Марта Геллхорн "Лицо войны" Предисловие
Мировые лидеры необычайно увлечены личными дрязгами. Они мчатся на самолетах по своим божественным делам; встречаются друг с другом, всегда только друг с другом; совещаются в различных правительственных дворцах и делают заявление за заявлением в прессе. Их речи звучат так, как будто они верят, что ядерную войну можно выиграть или проиграть, причем мы можем оказаться втянуты в нее с большой вероятностью, в любую минуту, без предупреждения. («Не волнуйтесь. Мы уничтожим врага нашими сверхскоростными, сверхзвуковыми, трижды межконтинентальными, рентгенонаводящимися, антинаступательно-оборонительными ракетами. Не бойтесь. Мы сожжем врага нашими лучшими, самыми крошечными суперсмертоносными бомбами. Тем временем, дорогие товарищи, граждане, соотечественники, верноподданные, ваш долг — гражданская оборона; выкопайте небольшую взрывоустойчивую яму на заднем дворе и ждите там апокалипсиса».) Мировые лидеры, кажется, потеряли связь с жизнью здесь, на земле, забыли о людях, которыми они руководят. Или, возможно, те, кем они управляют, — столь многочисленные и столь безмолвные — перестали быть для них по-настоящему реальными, это уже не живые люди, а цифры будущих потерь. Нас ведут, и мы должны идти, хотим мы того или нет; ведь бежать нам некуда.
Но мы не обязаны идти молча; у нас все еще есть право и обязанность, как у рядовых граждан, говорить правду. Как одна из миллионов ведомых, я не позволю гнать себя дальше по этой ведущей в никуда дороге дураков, не подняв свой голос в знак протеста, пусть даже мое «НЕТ» и будет таким же тихим, как стрекот сверчка. Мое «НЕТ» — эта книга.
Тяжело удержаться от разглагольствований, не срываться на крик или визг. И еще тяжелее (для меня уж точно) вести логичное повествование: «во-первых», «во-вторых», «в-третьих», выстраивать один логически выверенный абзац за другим.
Я вижу загадки и сложности везде, куда бы ни посмотрела, и никогда я не встречала человека, который был бы последователен во всем. Но все же, если очень сильно постараться, иногда можно сказать то, что имеешь в виду.
Не нужно указывать на мои противоречия, я их знаю и чувствую. Я думала, что начать бороться с Гитлером, всеми его приспешниками и тем, что они делали и за что выступали, нужно было как минимум на три года раньше, а не в 1939 году. При этом наша победа лишь на время избавила нас от невыносимого зла; она ничего не решила. Война, когда у нее есть хоть какая-то цель, — это операция, в ходе которой в определенное время удаляют определенную раковую опухоль. Рак вновь возвращается в разных формах, поражая разные народы; мы не выработали никакого профилактического лечения. Снова и снова нам приходится прибегать к хирургии на грани жизни и смерти. Но человечество всегда ее выдерживало и выживало.
Я не верю, что возможен мир во всем мире — везде и всегда. Я не верю в способность человека становиться лучше, что было бы необходимо для всеобщего мира; я верю лишь в человеческий род и верю, что он должен продолжаться. Наши лидеры недостаточно мудры, недостаточно храбры, недостаточно благородны для своей работы. А мы, которыми управляют, в большинстве своем либо овцы, либо тигры; и все виновны в главном человеческом грехе — глупости. И из-за этого нас ждут новые войны; мы никогда не были от них свободны. Я ненавижу этот факт, но принимаю его.
Однако ядерная война не похожа ни на одну другую войну, угрожавшую человечеству, и о ней нельзя рассуждать, используя старые привычные термины. Ядерная война достигает масштаба, ранее невиданного в истории, масштаба, порожденного громадным, безумным тщеславием. Мы почти не помним, кто воевал в Войне Алой и Белой розы и почему, однако эта война длилась тридцать лет и наверняка стала страшной темной ночью для солдат и мирных жителей, попавших в ее ловушку. Тем не менее мы всё еще здесь: мир природы остался здоровым, милостивым и прекрасным; человеческий род продолжился, не зараженный ни в костях, ни в крови, ни в разуме.
