему звучали по-испански и навсегда связывали их со страной, откуда изгнали их предков.
Видаль Коэнка, произнося свою фамилию, каждый раз намекал на городок Куэнка в предгорьях Кастилии. Там когда-то жили наши предки. Но в 1492 году король Фердинанд и королева Изабелла решили выгнать из Испании всех евреев.
Я пыталась узнать у мамы, почему она раздражалась не только при упоминании имени моего деда, своего отца, а и когда речь заходила о родственниках с его стороны. А когда повзрослела, спросила — почему? Потому что эта фамилия означает отторжение. Странно: будто мама живет на краю пропасти и каждую минуту заглядывает в бездну, а там течет ледяная река с торчащими острыми камнями. Один неверный шаг — и конец. Ей конец — значит, и мне конец.»
#фантомпресс #элизабетосбринк #испания
В 1177 г. кастильский король Альфонсо VIII берёт Куэнку приступом и делает его столицей своего королевства и центром епархии. Город постепенно заселяют христиане, которые мирно уживаются с остатками арабов и евреями.
До XVI в. город процветал, однако в 1588 году Куэнка сильно пострадала от чумы, затем началась череда засух, саранчи, эпидемий. К тому же король Карл IV издал указ, упразднявший цеховое производство в Куэнке, чтобы город не был конкурентом королевской фабрике гобеленов. В результате город постепенно пришел в упадок.
«Все обычаи навсегда утраченной Испании тщательно оберегались. Четыре столетия спустя женщины пекли Pan d’Espanya, особый бисквит, варили варенье из зеленых орехов, dulce de muez verde. Дни отдыха
проводили на веранде, ели фрукты и грызли жареные дынные семечки. Фамилии не изменились, они по-прежнему звучали по-испански и навсегда связывали их со страной, откуда изгнали их предков.
Видаль Коэнка, произнося свою фамилию, каждый раз намекал на городок Куэнка в предгорьях Кастилии. Там когда-то жили наши предки. Но в 1492 году король Фердинанд и королева Изабелла решили выгнать из Испании всех евреев.
Я пыталась узнать у мамы, почему она раздражалась не только при упоминании имени моего деда, своего отца, а и когда речь заходила о родственниках с его стороны. А когда повзрослела, спросила — почему? Потому что эта фамилия означает отторжение. Странно: будто мама живет на краю пропасти и каждую минуту заглядывает в бездну, а там течет ледяная река с торчащими острыми камнями. Один неверный шаг — и конец. Ей конец — значит, и мне конец.»
#фантомпресс #элизабетосбринк #испания
Наталья Ломыкина, Forbes. «От Дмитрия Шостаковича до Софьи Толстой: семь лучших биографий известных людей»
Санаэ Лемуан, «История Марго»
Перевод с английского Анны Гайденко
Санаэ Лемуан написала свой роман о взрослении 17-летней Марго, очевидно имея в виду тайную жизнь бывшего президента Франции Франсуа Миттерана и его неофициальную семью, о которой долгое время никто не знал. Однако автор уходит от прямого следования фабуле и еще в большей степени, чем Оутс в «Блондинке», фокусируется на внутреннем мире своей героини.
Марго — дочь видного французского политика и театральной актрисы Анук — переживает взросление и отчуждение от окружающих. Она ищет общий язык со своей непростой матерью, нуждается в принятии отца. Когда Марго однажды случайно сталкивается с официальной женой своего отца и видит реакцию разом съежившейся матери, обычно такой великолепной, гордой и уверенной в себе, то начинает искать способ покончить с жизнью «невидимки». Девушка решается открыть тщательно оберегаемый семейный секрет журналисту и вынудить отца признать их с матерью существование.
Санаэ Лемуан старается обезопасить себя и свою героиню и нарочно вводит в роман Мазарин Пинжо — настоящую внебрачную дочь французского политика. Марго черным по белому пишет: «Наша история не была похожа на историю Франсуа Миттерана, бывшего президента Франции, и его внебрачной дочери Мазарин. Миттеран проводил отпуск поочередно с обеими семьями, на его похоронах обе женщины и их дети стояли бок о бок; папины же миры существовали параллельно и никогда не пересекались».
