Будут ли Штаты ломать Китай?
Во вчерашнем посте я упомянул Арриги. Думаю, теперь нужно рассказать про него поподробнее. Он считал, что мировая (выросшая из европейской) экономика развивается циклически - «долгими веками».
Каждый долгий век - эпоха экономического доминирования одного региона: сначала Северной Италии, потом Нидерландов, потом Британии и наконец США.
В начале каждого «долгого века» максимальную отдачу приносят инвестиции в промышленность. Постепенно происходит накопление капитала, потом перенакопление и отдача от этих инвестиций снижается. В итоге капитал уходит в финансы, в т.ч. в hautes finances - кредитование государства. Заканчивается все серией масштабных войн.
В чем новаторство Арриги? В том, что он предложил рассматривать financialization не как особую стадию развития капитализма, а как циклическое явление. Соответственно, если следовать его модели вскоре нас должна ждать серия войн.
Дело в том, что параллельно с системой экономической гегемонии, есть ещё и система гегемонии политической. Когда то она принадлежала Испании, потом Франции, затем Британии и в итоге - США. И тут можно сделать интересное наблюдение. В двух случаях из трёх гегемония переходила от страны к стране в результате войны: Тридцатилетней и Наполеоновских. Да и в третьем случае кстати говоря тоже (ВМВ): просто в этот раз обошлось без лобового столкновения Британии и США. Британцы просто сдали свою империю без боя.
Почему так произошло? Полагаю, что помогла культурная близость между этими странами: их правящие классы тесно срослись, вспомните американскую мать Черчилля. В итоге они смогли договориться по хорошему.
Сейчас мы видим в чем то похожую ситуацию. Китай явно пытается занять место мирового гегемона, сместив с пьедестала США. Соответственно вопрос состоит лишь в том, сдаст ли Америка своё господство без боя или упрется. Чем все закончится во втором случае, прогнозировать трудно.
Пока все выглядит так, как будто Штаты собираются упереться. Оно и понятно: культурная дистанция между ними и Китаем настолько велика, что надеяться на полюбовное соглашение не приходится.
Если вы внимательно следите за анутриамериканской повесткой, то видите, что противостояние Китаю превращается в bipartisan позицию. Ну типа как NYT день и ночь критикуют Трампа, но когда он жёстко высказывается по поводу КНР, газета выпускает передовицу, полностью поддерживающую действия президента.
То есть на данный момент борьба с китайцами объединяет и республиканцев, и демократов. Поразительное на самом деле явление, если учесть накал противостояния по внутриполитическим вопросам между этими партиями. Но вот по главному внешнеполитическому вопросу между ними царит полное согласие.
Во вчерашнем посте я упомянул Арриги. Думаю, теперь нужно рассказать про него поподробнее. Он считал, что мировая (выросшая из европейской) экономика развивается циклически - «долгими веками».
Каждый долгий век - эпоха экономического доминирования одного региона: сначала Северной Италии, потом Нидерландов, потом Британии и наконец США.
В начале каждого «долгого века» максимальную отдачу приносят инвестиции в промышленность. Постепенно происходит накопление капитала, потом перенакопление и отдача от этих инвестиций снижается. В итоге капитал уходит в финансы, в т.ч. в hautes finances - кредитование государства. Заканчивается все серией масштабных войн.
В чем новаторство Арриги? В том, что он предложил рассматривать financialization не как особую стадию развития капитализма, а как циклическое явление. Соответственно, если следовать его модели вскоре нас должна ждать серия войн.
Дело в том, что параллельно с системой экономической гегемонии, есть ещё и система гегемонии политической. Когда то она принадлежала Испании, потом Франции, затем Британии и в итоге - США. И тут можно сделать интересное наблюдение. В двух случаях из трёх гегемония переходила от страны к стране в результате войны: Тридцатилетней и Наполеоновских. Да и в третьем случае кстати говоря тоже (ВМВ): просто в этот раз обошлось без лобового столкновения Британии и США. Британцы просто сдали свою империю без боя.