Мировые лидеры необычайно увлечены личными дрязгами. Они мчатся на самолетах по своим божественным делам; встречаются друг с другом, всегда только друг с другом; совещаются в различных правительственных дворцах и делают заявление за заявлением в прессе. Их речи звучат так, как будто они верят, что ядерную войну можно выиграть или проиграть, причем мы можем оказаться втянуты в нее с большой вероятностью, в любую минуту, без предупреждения. («Не волнуйтесь. Мы уничтожим врага нашими сверхскоростными, сверхзвуковыми, трижды межконтинентальными, рентгенонаводящимися, антинаступательно-оборонительными ракетами. Не бойтесь. Мы сожжем врага нашими лучшими, самыми крошечными суперсмертоносными бомбами. Тем временем, дорогие товарищи, граждане, соотечественники, верноподданные, ваш долг — гражданская оборона; выкопайте небольшую взрывоустойчивую яму на заднем дворе и ждите там апокалипсиса».) Мировые лидеры, кажется, потеряли связь с жизнью здесь, на земле, забыли о людях, которыми они руководят. Или, возможно, те, кем они управляют, — столь многочисленные и столь безмолвные — перестали быть для них по-настоящему реальными, это уже не живые люди, а цифры будущих потерь. Нас ведут, и мы должны идти, хотим мы того или нет; ведь бежать нам некуда.
Но мы не обязаны идти молча; у нас все еще есть право и обязанность, как у рядовых граждан, говорить правду. Как одна из миллионов ведомых, я не позволю гнать себя дальше по этой ведущей в никуда дороге дураков, не подняв свой голос в знак протеста, пусть даже мое «НЕТ» и будет таким же тихим, как стрекот сверчка. Мое «НЕТ» — эта книга.
Тяжело удержаться от разглагольствований, не срываться на крик или визг. И еще тяжелее (для меня уж точно) вести логичное повествование: «во-первых», «во-вторых», «в-третьих», выстраивать один логически выверенный абзац за другим.
Я вижу загадки и сложности везде, куда бы ни посмотрела, и никогда я не встречала человека, который был бы последователен во всем. Но все же, если очень сильно постараться, иногда можно сказать то, что имеешь в виду.
Не нужно указывать на мои противоречия, я их знаю и чувствую. Я думала, что начать бороться с Гитлером, всеми его приспешниками и тем, что они делали и за что выступали, нужно было как минимум на три года раньше, а не в 1939 году. При этом наша победа лишь на время избавила нас от невыносимого зла; она ничего не решила. Война, когда у нее есть хоть какая-то цель, — это операция, в ходе которой в определенное время удаляют определенную раковую опухоль. Рак вновь возвращается в разных формах, поражая разные народы; мы не выработали никакого профилактического лечения. Снова и снова нам приходится прибегать к хирургии на грани жизни и смерти. Но человечество всегда ее выдерживало и выживало.
Я не верю, что возможен мир во всем мире — везде и всегда. Я не верю в способность человека становиться лучше, что было бы необходимо для всеобщего мира; я верю лишь в человеческий род и верю, что он должен продолжаться. Наши лидеры недостаточно мудры, недостаточно храбры, недостаточно благородны для своей работы. А мы, которыми управляют, в большинстве своем либо овцы, либо тигры; и все виновны в главном человеческом грехе — глупости. И из-за этого нас ждут новые войны; мы никогда не были от них свободны. Я ненавижу этот факт, но принимаю его.
Однако ядерная война не похожа ни на одну другую войну, угрожавшую человечеству, и о ней нельзя рассуждать, используя старые привычные термины. Ядерная война достигает масштаба, ранее невиданного в истории, масштаба, порожденного громадным, безумным тщеславием. Мы почти не помним, кто воевал в Войне Алой и Белой розы и почему, однако эта война длилась тридцать лет и наверняка стала страшной темной ночью для солдат и мирных жителей, попавших в ее ловушку. Тем не менее мы всё еще здесь: мир природы остался здоровым, милостивым и прекрасным; человеческий род продолжился, не зараженный ни в костях, ни в крови, ни в разуме.