В этот писательский прием можно верить, а можно не верить — правдивость истории здесь не главное, важнее всего подлинность чувств. На полутонах, лирично и сдержанно Санаэ Лемуан пишет историю девушки, которая отчаянно мечтает получить то, что дети чаще всего получают просто так, — любовь своих родителей. Пока отец и мать играют выбранные роли каждый перед своей публикой, Марго хочет просто быть дочерью. Но путь отчаяния не приводит ее к счастью.
#фантомпресс #санаэлумуан #франция #фантом_пресса https://www.forbes.ru/forbeslife/476161-ot-dmitria-sostakovica-do-sof-i-tolstoj-sem-lucsih-biografij-izvestnyh-ludej
Санаэ Лемуан, «История Марго»
Перевод с английского Анны Гайденко
Санаэ Лемуан написала свой роман о взрослении 17-летней Марго, очевидно имея в виду тайную жизнь бывшего президента Франции Франсуа Миттерана и его неофициальную семью, о которой долгое время никто не знал. Однако автор уходит от прямого следования фабуле и еще в большей степени, чем Оутс в «Блондинке», фокусируется на внутреннем мире своей героини.
Марго — дочь видного французского политика и театральной актрисы Анук — переживает взросление и отчуждение от окружающих. Она ищет общий язык со своей непростой матерью, нуждается в принятии отца. Когда Марго однажды случайно сталкивается с официальной женой своего отца и видит реакцию разом съежившейся матери, обычно такой великолепной, гордой и уверенной в себе, то начинает искать способ покончить с жизнью «невидимки». Девушка решается открыть тщательно оберегаемый семейный секрет журналисту и вынудить отца признать их с матерью существование.
Санаэ Лемуан старается обезопасить себя и свою героиню и нарочно вводит в роман Мазарин Пинжо — настоящую внебрачную дочь французского политика. Марго черным по белому пишет: «Наша история не была похожа на историю Франсуа Миттерана, бывшего президента Франции, и его внебрачной дочери Мазарин. Миттеран проводил отпуск поочередно с обеими семьями, на его похоронах обе женщины и их дети стояли бок о бок; папины же миры существовали параллельно и никогда не пересекались».
В этот писательский прием можно верить, а можно не верить — правдивость истории здесь не главное, важнее всего подлинность чувств. На полутонах, лирично и сдержанно Санаэ Лемуан пишет историю девушки, которая отчаянно мечтает получить то, что дети чаще всего получают просто так, — любовь своих родителей. Пока отец и мать играют выбранные роли каждый перед своей публикой, Марго хочет просто быть дочерью. Но путь отчаяния не приводит ее к счастью.
#фантомпресс #санаэлумуан #франция #фантом_пресса https://www.forbes.ru/forbeslife/476161-ot-dmitria-sostakovica-do-sof-i-tolstoj-sem-lucsih-biografij-izvestnyh-ludej
Forbes.ru
От Дмитрия Шостаковича до Софьи Толстой: семь лучших биографий известных людей
В основном конкурсе 79-го Венецианского кинофестиваля на днях состоится премьера «Блондинки», байопика Мэрилин Монро, снятого режиссером Эндрю Домиником по одноименной книге Джойс Кэрол Оутс. Литературный обозреватель Forbes Life Наталья Ломыкина рас
Эмма Клайн. «Папуля» Рецензия от телеграм-канала @bookranger sorta_books (https://yangx.top/sorta_books)
Папули в ассортименте — выбирайте, какой больше понравится. Лот номер 1: вляпался в историю, изменив жене с няней их ребёнка. Лот номер 2: вымещал агрессию на детях, пытается отыграть «уютный сочельник в семейном кругу» с их повзрослевшими версиями. Лот номер 3: не понимает, завидует он своему сыну, или стыдится его шагов в сфере кино. Лот номер 4: кажется, организует секту.