Почему так произошло? Полагаю, что помогла культурная близость между этими странами: их правящие классы тесно срослись, вспомните американскую мать Черчилля. В итоге они смогли договориться по хорошему.
Сейчас мы видим в чем то похожую ситуацию. Китай явно пытается занять место мирового гегемона, сместив с пьедестала США. Соответственно вопрос состоит лишь в том, сдаст ли Америка своё господство без боя или упрется. Чем все закончится во втором случае, прогнозировать трудно.
Пока все выглядит так, как будто Штаты собираются упереться. Оно и понятно: культурная дистанция между ними и Китаем настолько велика, что надеяться на полюбовное соглашение не приходится.
Если вы внимательно следите за анутриамериканской повесткой, то видите, что противостояние Китаю превращается в bipartisan позицию. Ну типа как NYT день и ночь критикуют Трампа, но когда он жёстко высказывается по поводу КНР, газета выпускает передовицу, полностью поддерживающую действия президента.
То есть на данный момент борьба с китайцами объединяет и республиканцев, и демократов. Поразительное на самом деле явление, если учесть накал противостояния по внутриполитическим вопросам между этими партиями. Но вот по главному внешнеполитическому вопросу между ними царит полное согласие.
Вышла моя статья про слабовиков в вестнике питерского экономического форума. Отрывки из неё я уже выкладывал в канале http://bricsmagazine.com/ru/articles/slaboviki-kak-gosideya
Bricsmagazine
Слабовики как госидея — BRICS Business Magazine
Демилитаризация правящей элиты необходима для модернизации. Самый крупный в новейшей истории эксперимент по проверке этой гипотезы был проведен в Китае. Его результаты принято считать успешными.
С большим удовольствием слежу за текстами Талеба: даже когда его позиция откровенно абсурдна, она даёт хорошую пищу для размышлений.
Ну, например, одна из его идей-фикс - это превосходство профессий «реального мира» (пекарь, танцор, строитель, проститутка) над белыми воротничками, desktop professions. Первые хорошо понимают, что они делают, но только об 1% вторых можно сказать то же самое. То есть первые - реальные профессионалы, а вторые - imposters.
Но ведь этот аргумент легко вывернуть наизнанку. Пролетариат и представители underclass’а являются экспертами в своей области, а те, кто ими командуют - не являются. Из этого следует, что необходимым условием для подъема по социальной лестнице является выход за рамки своей компетенции.
Чтобы выбиться в начальство, ты должен браться за вещи, в которых (если по чесноку) не разбираешься.
Ну, например, одна из его идей-фикс - это превосходство профессий «реального мира» (пекарь, танцор, строитель, проститутка) над белыми воротничками, desktop professions. Первые хорошо понимают, что они делают, но только об 1% вторых можно сказать то же самое. То есть первые - реальные профессионалы, а вторые - imposters.
Но ведь этот аргумент легко вывернуть наизнанку. Пролетариат и представители underclass’а являются экспертами в своей области, а те, кто ими командуют - не являются. Из этого следует, что необходимым условием для подъема по социальной лестнице является выход за рамки своей компетенции.
Чтобы выбиться в начальство, ты должен браться за вещи, в которых (если по чесноку) не разбираешься.
В XVII в. все корейские посольства в Японию в обязательном порядке водили смотреть на Холм Ушей, отрубленных японцами у корейцев во время японского вторжения в эту страну. Смысл, понятное дело, был в том, чтобы корейцы прониклись мощью и величием Японии.
Мне в этой связи вспоминается старая венгерская шутка. Советский генерал спрашивает у турецкого, как османам удалось править Венгрией целых полтора века. «Просто мы не заставляли их праздновать годовщину битвы при Мохаче», отвечает турок.
Мне в этой связи вспоминается старая венгерская шутка. Советский генерал спрашивает у турецкого, как османам удалось править Венгрией целых полтора века. «Просто мы не заставляли их праздновать годовщину битвы при Мохаче», отвечает турок.
Правовое сознание
После битвы при Ватерлоо союзники взяли в плен наполеоновских маршалов Нея и Даву и передали их Бурбонам.
