27 марта 1920 года терские казаки — жители станиц Аки-Юртовской, Тарской и Сунженской вооруженными большевистскими отрядами были изгнаны из своих домов и построены в колонны. Никакое имущество казакам брать не разрешали, только семьям казаков-красноармейцев разрешили брать имущество, но не более одной телеги. Колонны пеших казаков-выселенцев под вооруженным конвоем двигались несколько десятков километров к железнодорожному разъезду Далаково, ныне город Беслан.
Путь к Беслану стал «маршем смерти». Всех пытавшихся бежать и тех, кто уже не мог идти, в первую очередь детей и стариков, конвоиры убивали. Вдоль дорог также стояли заранее собравшиеся чеченцы и ингуши, как писали тогда в документах — «группы возмущенных горцев», которые, не трогая конвоиров, убивали идущих в колоннах казаков. По словам современников, вся дорога до самого Беслана была покрыта телами убитых. Но и на конечном пункте — станции Далаково мучения выселяемых не закончились. Несколько сотен, а, возможно, и тысяч казаков — ввиду отсутствия вагонов, — были расстреляны из пулеметов и изрублены шашками на лугу в нескольких километрах от станции. Тела убитых были захоронены в заранее вырытых огромных ямах.
Истребление терских казаков продолжалось в течении всей весны 1920 года. Впоследствии были полностью выселены еще несколько станиц — Ермоловская, Закан-Юртовская (Романовская), Самашкинская, Михайловская, многие станицы были выселены частично. Точное число погибших во время мартовско-апрельской резни 1920 года неизвестно. Современными исследователями называются цифры от 4 000 до 35-38 000 человек. Но вряд ли эта цифра меньше 10 000.
Кандидат исторических наук Эдуард Бурда
Путь к Беслану стал «маршем смерти». Всех пытавшихся бежать и тех, кто уже не мог идти, в первую очередь детей и стариков, конвоиры убивали. Вдоль дорог также стояли заранее собравшиеся чеченцы и ингуши, как писали тогда в документах — «группы возмущенных горцев», которые, не трогая конвоиров, убивали идущих в колоннах казаков. По словам современников, вся дорога до самого Беслана была покрыта телами убитых. Но и на конечном пункте — станции Далаково мучения выселяемых не закончились. Несколько сотен, а, возможно, и тысяч казаков — ввиду отсутствия вагонов, — были расстреляны из пулеметов и изрублены шашками на лугу в нескольких километрах от станции. Тела убитых были захоронены в заранее вырытых огромных ямах.
Истребление терских казаков продолжалось в течении всей весны 1920 года. Впоследствии были полностью выселены еще несколько станиц — Ермоловская, Закан-Юртовская (Романовская), Самашкинская, Михайловская, многие станицы были выселены частично. Точное число погибших во время мартовско-апрельской резни 1920 года неизвестно. Современными исследователями называются цифры от 4 000 до 35-38 000 человек. Но вряд ли эта цифра меньше 10 000.
Кандидат исторических наук Эдуард Бурда
Олександр Пивень: ЧИ ЧУЭТЕ, КУБАНЦИ?!
Ой, зийду я у добру, слушную пору
На високую гору,
Та й гукну я видтиль раненько у ранци:
— Чи чуэте, кубанци?!
А ну лиш, озвиться на доброму слови:
Чи живи ви, здорови?
Та чи маэте ви вси снагу юнацьку,
Та ще й видвагу козацьку?
Чи добулы ви порох у порохивници,
Та ще й метки рушници?
Чи нагострили ви шашки азияцьки,
Та кинжали булацьки?
А як що все у вас гаразд, то горазд ви и дбайте:
А ну лиш уставайте!
Годи бо нам по всих усюдах тинятись,
Пора вже лаштуватись!
Щоб були уси справни до нашого походу —
Прямисинько до Сходу!
Бо наша Матир-Кубань стогне-гукаэ,
Дитей до дому скликаэ.