Рассказы Эммы Клайн не об отцовстве. В каждой из историй есть фигура мужчины, но далеко не всегда эту фигуру допускают к авансцене. Некоторые из отцов отмалчиваются в закулисье, другие даже не пришли на сам спектакль. А кто-то и о существовании спектакля не знал.
Самая показательная история — «Марион». Крепкая девчачья дружба, по-детски солнечная наивность. Фенечки, разговоры о мальчиках. Родители безропотно отпускают к той самой Марион, а пожить неделю-другую. И вот посреди этого солнечного пейзажа расползается уродливая чернильная клякса: «А я неделями пропадала у Марион — мы уже не разбирали, где чья одежда, а Бобби, её отец, целовал меня и Марион на ночь прямо в губы… Марион закатывала глаза, но безропотно глотала невкусную настойку, что он давал нам по утрам, чтобы пищеварение было хорошим, а волосы — густыми. „Как у пони“, — приговаривал он, накручивая на запястье косу Марион».
Так и получаются пятна на солнце. Тревожные звоночки, детские травмы, скелеты прошлого — всё это не выставлено напоказ. Зритель проходит мимо, хотя и неизбежно спотыкается. И даже если история ни разу не вернётся к этой «подножке», ты уже не сможешь дослушать без чувства рыболовного крючка, впившегося в сердце.
Почти каждый рассказ у Клайн с открытым финалом. Однажды Токарчук научила меня, что такие истории самые странные, но именно они остаются с тобой навсегда. Вспыхивают в памяти спустя недели после чтения, накатывают неприятными откровениями и воспоминаниями. Такой механизм усложняет задачу и автору, и читателю, поэтому и поклонников открытых финалов по пальцам одной руки пересчитать можно. Но справедливо будет заметить, что не ту эпоху переживает литература, чтобы упрощать.
#фантомпресс #эммаклайн
Папули в ассортименте — выбирайте, какой больше понравится. Лот номер 1: вляпался в историю, изменив жене с няней их ребёнка. Лот номер 2: вымещал агрессию на детях, пытается отыграть «уютный сочельник в семейном кругу» с их повзрослевшими версиями. Лот номер 3: не понимает, завидует он своему сыну, или стыдится его шагов в сфере кино. Лот номер 4: кажется, организует секту.
Рассказы Эммы Клайн не об отцовстве. В каждой из историй есть фигура мужчины, но далеко не всегда эту фигуру допускают к авансцене. Некоторые из отцов отмалчиваются в закулисье, другие даже не пришли на сам спектакль. А кто-то и о существовании спектакля не знал.
Самая показательная история — «Марион». Крепкая девчачья дружба, по-детски солнечная наивность. Фенечки, разговоры о мальчиках. Родители безропотно отпускают к той самой Марион, а пожить неделю-другую. И вот посреди этого солнечного пейзажа расползается уродливая чернильная клякса: «А я неделями пропадала у Марион — мы уже не разбирали, где чья одежда, а Бобби, её отец, целовал меня и Марион на ночь прямо в губы… Марион закатывала глаза, но безропотно глотала невкусную настойку, что он давал нам по утрам, чтобы пищеварение было хорошим, а волосы — густыми. „Как у пони“, — приговаривал он, накручивая на запястье косу Марион».
Так и получаются пятна на солнце. Тревожные звоночки, детские травмы, скелеты прошлого — всё это не выставлено напоказ. Зритель проходит мимо, хотя и неизбежно спотыкается. И даже если история ни разу не вернётся к этой «подножке», ты уже не сможешь дослушать без чувства рыболовного крючка, впившегося в сердце.
Почти каждый рассказ у Клайн с открытым финалом. Однажды Токарчук научила меня, что такие истории самые странные, но именно они остаются с тобой навсегда. Вспыхивают в памяти спустя недели после чтения, накатывают неприятными откровениями и воспоминаниями. Такой механизм усложняет задачу и автору, и читателю, поэтому и поклонников открытых финалов по пальцам одной руки пересчитать можно. Но справедливо будет заметить, что не ту эпоху переживает литература, чтобы упрощать.
#фантомпресс #эммаклайн
Telegram
Дом Астерия
Хронически уставший врач рассказывает о книгах и фильмах (или это они здесь что-то рассказывают обо мне?)