Нея они расстреляли, а Даву отпустили. Все дело в том, что Ней после свержения Наполеона дал присягу на верность новому французскому королю, а Даву отказался и уволился из армии.
То есть переметнувшись назад к Наполеону, Ней совершил измену, а Даву никакой измены не совершал, ибо никому ничего не обещал. Соответственно и расстреливать его было не за что.
Не знаю как вам, а мне нравится такое образцовое правосознание французских властей.
После битвы при Ватерлоо союзники взяли в плен наполеоновских маршалов Нея и Даву и передали их Бурбонам.
Нея они расстреляли, а Даву отпустили. Все дело в том, что Ней после свержения Наполеона дал присягу на верность новому французскому королю, а Даву отказался и уволился из армии.
То есть переметнувшись назад к Наполеону, Ней совершил измену, а Даву никакой измены не совершал, ибо никому ничего не обещал. Соответственно и расстреливать его было не за что.
Не знаю как вам, а мне нравится такое образцовое правосознание французских властей.
Китайская религия
Меня спросили, что можно почитать по религиозному сознанию китайцев.
Отвечаю: китайская культура, в т.ч. религиозная, она многослойная. На поверхности лежит конфуцианство, которое, скорее, морально-этический код, глубоко завязанный на культ предков, чем религия. Чтобы составить впечатление о конфуцианстве изначальном, можно почитать Analects Конфуция - они короткие и емкие. Чтобы понять, почему это изначальное конфуцианство по факту умерло, ну или переродилось в гораздо более мрачную и жесткую доктрину - Книгу правителя области Шан.
Следующий слой - это то, что мы можем назвать «западными религиями», пришедшими по Великому шелковому пути - буддизм, зороастризм, манихейство, несторианство, ислам. К новому времени все, кроме буддизма и ислама благополучно умерли. Буддизмом я как-то специально не интересовался, по исламу можно посмотреть, например, The Dao of Muhammad: A Cultural History of Muslims in Late Imperial China - как китайцы-мусульмане пытались осуществить синтез конфуцианства и ислама.
Ну и наконец под всеми этими системами лежит мощный субстрат неоформленного, бессистемного суеверия. Поясню: один китайский профессор как то выступал с лекцией в провинциальном вузе. Спросил, кто из вас атеист? Почти все подняли руки. А теперь скажите, кто боится духов? Подняли руки абсолютно все.
Вывод - большинство китайцев не принадлежит ни к каким организованным религиям, но вполне подвержены суевериям. Составить о них некоторое представление можно прочитав, например, The Sinister Way: The Divine and the Demonic in Chinese Religious Culture.
Понятно, что за рамками этого текста лежит много всего интересного, например, даосизм и моизм. Но я в них не разбираюсь и посоветовать ничего не могу.
Меня спросили, что можно почитать по религиозному сознанию китайцев.
Отвечаю: китайская культура, в т.ч. религиозная, она многослойная. На поверхности лежит конфуцианство, которое, скорее, морально-этический код, глубоко завязанный на культ предков, чем религия. Чтобы составить впечатление о конфуцианстве изначальном, можно почитать Analects Конфуция - они короткие и емкие. Чтобы понять, почему это изначальное конфуцианство по факту умерло, ну или переродилось в гораздо более мрачную и жесткую доктрину - Книгу правителя области Шан.
Следующий слой - это то, что мы можем назвать «западными религиями», пришедшими по Великому шелковому пути - буддизм, зороастризм, манихейство, несторианство, ислам. К новому времени все, кроме буддизма и ислама благополучно умерли. Буддизмом я как-то специально не интересовался, по исламу можно посмотреть, например, The Dao of Muhammad: A Cultural History of Muslims in Late Imperial China - как китайцы-мусульмане пытались осуществить синтез конфуцианства и ислама.
Ну и наконец под всеми этими системами лежит мощный субстрат неоформленного, бессистемного суеверия. Поясню: один китайский профессор как то выступал с лекцией в провинциальном вузе. Спросил, кто из вас атеист? Почти все подняли руки. А теперь скажите, кто боится духов? Подняли руки абсолютно все.