Бо вся вона зранена, змучена, побита,
Та ганчирками покрита.
Ой, нуте ж, брати мои, нуте — вставайте,
Та добре ви дбайте!
Збирайтесь, лаштуйтесь у далеку дорогу
Рятувати Неньку-небогу.
Бо треба ий мерщий помочи дати
Добре на ноги стати,
Та й самим соби в Ридний Земли
Щастя-доли придбати!
Последний привет кубанского казака Казачьему Народу. Олександр Пивень скончался в 1962 году в Германии.
Ой, зийду я у добру, слушную пору
На високую гору,
Та й гукну я видтиль раненько у ранци:
— Чи чуэте, кубанци?!
А ну лиш, озвиться на доброму слови:
Чи живи ви, здорови?
Та чи маэте ви вси снагу юнацьку,
Та ще й видвагу козацьку?
Чи добулы ви порох у порохивници,
Та ще й метки рушници?
Чи нагострили ви шашки азияцьки,
Та кинжали булацьки?
А як що все у вас гаразд, то горазд ви и дбайте:
А ну лиш уставайте!
Годи бо нам по всих усюдах тинятись,
Пора вже лаштуватись!
Щоб були уси справни до нашого походу —
Прямисинько до Сходу!
Бо наша Матир-Кубань стогне-гукаэ,
Дитей до дому скликаэ.
Бо вся вона зранена, змучена, побита,
Та ганчирками покрита.
Ой, нуте ж, брати мои, нуте — вставайте,
Та добре ви дбайте!
Збирайтесь, лаштуйтесь у далеку дорогу
Рятувати Неньку-небогу.
Бо треба ий мерщий помочи дати
Добре на ноги стати,
Та й самим соби в Ридний Земли
Щастя-доли придбати!
Последний привет кубанского казака Казачьему Народу. Олександр Пивень скончался в 1962 году в Германии.
Губарев_Казачий_словарь_справочник.pdf
15.1 MB
Сегодня в рубрике "казачья библиотека", выкладываю "Казачий словарь-справочник" за авторством Г.В. Губарева и А.И. Скрылова
Письмо Семена Атарщикова.
Семен Семеныч Атарщиков, казак станицы Наурская, родился в 1807 году. Ребенком по старому обычаю был отдан отцом на воспитание кумыкам, от которых юноша перенял обычаи и выучил несколько языков: арабский, кумыкский и чеченский. В 1823 году Атарщиков поступил на службу в Моздокский казачий полк. Участвовал во многих боевых походах. Помимо Кавказа, воевал в Польше. В 1836 году стал карачаевским приставом. В октябре 1841 года Семен Атарщиков переметнулся к горцам и ушел за Кубань. Вместе с ним были казаки станицы Бекешевской Василий Фенев и Ефим Петренко. Так же с ним ушли абазинский князь Саралип Лоов и два узденя, Идрис Лафишев и Якуб Шереметев. Все они примкнули к горцам.
Из-за Кубани Семен Атарщиков рассылал в стан российских войск письма:
«Я сотник Атарщиков, ныне признан абадзехами за первостепенного их узденя и следуют моему совету. Приглашаю, братцы служивые, кому угодно ко мне идите. Я для всех выстарал право вольности; за Лабу как перейдет, кто и назовется моим гостем, никто не смеет удержать. Меня вот как искать: скажи я гость Хаджирет Магомета русского офицера и сам как Хаджирет дескать иду к нему на Куржупс-речку, никто не смеет задержать, ибо кто задержит моего гостя, подвергнется штрафу в 15 коров. Приглашаю плотников, кузнецов, солдат с ружьями и порохом, барабанщиков, кто с барабаном, музыкантов, господин будет признан, как и я; кто деньги принесет – это его собственность, никто не смеет отнять. Кто хочет, может ехать в Турцию, а оттоль – куда угодно за границу, словом всех приму: поляк ли, немец ли, русский ли, с своими, казенными, барскими деньгами не опасайся, деньги спрячь прежде, перейдя Лабу. Это потому я говорю, чтобы на дороге кто воровски не ограбил. Жены здесь хорошенькие. Прошу передавать это известие друг другу, прощайте!