Начало учебного года мы отметили вместе с Оскаром Вау из романа Джуно Диаса: у него в этом месяце тоже случилось эпохальное событие. Пусть и с разочарованием в нагрузку. Бедный Оскар… Но даже робкие и нескладные увальни, помешанные на комиксах и фантастике, могут порой нас сильно удивить.
«В сентябре он отправился в Нью-Брансвик учиться в Ратгерсе, на прощанье мать подарила ему сто долларов и первый поцелуй за пять лет; дядя — упаковку презервативов. Опробуй их все, сказал он и добавил: на девушках.
Поначалу в колледже Оскар пребывал в эйфории: он был один, свободен от всего, сам себе, черт побери, хозяин, да еще с оптимистичной надеждой найти среди этих тысяч молодых людей кого-нибудь похожего на него. Увы, этого не случилось. После череды бурных вечеринок, не запомнившихся ничем, кроме эпизода с пьяными белыми, пристававшими к нему, и начала занятий по десятку предметов, где ни одна девушка не взглянула на него, его оптимизм увял и, сам не ведая как, он замкнулся в версии существования, освоенного им еще в школе: ни подружки, ни секса, хотя бы разового.
Счастливые моменты были связаны исключительно с любимым жанром, например, когда в 88-м на экраны вышел „Акира 22“. Грустно, чего уж там.»
Кстати, «Акира» — действительно клевая манга (для поклонников этого жанра, конечно). И мы даже можем себе представить, как бы выглядел в ней Оскар.
#фантомпресс #джунодиас
«В сентябре он отправился в Нью-Брансвик учиться в Ратгерсе, на прощанье мать подарила ему сто долларов и первый поцелуй за пять лет; дядя — упаковку презервативов. Опробуй их все, сказал он и добавил: на девушках.
Поначалу в колледже Оскар пребывал в эйфории: он был один, свободен от всего, сам себе, черт побери, хозяин, да еще с оптимистичной надеждой найти среди этих тысяч молодых людей кого-нибудь похожего на него. Увы, этого не случилось. После череды бурных вечеринок, не запомнившихся ничем, кроме эпизода с пьяными белыми, пристававшими к нему, и начала занятий по десятку предметов, где ни одна девушка не взглянула на него, его оптимизм увял и, сам не ведая как, он замкнулся в версии существования, освоенного им еще в школе: ни подружки, ни секса, хотя бы разового.
Счастливые моменты были связаны исключительно с любимым жанром, например, когда в 88-м на экраны вышел „Акира 22“. Грустно, чего уж там.»
Кстати, «Акира» — действительно клевая манга (для поклонников этого жанра, конечно). И мы даже можем себе представить, как бы выглядел в ней Оскар.
#фантомпресс #джунодиас
Forwarded from Books & Reviews (Valeriy Shabashov)
Остросюжетные истории осени: детективы, драмы, триллеры, крутой нон-фикшн. Все, что поможет отвлечься от дождя. Прямо от издателей специально для @books_reviews
💫Азбука. Книгоголики представляет захватывающий триллер «Скрытые картинки» Джейсона Рекулика.
💫 «Фантом Пресс» рекомендует британский роман Кейт Куинн «Код Розы».
💫Редакция Елены Шубиной обращает внимание на роман Любови Бариновой «Кто ты будешь такой?».
💫Альпина. Проза рекомендует остросюжетный психологический детектив Ислама Ханипаева «Холодные глаза».
💫Городец привлекает внимание к журналистскому расследованию «Томас Квик. История серийного убийцы» Ханнеса Ростама.
💫Паулсен советует психологическую драму о Руале Амундсене «Сердце-камень».
💫 Феникс рекомендует детектив «Из глубины».
💫 Современная проза АСТ раскрывает страшные деревенские тайны в романе «Коттедж» Лизы Стоун.
💫 Альпина Young Adult рекомендует захватывающую книгу для подростков-любителей фэнтези «Другая Элис» Мишель Харрисон
💫Азбука. Книгоголики представляет захватывающий триллер «Скрытые картинки» Джейсона Рекулика.