Вывод - большинство китайцев не принадлежит ни к каким организованным религиям, но вполне подвержены суевериям. Составить о них некоторое представление можно прочитав, например, The Sinister Way: The Divine and the Demonic in Chinese Religious Culture.
Понятно, что за рамками этого текста лежит много всего интересного, например, даосизм и моизм. Но я в них не разбираюсь и посоветовать ничего не могу.
“... мы не гневаемся на того, кого считаем недоступным нашей мести, и на людей более могущественных, чем мы, мы или не гневаемся, или гневаемся в меньшей степени»
(Аристотель. Риторика)
(Аристотель. Риторика)
Конспирология как выученная беспомощность
Наверное, самая забавная черта нашей доморощенной конспирологии - это то, что она полностью отказывает людям в agency. Скажем, если где-то разразились протесты, то они, как нам объяснят конспирологи, либо проплачены, либо люди зомбированы, распропагандированы, обдолбаны и т.д. Версия, что люди способны выйти на демонстрацию по собственным мотивам, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, представляется интернет-конспирологу абсолютно невероятной.
Зададимся вопросом, что мы можем сказать о носителе подобной философии? Что это за человек, который упорно отказывает окружающим в agency и считает, что, действуя в политическом поле, они непременно являются игрушкой неких темных сил?
Самый очевидный ответ - этот человек не верит в своё собственное agency. Он в первую очередь сам себя считает потенциальной куклой злонамеренного кукловода и верит, что находится в ситуации, когда каждое его действие будет использовано против него. А потому не только безопаснее, но и благороднее всего не предпринимать никаких политических действий.
Выходит, что конспирология - это в значительной степени философия выученной беспомощности. Раз ты никак не можешь защитить свои интересы своею собственной рукой, единственное, что тебе остаётся - сидеть на попе ровно и порицать слепых идиотов, которые пытаются действовать.
Наверное, самая забавная черта нашей доморощенной конспирологии - это то, что она полностью отказывает людям в agency. Скажем, если где-то разразились протесты, то они, как нам объяснят конспирологи, либо проплачены, либо люди зомбированы, распропагандированы, обдолбаны и т.д. Версия, что люди способны выйти на демонстрацию по собственным мотивам, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, представляется интернет-конспирологу абсолютно невероятной.
Зададимся вопросом, что мы можем сказать о носителе подобной философии? Что это за человек, который упорно отказывает окружающим в agency и считает, что, действуя в политическом поле, они непременно являются игрушкой неких темных сил?
Самый очевидный ответ - этот человек не верит в своё собственное agency. Он в первую очередь сам себя считает потенциальной куклой злонамеренного кукловода и верит, что находится в ситуации, когда каждое его действие будет использовано против него. А потому не только безопаснее, но и благороднее всего не предпринимать никаких политических действий.
Выходит, что конспирология - это в значительной степени философия выученной беспомощности. Раз ты никак не можешь защитить свои интересы своею собственной рукой, единственное, что тебе остаётся - сидеть на попе ровно и порицать слепых идиотов, которые пытаются действовать.
Багажный коллапс в Шереметьево - это такой естественный эксперимент, который показывает, как функционирует наша Система.
Сначала Система думала своим спинным менеджериальным мозгом и как всегда инстинктивно катила косты. На чем она будет их катить? Ну как обычно, на зарплатах. Грузчикам порезали зп с 25 до 15 тысяч, после чего они массово поувольнялись. Такая вот оптимизация расходов на персонал, которая, ещё раз, была предпринята инстинктивно и является нормальным поведением Системы по умолчанию.
После того как грузчики поувольнялись, в аэропорту ожидаемо наступил коллапс и там скопились десятки тонн неразобранного багажа (берём самые скромные оценки). Когда накопилась критическая масса недовольных пасссажиров и информация разошлась по медиа, раздался окрик, причём окрик, судя по всему, очень сильно сверху.
Почему я так считаю? Да очень просто, грузчикам одномоментно повысили зарплату с 15 до 84 тысяч. То есть решение об этом принимали люди выше менеджеров, люди, для которых, что 15, что 25, что 84 - одно, сраные копейки. Люди, которые тупо не знают цены деньгам. Вероятнее всего это владельцы аэропорта.