Хаджирет Магомет. Ожидаю вас.
Не мешает на новоселье как что принесть.
Это я на походе пишу, извините».
Семен Атарщиков погиб в августе 1845 года в окрестностях Ставрополя. Он был тяжело ранен своим сотоварищем беглым казаком Головиным. Даже раненый Семен Атарщиков сопротивлялся. Увидев российских солдат, которые приближались, он пытался зубами взвести курок пистолета, чтобы совершить последний выстрел. Однако после уговоров сдался и был схвачен казаками, но через несколько часов скончался.
Семен Семеныч Атарщиков, казак станицы Наурская, родился в 1807 году. Ребенком по старому обычаю был отдан отцом на воспитание кумыкам, от которых юноша перенял обычаи и выучил несколько языков: арабский, кумыкский и чеченский. В 1823 году Атарщиков поступил на службу в Моздокский казачий полк. Участвовал во многих боевых походах. Помимо Кавказа, воевал в Польше. В 1836 году стал карачаевским приставом. В октябре 1841 года Семен Атарщиков переметнулся к горцам и ушел за Кубань. Вместе с ним были казаки станицы Бекешевской Василий Фенев и Ефим Петренко. Так же с ним ушли абазинский князь Саралип Лоов и два узденя, Идрис Лафишев и Якуб Шереметев. Все они примкнули к горцам.
Из-за Кубани Семен Атарщиков рассылал в стан российских войск письма:
«Я сотник Атарщиков, ныне признан абадзехами за первостепенного их узденя и следуют моему совету. Приглашаю, братцы служивые, кому угодно ко мне идите. Я для всех выстарал право вольности; за Лабу как перейдет, кто и назовется моим гостем, никто не смеет удержать. Меня вот как искать: скажи я гость Хаджирет Магомета русского офицера и сам как Хаджирет дескать иду к нему на Куржупс-речку, никто не смеет задержать, ибо кто задержит моего гостя, подвергнется штрафу в 15 коров. Приглашаю плотников, кузнецов, солдат с ружьями и порохом, барабанщиков, кто с барабаном, музыкантов, господин будет признан, как и я; кто деньги принесет – это его собственность, никто не смеет отнять. Кто хочет, может ехать в Турцию, а оттоль – куда угодно за границу, словом всех приму: поляк ли, немец ли, русский ли, с своими, казенными, барскими деньгами не опасайся, деньги спрячь прежде, перейдя Лабу. Это потому я говорю, чтобы на дороге кто воровски не ограбил. Жены здесь хорошенькие. Прошу передавать это известие друг другу, прощайте!
Хаджирет Магомет. Ожидаю вас.
Не мешает на новоселье как что принесть.
Это я на походе пишу, извините».
Семен Атарщиков погиб в августе 1845 года в окрестностях Ставрополя. Он был тяжело ранен своим сотоварищем беглым казаком Головиным. Даже раненый Семен Атарщиков сопротивлялся. Увидев российских солдат, которые приближались, он пытался зубами взвести курок пистолета, чтобы совершить последний выстрел. Однако после уговоров сдался и был схвачен казаками, но через несколько часов скончался.
Казак станицы Екатеринодарской, историк-краевед, войсковой архивариус Кубанского казачьего войска, полковник Кияшко Иван Иванович.
В 1889 году Кияшко был командирован в Войсковой архив Кубанского казачьего войска для составления истории 2-го Таманского полка. С тех пор занимался изучением истории казаков, написанием книг и статей. Во время Гражданской войны не покидал Войсковой архив, оставался при нем постоянно, и при белых, и при красных. Неоднократно арестовывался ЧК. Скончался в 1925 году от истощения организма и желудочных болезней. Был похоронен на Всесвятском городском кладбище в Краснодаре. Могила не сохранилась. Значительная часть трудов Кияшко во время Гражданской войны исчезла безвозвратно.