🕊39❤21👍13
Друзья, а между тем четверг и новый выпуск подкаста про пронзительное, невероятно переведенное поцелованным ангелом Леонидом Мотылевым "Обещание" Дэймона Гэлгута.
❤30❤🔥3
Forwarded from Девчонки умнее стариков
Четверо похорон и грустный мокпан: «Обещание» Деймона Гэлгута и «А вокруг было лето» Ким Эран
Наташа влюбилась в перевод романа южноафриканского писателя Деймона Гэлгута, виртуозно исполненный Леонидом Мотылевым, и объясняет, почему это было ни разу не просто сделать. «Обещание» в коротком списке иностранной номинации премии «Ясная Поляна», никто с этим не спорит. Даже Маша, которая прочитала не вошедший в шорт-лист сборник грустных рассказов корейской писательницы Ким Эран «А вокруг было лето». Они напомнили Маше короткую прозу Линор Горалик, а еще в них постоянно едят.
🎧СЛУШАЙТЕ НА УДОБНОЙ ПЛАТФОРМЕ🎧
Книги этого выпуска:
Дэймон Гэлгут, Обещание. - М: Эксмо, Inspiria, 2022. ЮАР. Перевод с английского: Леонида Мотылева
Ким Эран, А вокруг было лето. - СПб.: ИД Гиперион, 2023. Перевод с корейского: Чжуён Сын, Александра Гуделева
Подкаст выходит при поддержке соучредителя литературной премии «Ясная Поляна» - компании Samsung Electronics
Наташа влюбилась в перевод романа южноафриканского писателя Деймона Гэлгута, виртуозно исполненный Леонидом Мотылевым, и объясняет, почему это было ни разу не просто сделать. «Обещание» в коротком списке иностранной номинации премии «Ясная Поляна», никто с этим не спорит. Даже Маша, которая прочитала не вошедший в шорт-лист сборник грустных рассказов корейской писательницы Ким Эран «А вокруг было лето». Они напомнили Маше короткую прозу Линор Горалик, а еще в них постоянно едят.
🎧СЛУШАЙТЕ НА УДОБНОЙ ПЛАТФОРМЕ🎧
Книги этого выпуска:
Дэймон Гэлгут, Обещание. - М: Эксмо, Inspiria, 2022. ЮАР. Перевод с английского: Леонида Мотылева
Ким Эран, А вокруг было лето. - СПб.: ИД Гиперион, 2023. Перевод с корейского: Чжуён Сын, Александра Гуделева
Подкаст выходит при поддержке соучредителя литературной премии «Ясная Поляна» - компании Samsung Electronics
Слушай выпуск подкаста Девчонки умнее стариков
Четверо похорон и грустный мокпан: «Обещание» Деймона Гэлгута и «А вокруг было лето» Ким Эран — Подкаст «Девчонки умнее стариков»
Наташа влюбилась в перевод романа южноафриканского писателя Деймона Гэлгута, виртуозно исполненный Леонидом Мотылевым, и объясняет, почему это было ни разу не просто сделать. «Обещание» в коротком списке иностранной номинации премии «Ясная Поляна», н
🔥24👍14❤8❤🔥4
Я люблю, как пишет Анна Матвеева, и новые ее книги всегда читаю. Аня считает, что ей лучше удаются рассказы, я больше всего ценю как раз романы - "Каждые сто лет" и "Завидное чувство Веры Стениной". Рассказы мне тоже интересны, какие-то трогают больше, какие-то меньше. Послушать, как Аня сама рассказывает о новом сборнике "Армастан", присоединиться к нашей дискуссии героях-мужчинах в современной прозе, узнать об Анином переезде/непереезде в Москву, о том, можно ли научить человека писать книги, и, если нет, зачем она сама этим занимается -- можно в выпуске "Дневника читателя" по ссылке https://radiosputnik.ria.ru/20230715/1884382725.html
❤42👍14❤🔥3
Элизабет Страут “Ах, Уильям!”