💫 «Фантом Пресс» рекомендует британский роман Кейт Куинн «Код Розы».
💫Редакция Елены Шубиной обращает внимание на роман Любови Бариновой «Кто ты будешь такой?».
💫Альпина. Проза рекомендует остросюжетный психологический детектив Ислама Ханипаева «Холодные глаза».
💫Городец привлекает внимание к журналистскому расследованию «Томас Квик. История серийного убийцы» Ханнеса Ростама.
💫Паулсен советует психологическую драму о Руале Амундсене «Сердце-камень».
💫 Феникс рекомендует детектив «Из глубины».
💫 Современная проза АСТ раскрывает страшные деревенские тайны в романе «Коттедж» Лизы Стоун.
💫 Альпина Young Adult рекомендует захватывающую книгу для подростков-любителей фэнтези «Другая Элис» Мишель Харрисон
…Подошла недавно к нашему стенду на выставке девушка и спросила: «Фантом», а как вы думаете, какие из ваших книг будут читать лет через двадцать?» Вроде как с намеком — а много ли вы сделали для вечности?
Ностардамусы из нас так себе, но вообще-то многие из наших книг читают уже больше двадцати лет.
«Смерть сердца» Элизабет Боуэн вышла в 1938 году, наш рекордсмен — даром что в России книга издана недавно (перевод Анастасии Завозовой вышел лишь два года назад)
«Дейзи Фэй и чудеса» (1981) Фэнни Флэгг уже разменяли пятый десяток лет, а и «Жареные зеленые помидоры» той же Фэнни Флэгг (1987) подбираются к четвертому.
Все четыре романа Стивена Фрая — от «Лжеца» (1992) до «Теннисных мячиков небес» (2001) тоже старше двадцати лет — и ровно двадцать лет исполняется этой зимой их первому изданию в «Фантоме».
«Популярную музыку из Виттулы» Микаеля Ниеми (2000) читают и перечитывают в мире уже 22 года.
«Бегущий за ветром» Халеда Хоссейни (2003) отпразднует 20-летие в следующем году, «Эмпайр Фоллз» Ричарда Руссо — уже в нынешнем.
И это лишь несколько примеров, из актуального, но вообще многое из того, что мы выпустили 20 или даже 30 лет назад, отлично читается и сегодня.
Мы точно знаем, что через двадцать лет с нами останутся и «Два брата» Бена Элтона, и «Рассечение Стоуна» Абрахама Вергезе, и «Мальчик в полосатой пижаме» Джона Бойна, и «Половина желтого солнца» Чимаманды Нгози Адичи, и «Оливия Киттеридж» Элизабет Страут — все эти книги моложе "ветеранов" из списка выше, но в их будущем мы не сомневаемся.
Конечно, будут и сюрпризы: история порой сохраняет в вечности не монументы, воздвигнутые на века, а что-то эфемерное - на первый взгляд. Кстати, и книги на сезон, на месяц, даже на час — кто сказал, что они бесполезны? Самые яркие эмоции в нашей жизни порой длятся всего несколько мгновений — и этого достаточно, чтобы с теплотой вспоминать их потом.
И если хотя бы на каждый год нашего существования придется одна книга, которая останется на ваших полках надолго, будет перечитываться, и, возможно, поможет вам понять что-то важное — мы уже работаем не зря.
#фантомпресс
Ностардамусы из нас так себе, но вообще-то многие из наших книг читают уже больше двадцати лет.
«Смерть сердца» Элизабет Боуэн вышла в 1938 году, наш рекордсмен — даром что в России книга издана недавно (перевод Анастасии Завозовой вышел лишь два года назад)
«Дейзи Фэй и чудеса» (1981) Фэнни Флэгг уже разменяли пятый десяток лет, а и «Жареные зеленые помидоры» той же Фэнни Флэгг (1987) подбираются к четвертому.
Все четыре романа Стивена Фрая — от «Лжеца» (1992) до «Теннисных мячиков небес» (2001) тоже старше двадцати лет — и ровно двадцать лет исполняется этой зимой их первому изданию в «Фантоме».