В 1889 году Кияшко был командирован в Войсковой архив Кубанского казачьего войска для составления истории 2-го Таманского полка. С тех пор занимался изучением истории казаков, написанием книг и статей. Во время Гражданской войны не покидал Войсковой архив, оставался при нем постоянно, и при белых, и при красных. Неоднократно арестовывался ЧК. Скончался в 1925 году от истощения организма и желудочных болезней. Был похоронен на Всесвятском городском кладбище в Краснодаре. Могила не сохранилась. Значительная часть трудов Кияшко во время Гражданской войны исчезла безвозвратно.
3 апреля 1774 года - битва на реке Калалы.
В Крымском ханстве на тот момент шла борьба между двумя ханами. Сагиб-Гирей был избран при поддержке русских и влиятельных татарских вельмож и сидел в Крыму. Девлет-Гирей нашел поддержку в Турции и собирал силы на Кавказе среди горцев. Перед возвращением в Крым Девлет-Гирею следовало подчинить кубанских ногайцев Едичанской орды, которых от набегов прикрывал отряд донских казаков под командованием полковника Матвея Платова в количестве тысячи человек. Так же невдалеке находился отряд из пяти сотен драгун и ахтырских гусар под началом подполковника Бухвостова.
Вот как описывает этот бой в книге "Кавказская война" Василий Потто:
"В тот же день на Калалу нагрянул Девлет, и третьего апреля Платов был атакован его двадцатипятитысячной армией. Геройская защита Платова составляет один из блистательнейших подвигов донского казачества; но нет сомнения, что горсть храбрецов, находившихся в его распоряжении, была бы уничтожена, если бы, спустя короткое время, на помощь к ней не подоспел подполковник Бухвостов. Надо сказать, что у Бухвостова оставалось только пятьсот человек кавалерии, но этот отличный штаб-офицер понимал, что нравственный дух заменяет численность, и потому, не теряя ни минуты, бросился на выручку, «в надежде, - как он доносил, - на испытанную храбрость здешнего войска». Едичанцы за ним не пошли, даже сам Джан-Мамбет с изумлением и жалостью смотрел на отряд, скакавший, как он полагал, на свою погибель.
Между тем, отвага Бухвостова увенчалась полным успехом. Ударив с налета в тыл неприятеля, он внес такое смятение в татарское сборище, что когда Платов, со своей стороны, сделал отчаянный натиск, то все бросились бежать, охваченные паникой. То была единственная победа, едва ли когда встречающаяся еще в наших военных летописях: тысяча всадников гнала перед собой двадцатипятитысячную армию, охваченную паникой! Три раза пытался неприятель остановиться, чтобы собрать свои рассеянные силы, и три раза, сбитый Бухвостовым, снова бросался в бегство. Теперь в погоне за неприятелем принимали участие уже и татары, предававшие смерти всех, кого успевали настигнуть. Кубань перешли вброд, и затем Бухвостов с гусарами и казаками занял Копыл, где нашел тридцать четыре турецкие пушки. За это отважное дело Бухвостов был награжден орденом св. Георгия 3-ей степени"...
В Крымском ханстве на тот момент шла борьба между двумя ханами. Сагиб-Гирей был избран при поддержке русских и влиятельных татарских вельмож и сидел в Крыму. Девлет-Гирей нашел поддержку в Турции и собирал силы на Кавказе среди горцев. Перед возвращением в Крым Девлет-Гирею следовало подчинить кубанских ногайцев Едичанской орды, которых от набегов прикрывал отряд донских казаков под командованием полковника Матвея Платова в количестве тысячи человек. Так же невдалеке находился отряд из пяти сотен драгун и ахтырских гусар под началом подполковника Бухвостова.