Издательство “Фантом-Пресс”, перевод с английского Светланы Арестовой
Обещала поделиться впечатлениями от романа "Ах, Уильям!". Если коротко, то мне книга ооочень понравилась, хотя вроде бы по сюжету история совсем не моя и вроде бы в романе почти ничего не происходит. Но это все магия большой писательницы! А Страут в этом романе достигла каких-то невероятных высот.
Мы (как минимум я и мои подруги) влюбились в наблюдательную и точную Элизабет Страут, благодаря ее непростой, местами раздражающей, бескомпромиссной, но бесконечно обаятельной героине - пожилой учительнице математики Оливии Киттеридж. Но, кроме Оливии из штата Мэн (если уже читали, обязательно посмотрите мини-сериал Лизы Холоденко для HBO «Что знает Оливия», где главную роль блестяще сыграла Фрэнсис Макдорманд) у пулитцеровского лауреата Элизабет Страут есть еще одна героиня средних лет - писательница Люси Бартон.
В 2016 году Элизабет Страут написала роман “Меня зовут Люси Бартон” о состоявшейся писательнице и матери двоих дочерей, которая родилась в бедности и выросла в нелюбви. Там в романе Люси попадает в больницу с аппендицитом и мать вдруг на несколько дней прилетает к ней в больницу. Знаете, сложнейшие дочки-матери, когда вдруг появляется возможность немного прояснить какие все-таки у тебя с матерью отношения.
В книге “Ах, Уильям!” Элизабет Страут возвращается к жизни Люси Бартон и снова дает ей слово, пытаясь еще глубже разобраться в том, как наше детство и любовь или нелюбовь родителей определяет то, кем мы стали и - это слова самой Страут - "как трудно когда-либо узнать кого-либо, включая нас самих".
В новом романе Люси чуть за семьдесят, она давно разведена с Уильямом, но они смогли остаться друзьями и даже найти друг в друге поддержку в непростое время, когда Люси похоронила второго мужа, а от Уильяма ушла новая жена. Поэтому когда Уильям вдруг узнает, что у него есть единоутробная сестра, о которой никто ничего не знал, он просит именно Люси поехать с ним на поиски в штат Мэн.
С проницательностью, свойственной героиням Страут, Люси прекрасно видит природу одиночества, гнева, глубокой печали и умеет добавить в них понимание, сострадание и любовь. Закономерно, что “Ах, Уильям!” вошел в короткий список Букеровской премии, как в свое время роман “Меня зовут Люси Бартон”.
У Элизабет Страут тихий писательский голос, настолько точный, что во время чтения просто замираешь от того, как переданы на бумаге едва уловимые чувства, в которых трудно признаться даже самому себе (переводчица Светлана Арестова удивительно передала талант Страут превращать обычную бытовую речь с ее шероховатостями и заминками в художественную прозу невероятной силы). Люси Бартон прожила долгую жизнь, она давно наблюдает и за собой, и за мужем, и за семьей – она описывает, подбирает слова и старается формулировать невысказанное (а если слова не находятся, просто вздыхает “Ах, Уильям!” и читатель с пониманием вздыхает вместе с ней). Люси Бартон (и вместе с ней сама Страут, дважды выходившая замуж) размышляет вроде бы о себе и бывшем муже, но в то же время о сожалении по тому, что не изменить, о горе утраты, о тайне материнской любви, о старении и уходе, том, как устроены семейные отношения, о человеческом эгоизме, принятии и любви. В этом небольшом тексте столько интимности, хрупкости, человеческого тепла и глубины, что к нему будешь возвращаться снова и снова, как к очень близкому человеку.
Издательство “Фантом-Пресс”, перевод с английского Светланы Арестовой
Обещала поделиться впечатлениями от романа "Ах, Уильям!". Если коротко, то мне книга ооочень понравилась, хотя вроде бы по сюжету история совсем не моя и вроде бы в романе почти ничего не происходит. Но это все магия большой писательницы! А Страут в этом романе достигла каких-то невероятных высот.