«Популярную музыку из Виттулы» Микаеля Ниеми (2000) читают и перечитывают в мире уже 22 года.
«Бегущий за ветром» Халеда Хоссейни (2003) отпразднует 20-летие в следующем году, «Эмпайр Фоллз» Ричарда Руссо — уже в нынешнем.
И это лишь несколько примеров, из актуального, но вообще многое из того, что мы выпустили 20 или даже 30 лет назад, отлично читается и сегодня.
Мы точно знаем, что через двадцать лет с нами останутся и «Два брата» Бена Элтона, и «Рассечение Стоуна» Абрахама Вергезе, и «Мальчик в полосатой пижаме» Джона Бойна, и «Половина желтого солнца» Чимаманды Нгози Адичи, и «Оливия Киттеридж» Элизабет Страут — все эти книги моложе "ветеранов" из списка выше, но в их будущем мы не сомневаемся.
Конечно, будут и сюрпризы: история порой сохраняет в вечности не монументы, воздвигнутые на века, а что-то эфемерное - на первый взгляд. Кстати, и книги на сезон, на месяц, даже на час — кто сказал, что они бесполезны? Самые яркие эмоции в нашей жизни порой длятся всего несколько мгновений — и этого достаточно, чтобы с теплотой вспоминать их потом.
И если хотя бы на каждый год нашего существования придется одна книга, которая останется на ваших полках надолго, будет перечитываться, и, возможно, поможет вам понять что-то важное — мы уже работаем не зря.
#фантомпресс
«Люди ко всему привыкают, вот что удивительно. Даже к войне, как говаривал мой муж. Мне, правда, всегда казалось, что к младенцам привыкаешь до странного долго. И к тому, что кто-то умер. Тут уж годами удивляться можно».
Сара Мосс. "Фигуры света". Перевод Анастасии Завозовой
#фантомпресс #сарамосс
Сара Мосс. "Фигуры света". Перевод Анастасии Завозовой
#фантомпресс #сарамосс
На роман Джона Бойна «Абсолютист» много отзывов и рецензий. Порой неожиданных: трудно представить, чтобы антивоенная книга могла вызвать потоки лютой злобы, желание кого-то «уничтожить и выскоблить».
Трудно представить, чтобы книга, основанная на судьбах двух реальных британских поэтов и писателей (в том числе и одного, погибшего на той войне), могла вызвать у кого-то мысль о «повестке».
Трудно вообще представить, что можно так исходить ненавистью по отношению к людям, которые хотели просто жить и любить - и не хотели убивать и умирать.
Но случается и такое: люди разные и реакции на книги у них разные, да и сами книги для них — тоже разные.
Так и Бойн: для кого-то это книга о трусе, вырожденце, «грешнике», а то и недочеловеке (знакомая и привычная, увы, риторика). Для кого-то — книга о том типе героизма, который только и уместен во время бессмысленной, самоубийственной войны (в данном случае — Первой Мировой).
А вот вам один из множества отзывов.
«Автор называет абсолютистами тех, кто отказывался воевать — убивать, ненавидеть; тех, кто не видел никакого смысла в войне и считал её не просто ошибочной, но и противоестественной.
…Когда идёт война, никому не нужно, чтобы условная военная единица размышляла, думала, а то и не соглашалась с приказами. Есть цели, есть установки, все остальное отбрасывается в сторону. Любой, кто выбивается из строя, — изгой, трус и предатель. Его надлежит ненавидеть, клеймить, а то и вовсе убить, дабы не „совращал“ остальных. Если же кто-то умудрился не попасть на фронт пусть и не по своему умыслу, то с ним следует поступать точно также, только прибавить оскорбление „баба“ и убрать „убить“.
На самом деле, нет, но такое имеет место быть…
Оказавшись среди грязи, смертей, ранений и безумия сложно самому не сойти с ума. Когда-то вопрос „почему“ не звучал, а сейчас звучит всё громче. А для кого-то он звучал всегда.