Какие закономерности иллюстрирует эта история? Ну во-первых, инстинктивным поведением системы является бесконечная «оптимизация». Ваше положение будет ухудшаться ровно до того момента, пока вы не взбунтуетесь. И это не потому, что менеджеры плохие, просто им надо как то оправдывать своё существование и отсчитываться перед начальством, а по другому они не умеют.
Во-вторых, бунт (саботаж, забастовка, массовое увольнение) работает. На начальство можно надавить, и есть хороший шанс, что оно поддастся. Более того, вообще то таким образом вы можете в разы улучшить своё положение. Как это сделали грузчики в Шереметьево, подняв свои зарплаты с 25 до 84 тысяч.
Это очень важный кейс, быть может, ещё более важный, чем кейс Ивана Голунова. В случае Голунова показала зубы интеллигенция, носители какого-никакого, а социального капитала - и добилась своего. Что конечно очень важно и во всех отношениях замечательно. А тут своего добились вахлаки, люди вообще без капитала и социального статуса. И у них все получилось.
Сначала Система думала своим спинным менеджериальным мозгом и как всегда инстинктивно катила косты. На чем она будет их катить? Ну как обычно, на зарплатах. Грузчикам порезали зп с 25 до 15 тысяч, после чего они массово поувольнялись. Такая вот оптимизация расходов на персонал, которая, ещё раз, была предпринята инстинктивно и является нормальным поведением Системы по умолчанию.
После того как грузчики поувольнялись, в аэропорту ожидаемо наступил коллапс и там скопились десятки тонн неразобранного багажа (берём самые скромные оценки). Когда накопилась критическая масса недовольных пасссажиров и информация разошлась по медиа, раздался окрик, причём окрик, судя по всему, очень сильно сверху.
Почему я так считаю? Да очень просто, грузчикам одномоментно повысили зарплату с 15 до 84 тысяч. То есть решение об этом принимали люди выше менеджеров, люди, для которых, что 15, что 25, что 84 - одно, сраные копейки. Люди, которые тупо не знают цены деньгам. Вероятнее всего это владельцы аэропорта.
Какие закономерности иллюстрирует эта история? Ну во-первых, инстинктивным поведением системы является бесконечная «оптимизация». Ваше положение будет ухудшаться ровно до того момента, пока вы не взбунтуетесь. И это не потому, что менеджеры плохие, просто им надо как то оправдывать своё существование и отсчитываться перед начальством, а по другому они не умеют.
Во-вторых, бунт (саботаж, забастовка, массовое увольнение) работает. На начальство можно надавить, и есть хороший шанс, что оно поддастся. Более того, вообще то таким образом вы можете в разы улучшить своё положение. Как это сделали грузчики в Шереметьево, подняв свои зарплаты с 25 до 84 тысяч.
Это очень важный кейс, быть может, ещё более важный, чем кейс Ивана Голунова. В случае Голунова показала зубы интеллигенция, носители какого-никакого, а социального капитала - и добилась своего. Что конечно очень важно и во всех отношениях замечательно. А тут своего добились вахлаки, люди вообще без капитала и социального статуса. И у них все получилось.
Минареты, автоматы https://yangx.top/minarety - один из двух самых интересных на мой взгляд каналов в телеге, посвященных Ближнему Востоку.
Автор, Александра Аппельберг, затрагивает самый широкий круг тем - от истории ирано-израильских отношений до положения чернокожих израильтян, от настроений палестинской молодежи и до муниципальных выборов в Турции. Если вы интересуетесь современным Ближним Востоком - вам точно сюда
Автор, Александра Аппельберг, затрагивает самый широкий круг тем - от истории ирано-израильских отношений до положения чернокожих израильтян, от настроений палестинской молодежи и до муниципальных выборов в Турции. Если вы интересуетесь современным Ближним Востоком - вам точно сюда
Telegram
Аппельберг
Канал о Ближнем Востоке: геополитика, безопасность, религии и национализмы. Попытка разобраться, что к чему в самом взрывоопасном регионе планеты. You can write me smth nice: @alexandra_appelberg
В 1719 г. корейское посольство, плывшее в Японию, было застигнуто внезапной бурей. Послы попросили убежища на маленьком, скалистом острове, но им не разрешили там высадиться. На острове находилось святилище богини Аматэрасу и присутствие собак-иностранцев осквернило бы святость места.