Вот как описывает этот бой в книге "Кавказская война" Василий Потто:
"В тот же день на Калалу нагрянул Девлет, и третьего апреля Платов был атакован его двадцатипятитысячной армией. Геройская защита Платова составляет один из блистательнейших подвигов донского казачества; но нет сомнения, что горсть храбрецов, находившихся в его распоряжении, была бы уничтожена, если бы, спустя короткое время, на помощь к ней не подоспел подполковник Бухвостов. Надо сказать, что у Бухвостова оставалось только пятьсот человек кавалерии, но этот отличный штаб-офицер понимал, что нравственный дух заменяет численность, и потому, не теряя ни минуты, бросился на выручку, «в надежде, - как он доносил, - на испытанную храбрость здешнего войска». Едичанцы за ним не пошли, даже сам Джан-Мамбет с изумлением и жалостью смотрел на отряд, скакавший, как он полагал, на свою погибель.
Между тем, отвага Бухвостова увенчалась полным успехом. Ударив с налета в тыл неприятеля, он внес такое смятение в татарское сборище, что когда Платов, со своей стороны, сделал отчаянный натиск, то все бросились бежать, охваченные паникой. То была единственная победа, едва ли когда встречающаяся еще в наших военных летописях: тысяча всадников гнала перед собой двадцатипятитысячную армию, охваченную паникой! Три раза пытался неприятель остановиться, чтобы собрать свои рассеянные силы, и три раза, сбитый Бухвостовым, снова бросался в бегство. Теперь в погоне за неприятелем принимали участие уже и татары, предававшие смерти всех, кого успевали настигнуть. Кубань перешли вброд, и затем Бухвостов с гусарами и казаками занял Копыл, где нашел тридцать четыре турецкие пушки. За это отважное дело Бухвостов был награжден орденом св. Георгия 3-ей степени"...
Хорунжий 3-го Екатеринодарского полка М. Е. Сменов о казаках-сибиряках на Кавказском фронте:
«Сибирская казачья бригада, словно вынырнув из-под земли, сомкнутым строем, с пиками наперевес, широким наметом, почти карьером так неожиданно и резко атаковала турок, что они не успели защититься. Это было что-то особенное и даже страшное, когда мы смотрели со стороны и восхищались ими, сибирскими казаками. Покололи пиками, потоптали конями турок, а остальных забрали в плен. Никто не ушел из них…»
«Сибирская казачья бригада, словно вынырнув из-под земли, сомкнутым строем, с пиками наперевес, широким наметом, почти карьером так неожиданно и резко атаковала турок, что они не успели защититься. Это было что-то особенное и даже страшное, когда мы смотрели со стороны и восхищались ими, сибирскими казаками. Покололи пиками, потоптали конями турок, а остальных забрали в плен. Никто не ушел из них…»
В 1675 году атаман Иван Сирко возглавил большое войско запорожцев, донцов, русских и калмыков, с которым направился в Крым.
Казаки взяли Козлов, Карасубазар, Бахчисарай и с богатой добычей отправились обратно. Они уводили с собой 6 000 пленных татар и 7 000 русских рабов, освобождённых в Крыму.