Здесь война — не красивая тётя, что подарит славу и любовь окружающих, а настоящая — оборванная старуха, горстями бросающая человеческие жизни; обманщица, льгунья, кровавая госпожа, ждущая любой возможности забрать очередную жизнь.
Ей не нужен финал, ей нужна вечность.
И любит она только того, кто позволяет ей снова гулять на воле и разгораться всё больше и больше… Мне больно это слышать, страшно что-то говорить, но отвернуться и молчать — недопустимо.»
#фантомпресс #джонбойн
Трудно представить, чтобы книга, основанная на судьбах двух реальных британских поэтов и писателей (в том числе и одного, погибшего на той войне), могла вызвать у кого-то мысль о «повестке».
Трудно вообще представить, что можно так исходить ненавистью по отношению к людям, которые хотели просто жить и любить - и не хотели убивать и умирать.
Но случается и такое: люди разные и реакции на книги у них разные, да и сами книги для них — тоже разные.
Так и Бойн: для кого-то это книга о трусе, вырожденце, «грешнике», а то и недочеловеке (знакомая и привычная, увы, риторика). Для кого-то — книга о том типе героизма, который только и уместен во время бессмысленной, самоубийственной войны (в данном случае — Первой Мировой).
А вот вам один из множества отзывов.
«Автор называет абсолютистами тех, кто отказывался воевать — убивать, ненавидеть; тех, кто не видел никакого смысла в войне и считал её не просто ошибочной, но и противоестественной.
…Когда идёт война, никому не нужно, чтобы условная военная единица размышляла, думала, а то и не соглашалась с приказами. Есть цели, есть установки, все остальное отбрасывается в сторону. Любой, кто выбивается из строя, — изгой, трус и предатель. Его надлежит ненавидеть, клеймить, а то и вовсе убить, дабы не „совращал“ остальных. Если же кто-то умудрился не попасть на фронт пусть и не по своему умыслу, то с ним следует поступать точно также, только прибавить оскорбление „баба“ и убрать „убить“.
На самом деле, нет, но такое имеет место быть…
Оказавшись среди грязи, смертей, ранений и безумия сложно самому не сойти с ума. Когда-то вопрос „почему“ не звучал, а сейчас звучит всё громче. А для кого-то он звучал всегда.
Здесь война — не красивая тётя, что подарит славу и любовь окружающих, а настоящая — оборванная старуха, горстями бросающая человеческие жизни; обманщица, льгунья, кровавая госпожа, ждущая любой возможности забрать очередную жизнь.
Ей не нужен финал, ей нужна вечность.
И любит она только того, кто позволяет ей снова гулять на воле и разгораться всё больше и больше… Мне больно это слышать, страшно что-то говорить, но отвернуться и молчать — недопустимо.»
#фантомпресс #джонбойн
🍅 Мы живем рядом с книгами Фэнни Флэгг уже много лет, а мир и того дольше: «Жареные зеленые помидоры» выпущены более 30 лет назад. А сколько еще было после них прекрасных романов с ее именем на обложке!
🍰 Сегодня Патриции Нил из Бирмингема исполняется 78 лет — но её мало кто знает, кроме друзей и родственников. А вот знаменитая на весь мир актриса и писательница Фэнни Флэгг (вы же все в курсе, что это псевдоним?) на двадцать лет моложе, но и ей уже под 50. Что проку в календаре, когда наш настоящий возраст — в душе? А он у Фэнни Флэгг всегда один и тот же: вечная золотая осень, ласковая и лукавая.
👩 «Бабушкой американской литературы» обычно называют Энн Тайлер, но и Фэнни Флэгг с полным правом заслуживает этого титула. Как настоящая бабушка, она рассказывает нам сказки — о милых уютных городках с приветливыми соседями, о теплых домиках, где радиоприемники всегда настроены на волну хорошего настроения от Соседки Дороти, а телевидение, и уж тем более интернет с его новостями, скандалами и грубостью — где-то далеко…
👑 Стиль Фэнни Флэгг можно охарактеризовать одним словом — теплый. И поэтому именно ее книги особенно полезны для здоровья осенью и зимой — идеальное средство от хмари в природе и на душе.