Мы (как минимум я и мои подруги) влюбились в наблюдательную и точную Элизабет Страут, благодаря ее непростой, местами раздражающей, бескомпромиссной, но бесконечно обаятельной героине - пожилой учительнице математики Оливии Киттеридж. Но, кроме Оливии из штата Мэн (если уже читали, обязательно посмотрите мини-сериал Лизы Холоденко для HBO «Что знает Оливия», где главную роль блестяще сыграла Фрэнсис Макдорманд) у пулитцеровского лауреата Элизабет Страут есть еще одна героиня средних лет - писательница Люси Бартон.
В 2016 году Элизабет Страут написала роман “Меня зовут Люси Бартон” о состоявшейся писательнице и матери двоих дочерей, которая родилась в бедности и выросла в нелюбви. Там в романе Люси попадает в больницу с аппендицитом и мать вдруг на несколько дней прилетает к ней в больницу. Знаете, сложнейшие дочки-матери, когда вдруг появляется возможность немного прояснить какие все-таки у тебя с матерью отношения.
В книге “Ах, Уильям!” Элизабет Страут возвращается к жизни Люси Бартон и снова дает ей слово, пытаясь еще глубже разобраться в том, как наше детство и любовь или нелюбовь родителей определяет то, кем мы стали и - это слова самой Страут - "как трудно когда-либо узнать кого-либо, включая нас самих".
В новом романе Люси чуть за семьдесят, она давно разведена с Уильямом, но они смогли остаться друзьями и даже найти друг в друге поддержку в непростое время, когда Люси похоронила второго мужа, а от Уильяма ушла новая жена. Поэтому когда Уильям вдруг узнает, что у него есть единоутробная сестра, о которой никто ничего не знал, он просит именно Люси поехать с ним на поиски в штат Мэн.
С проницательностью, свойственной героиням Страут, Люси прекрасно видит природу одиночества, гнева, глубокой печали и умеет добавить в них понимание, сострадание и любовь. Закономерно, что “Ах, Уильям!” вошел в короткий список Букеровской премии, как в свое время роман “Меня зовут Люси Бартон”.
У Элизабет Страут тихий писательский голос, настолько точный, что во время чтения просто замираешь от того, как переданы на бумаге едва уловимые чувства, в которых трудно признаться даже самому себе (переводчица Светлана Арестова удивительно передала талант Страут превращать обычную бытовую речь с ее шероховатостями и заминками в художественную прозу невероятной силы). Люси Бартон прожила долгую жизнь, она давно наблюдает и за собой, и за мужем, и за семьей – она описывает, подбирает слова и старается формулировать невысказанное (а если слова не находятся, просто вздыхает “Ах, Уильям!” и читатель с пониманием вздыхает вместе с ней). Люси Бартон (и вместе с ней сама Страут, дважды выходившая замуж) размышляет вроде бы о себе и бывшем муже, но в то же время о сожалении по тому, что не изменить, о горе утраты, о тайне материнской любви, о старении и уходе, том, как устроены семейные отношения, о человеческом эгоизме, принятии и любви. В этом небольшом тексте столько интимности, хрупкости, человеческого тепла и глубины, что к нему будешь возвращаться снова и снова, как к очень близкому человеку.
Telegram
Издательство "Фантом Пресс"
Мы издаем зарубежную литературу самых разных направлений и жанров, но непременно высокого литературного уровня. Подробности - на https://www.phantom-press.ru
❤60👍17🔥5👏1
В Праге недалеко от собора св.Вита есть Золотая улочка, про которую всегда рассказывают как про улицу алхимиков. Это правда, но не вся. Во время чумы конца 15 века пражский град решили обнести стеной, чтобы уберечься от заразы. Позже дозорные, которые несли службу на стене, попросили разрешения устроить себе в крепостных арках временное жилье, чтобы греться и ночевать. И вдоль всего оборонительного коридора между Белой башней и тюремной башней Далиборкой появились эти карликовые домики, которые довольно быстро заняли уже не солдаты, а местные бедняки, в том числе и алхимики с тарологами, которые уж если где поселились, так просто не уйдут. Тем более этих домов как бы нет, городу они не принадлежат. Выселить отсюда людей не могли вплоть до середины XX века.