"Когда это было сделано, тогда Серко приказал всех басурман повязать, а к христианам, которых было мужского и женского пола семь тысяч, сказал такое слово, испытывая их: «Кто хочет, идите с нами на Русь, а кто не хочет, возвращайтесь в Крым». Христиане и родившиеся от христиан в Крыму «тумы», услышав то слово Серко, разделились на две половины: одни, числом три тысячи, нашли за лучшее вернуться в Крым, нежели идти в христианскую землю; другие, числом четыре тысячи, пожелали вернуться в свою землю на Украину. Серко приказал всех их накормить и потом одних оставил при себе, а других отпустил в Крым. Отпуская последних, спросил у них, зачем они стремятся в Крым; спрошенные отвечали, что в Крыму у них есть оседлости и господарства, и потому там им лучше будет жить, нежели на Руси, где они ничего не имеют. Отпуская тех людей, Серко не вполне еще верил, чтобы они действительно пошли в Крым, но надеялся, что они вернутся на Русь, и, поднявшись на бывшую там могилу, смотрел на них до тех пор, пока их не стало видно. Когда же убедился в их твердом намерении идти в Крым, тогда приказал молодым казакам сесть на коней, догнать отпущенных и всех до единого и без всякой пощады выбить и вырубить, имея намерение и сам тот же час за ними поехать и посмотреть, все ли будет исполнено по его приказу. Получив от Серко такое приказание, казаки, догнав названных людей, поступили сообразно приказу, не оставив в живых ни одной души. Немного погодя и сам Серко, сев на коня, поскакал туда, где исполнялось его приказание.
Прибежав на место и увидев, что его воля в точности исполнена, он поблагодарил трудившихся там казаков, а к мертвым телам сказал следующие слова: «Простите нас, братия, а сами спите тут до Страшного суда Господня, вместо того чтобы размножаться вам в Крыму между бусурманами на наши христианские молодецкие головы и на свою вечную без крещения погибель». После этого Серко вернулся к войску и двинулся в путь от становища. Приблизившись к Сечи, он одарил все свое войско добычей и добром"...
Дмитрий Яворницкий История запорожских казаков. Борьба запорожцев за независимость. 1471–1686 гг.
Казаки взяли Козлов, Карасубазар, Бахчисарай и с богатой добычей отправились обратно. Они уводили с собой 6 000 пленных татар и 7 000 русских рабов, освобождённых в Крыму.
"Когда это было сделано, тогда Серко приказал всех басурман повязать, а к христианам, которых было мужского и женского пола семь тысяч, сказал такое слово, испытывая их: «Кто хочет, идите с нами на Русь, а кто не хочет, возвращайтесь в Крым». Христиане и родившиеся от христиан в Крыму «тумы», услышав то слово Серко, разделились на две половины: одни, числом три тысячи, нашли за лучшее вернуться в Крым, нежели идти в христианскую землю; другие, числом четыре тысячи, пожелали вернуться в свою землю на Украину. Серко приказал всех их накормить и потом одних оставил при себе, а других отпустил в Крым. Отпуская последних, спросил у них, зачем они стремятся в Крым; спрошенные отвечали, что в Крыму у них есть оседлости и господарства, и потому там им лучше будет жить, нежели на Руси, где они ничего не имеют. Отпуская тех людей, Серко не вполне еще верил, чтобы они действительно пошли в Крым, но надеялся, что они вернутся на Русь, и, поднявшись на бывшую там могилу, смотрел на них до тех пор, пока их не стало видно. Когда же убедился в их твердом намерении идти в Крым, тогда приказал молодым казакам сесть на коней, догнать отпущенных и всех до единого и без всякой пощады выбить и вырубить, имея намерение и сам тот же час за ними поехать и посмотреть, все ли будет исполнено по его приказу. Получив от Серко такое приказание, казаки, догнав названных людей, поступили сообразно приказу, не оставив в живых ни одной души. Немного погодя и сам Серко, сев на коня, поскакал туда, где исполнялось его приказание.
Прибежав на место и увидев, что его воля в точности исполнена, он поблагодарил трудившихся там казаков, а к мертвым телам сказал следующие слова: «Простите нас, братия, а сами спите тут до Страшного суда Господня, вместо того чтобы размножаться вам в Крыму между бусурманами на наши христианские молодецкие головы и на свою вечную без крещения погибель». После этого Серко вернулся к войску и двинулся в путь от становища. Приблизившись к Сечи, он одарил все свое войско добычей и добром"...
Дмитрий Яворницкий История запорожских казаков. Борьба запорожцев за независимость. 1471–1686 гг.