С днем рождения, Патриция!
С днем рождения, Фэнни!
…Мы очень, очень хотели выпустить ее последний роман, как и две книги, которые вы так просили. Что нам помешало — вы знаете. Но мы не теряем надежды — возможно, все еще будет…
#фантомпресс #фэннифлэгг
🍰 Сегодня Патриции Нил из Бирмингема исполняется 78 лет — но её мало кто знает, кроме друзей и родственников. А вот знаменитая на весь мир актриса и писательница Фэнни Флэгг (вы же все в курсе, что это псевдоним?) на двадцать лет моложе, но и ей уже под 50. Что проку в календаре, когда наш настоящий возраст — в душе? А он у Фэнни Флэгг всегда один и тот же: вечная золотая осень, ласковая и лукавая.
👩 «Бабушкой американской литературы» обычно называют Энн Тайлер, но и Фэнни Флэгг с полным правом заслуживает этого титула. Как настоящая бабушка, она рассказывает нам сказки — о милых уютных городках с приветливыми соседями, о теплых домиках, где радиоприемники всегда настроены на волну хорошего настроения от Соседки Дороти, а телевидение, и уж тем более интернет с его новостями, скандалами и грубостью — где-то далеко…
👑 Стиль Фэнни Флэгг можно охарактеризовать одним словом — теплый. И поэтому именно ее книги особенно полезны для здоровья осенью и зимой — идеальное средство от хмари в природе и на душе.
С днем рождения, Патриция!
С днем рождения, Фэнни!
…Мы очень, очень хотели выпустить ее последний роман, как и две книги, которые вы так просили. Что нам помешало — вы знаете. Но мы не теряем надежды — возможно, все еще будет…
#фантомпресс #фэннифлэгг
«Огненный поток» и «В доме лжи»: новинки октября
В типографию уехали сразу две октябрьские книги. Открытие и закрытие: первая из них закроет один из самых популярных наших циклов, другая — откроет совершенно новый.
📔Амитав Гош «Огненный Поток» (перевод Александра Сафронова). Завершение «ибисной» трилогии. Все узелки, так хитро запутанные в «Маковом море» и «Дымной реке», распутаются, все нити соткутся в единое полотно, все параллельные истории сойдутся, наконец, в одной точке.
📔Йэн Рэнкин «В доме лжи» (перевод Елены Тепляшиной). Возвращение знаменитого Джона Ребуса, которого создал один из самых-самых мэтров детективного жанра, шотландец Йэн Рэнкин. Мы уже вернули на российскую детективную сцену прекрасную Тану Френч, и вот теперь представляем Йэна Рэнкина. После долго перерыва Джон Ребус и его младшая коллега Шивон Кларк снова в деле, и Эдинбург может спать спокойно.
Ждем обе книги в октябре, и, конечно, каждую из них подробнее представим чуть позже.
#фантомпресс #иэнрэнкин #амитавгош #фантом_новости
В типографию уехали сразу две октябрьские книги. Открытие и закрытие: первая из них закроет один из самых популярных наших циклов, другая — откроет совершенно новый.
📔Амитав Гош «Огненный Поток» (перевод Александра Сафронова). Завершение «ибисной» трилогии. Все узелки, так хитро запутанные в «Маковом море» и «Дымной реке», распутаются, все нити соткутся в единое полотно, все параллельные истории сойдутся, наконец, в одной точке.
📔Йэн Рэнкин «В доме лжи» (перевод Елены Тепляшиной). Возвращение знаменитого Джона Ребуса, которого создал один из самых-самых мэтров детективного жанра, шотландец Йэн Рэнкин. Мы уже вернули на российскую детективную сцену прекрасную Тану Френч, и вот теперь представляем Йэна Рэнкина. После долго перерыва Джон Ребус и его младшая коллега Шивон Кларк снова в деле, и Эдинбург может спать спокойно.
Ждем обе книги в октябре, и, конечно, каждую из них подробнее представим чуть позже.
#фантомпресс #иэнрэнкин #амитавгош #фантом_новости