В доме № 22 в 1917 году жил Франц Кафка. Ему снимала этот дом под мастерскую сестра, которая покупала дрова, топила печь к приходу брата и уходила, чтобы он мог спокойно писать. В общем, сюжет "Превращения" становится совершенно объяснимым.
В доме № 22 в 1917 году жил Франц Кафка. Ему снимала этот дом под мастерскую сестра, которая покупала дрова, топила печь к приходу брата и уходила, чтобы он мог спокойно писать. В общем, сюжет "Превращения" становится совершенно объяснимым.
❤62👍25
Зря что ли я читаю все премиальные книжки для подкаста "Девчонки умнее стариков"? Воспользовалась своим радиоположением, чтобы призвать одного из "стариков" к ответу.
Все восемь ярких переводных романов, которые в этом году претендуют на премию "Ясная Поляна", подробно и откровенно обсудила в студии с постоянным членом жюри писателем Владиславом Отрошенко.
Большую беседу пришлось разбить на части. В этом выпуске речь идёт о "Зимнем солдате" Даниэля Мейсона (Фантом-Пресс), о "Внучке" Бернхарда Шлинка (Азбука), о романе "Пуп света" (центр книги Рудомино) фаворита жюри Венко Андоновского.
Послушать выпуск по радио можно на 91.2 fm в субботу в 17.04 и 23.04 и в воскресенье в 13.04
И в любое время на сайте по ссылке https://radiosputnik.ria.ru/20230722/1885705039.html
Все восемь ярких переводных романов, которые в этом году претендуют на премию "Ясная Поляна", подробно и откровенно обсудила в студии с постоянным членом жюри писателем Владиславом Отрошенко.
Большую беседу пришлось разбить на части. В этом выпуске речь идёт о "Зимнем солдате" Даниэля Мейсона (Фантом-Пресс), о "Внучке" Бернхарда Шлинка (Азбука), о романе "Пуп света" (центр книги Рудомино) фаворита жюри Венко Андоновского.
Послушать выпуск по радио можно на 91.2 fm в субботу в 17.04 и 23.04 и в воскресенье в 13.04
И в любое время на сайте по ссылке https://radiosputnik.ria.ru/20230722/1885705039.html
Telegram
Книги на Поляне
Книги и новости литературной премии «Ясная Поляна»
Все списки тут https://yppremia.ru
Все списки тут https://yppremia.ru
❤33👍15
В конце следующей недели встречаемся в уютнейшей книжной лавочке "Поляндрии", чтобы обсудить букеровский роман "Времеубежище" болгарского писателя Георги Господинова в книжном клубе "Обсудим?"
❤48👍19
Тридцать лет назад Викрам Сет из Калькутты получил за этот роман неслыханный аванс - 1,1 миллиона долларов. Индийская пресса захлебнулась от гордости, а обычно сдержанная британская рассыпалась в похвалах, сравнивая молодого выпускника Оксфорда с Толстым и Диккенсом, а толстенную брачную сагу "Достойный жених"- с "Войной и миром". Только едкий Салман Рушди, который уже привык быть главным автором из Индии, сказал, что Сет написал мыльную оперу, и был неправ. Что на самом деле написал Викрам Сет и почему этот роман интересно читать -- сформулировала поподробнее по просьбе издательства "Азбука".
❤63👍9😁1😱1
Описка по Фрейду:
"В строках произведения "Нет, я не Байден, я другой" Михаил Юрьевич говорит о невозможности обрести свое место в жизни"
(Из вступительных сочинений)
"В строках произведения "Нет, я не Байден, я другой" Михаил Юрьевич говорит о невозможности обрести свое место в жизни"
(Из вступительных сочинений)
😁94❤11
Молчу иногда о прочитанных книгах не потому, что ничего не читаю, а потому, что жду выхода обзоров.
Для Forbes Woman написала о новом романе Селесты Инг "Пропавшие наши сердца" (Фантом-Пресс) и теперь готова поспорить с Верой Богдановой сюжете. Ещё написала, что думаю о "Хорее" Марины Кочан (Поляндрия.NoAge и "Есть смысл"), ещё раз напомнила про роман "Уроки химии" Бонни Гармус (Азбука) и сборник Анны Матвеевой "Армастан. Я тебя тоже" (РЕШ) и рассказала про поразительную Марту Геллхорн и ее военную журналистику "Лицо войны" (Individuum).
Что из этого вы уже читали?
Для Forbes Woman написала о новом романе Селесты Инг "Пропавшие наши сердца" (Фантом-Пресс) и теперь готова поспорить с Верой Богдановой сюжете. Ещё написала, что думаю о "Хорее" Марины Кочан (Поляндрия.NoAge и "Есть смысл"), ещё раз напомнила про роман "Уроки химии" Бонни Гармус (Азбука) и сборник Анны Матвеевой "Армастан. Я тебя тоже" (РЕШ) и рассказала про поразительную Марту Геллхорн и ее военную журналистику "Лицо войны" (Individuum).
Что из этого вы уже читали?
Forbes.ru
Химия против предрассудков и антиутопия о диктатуре: лучшие книжные новинки лета
Книжный обозреватель Forbes Woman Наталья Ломыкина рассказывает о книгах, которые не стоит пропускать этим летом: антиутопия о жизни при диктатуре, автофикшен о тревожной беременности, роман о талантливой ученой и сборник репортажей звезды военной жу
❤46👍16😁1
Во время недавних прогулок с мужем отчётливо поняла, что там, где его картина мира складывается из новостей, я опираюсь на художественную литературу.
Мне вот казалось, что "Внучка" Шлинка отозвалась мне не очень. Но когда пару недель назад на прогулке муж начал мне рассказывать, что в небольшом немецком городе на территории бывшей ГДР были серьёзные протесты из-за того, что активистку правых задержали за подожженые машины и прочий разбой, я тут же начала пересказывать ему Шлинка, подкрепляя тем самым мысль, что проблема националистов действительно стоит остро и юрист Шлинк очень обеспокоенно об этом пишет изнутри и бьёт в свои колокола, одновременно признавая собственное бессилие.
И знаете что, как ни странно, аргументация из художественной литературы с точки зрения глубины воспринимается убедительнее. Если художник уже осмыслил какое-то явление и переплавил в произведение искусства, значит все гораздо масштабнее и серьёзнее, чем просто факт действительности, попавший в новости.
Разговор о "Внучке" Шлинка, которую я после этой записи не задвинула на задворках сознания, а наоборот уже несколько раз и обсудила, и пересказала и приложила к реальности, и о превосходной саге Алис Зенитер в переводе Нины Хотинской в новом эпизоде нашего подкаста.
Мне вот казалось, что "Внучка" Шлинка отозвалась мне не очень. Но когда пару недель назад на прогулке муж начал мне рассказывать, что в небольшом немецком городе на территории бывшей ГДР были серьёзные протесты из-за того, что активистку правых задержали за подожженые машины и прочий разбой, я тут же начала пересказывать ему Шлинка, подкрепляя тем самым мысль, что проблема националистов действительно стоит остро и юрист Шлинк очень обеспокоенно об этом пишет изнутри и бьёт в свои колокола, одновременно признавая собственное бессилие.
И знаете что, как ни странно, аргументация из художественной литературы с точки зрения глубины воспринимается убедительнее. Если художник уже осмыслил какое-то явление и переплавил в произведение искусства, значит все гораздо масштабнее и серьёзнее, чем просто факт действительности, попавший в новости.
Разговор о "Внучке" Шлинка, которую я после этой записи не задвинула на задворках сознания, а наоборот уже несколько раз и обсудила, и пересказала и приложила к реальности, и о превосходной саге Алис Зенитер в переводе Нины Хотинской в новом эпизоде нашего подкаста.
❤69👍30💯3👌1