(Rawski, Evelyn S. Early Modern China and Northeast Asia: Cross-Border Perspectives. P. 214)
(Rawski, Evelyn S. Early Modern China and Northeast Asia: Cross-Border Perspectives. P. 214)
Вот и за пятихатку перевалило. Я решил, как пять штук читателей наберется, юбилейный текст забацать - «Кайзер-и-Рум: образ Рима и его значение для османской идентичности». А то всю плешь проели Третьим Римом, а про второй-то и забыли. Непорядок! Жив буду, в понедельник выложу
Forwarded from Uralistica
Сегодня годовщина массовой резни боснийскиx мусульман в Сребренице
Азязы мед усёз
https://twitter.com/jasminmuj/status/1149320160681107456?s=21
Азязы мед усёз
https://twitter.com/jasminmuj/status/1149320160681107456?s=21
Twitter
Jasmin Mujanović
This #Srebrenica anniversary feels colder, harder than most bc it’s painfully obvious that “never again” is a slogan, not a policy. Syria, Yemen, Myanmar, Xinjiang; more than at any time since 1995, the international community is completely uninterested in…
До какой степени национализм искажает наше восприятие человеческой истории и культуры можно убедиться на следующем примере. Националистическая пропаганда продвигает идею неразрывного единства народа, территории и культуры. В одной стране живет один народ и создает одну культуру, которая является отражением его уникального духа.
Но ведь это же хрень собачья. Давайте посмотрим на Иран к примеру. Главный персидский поэт и возможно самая влиятельная фигура в истории персидской культуры, Фирдоуси, написал свой opus magnum - Шахнаме, живя в Афганистане при дворе тюркского правителя Махмуда Газневи. И этот эпос определил развитие персидской литературы на столетия вперед, и подняв статус этой самой литературы и в значительной степени реабилитировав доисламское прошлое Ирана.
Этот пример показывает нам, что никакого единства народа, территории и культуры нет и не было никогда. Сильные и влиятельные культуры всегда интернациональны и распространяются далеко за пределы национальных границ, нарезанных гораздо позднее и - будем честны - обычно достаточно рандомно.
Но ведь это же хрень собачья. Давайте посмотрим на Иран к примеру. Главный персидский поэт и возможно самая влиятельная фигура в истории персидской культуры, Фирдоуси, написал свой opus magnum - Шахнаме, живя в Афганистане при дворе тюркского правителя Махмуда Газневи. И этот эпос определил развитие персидской литературы на столетия вперед, и подняв статус этой самой литературы и в значительной степени реабилитировав доисламское прошлое Ирана.
Этот пример показывает нам, что никакого единства народа, территории и культуры нет и не было никогда. Сильные и влиятельные культуры всегда интернациональны и распространяются далеко за пределы национальных границ, нарезанных гораздо позднее и - будем честны - обычно достаточно рандомно.
Бином Ньютона
Маньчжурское завоевание Китая в 1640-е - это последнее и лучше всего задокументированное долговременное завоевание оседлого общества кочевым. Но оно представляет интерес не только поэтому.
Когда маньчжуры захватили Китай, встал вопрос, а как его эксплуатировать? Как понятно любому, кто знакомился, например, с историей Версальского мира и репараций, наложенных на разгромленную Германию, сосать кровь из сложной экономики - это нетривиальная задача.
Сначала была идея конфисковать земли у китайцев и раздать их маньчжурам в личное пользование. Если бы этот вариант был принят, возникло бы что то типа феодального общества. Однако он в итоге застопорился.
Во-первых, став феодалами, маньчжурские воины приобрели бы слишком большую независимость от императора. Экономическая независимость влечёт за собой и независимость политическую. Так что следовало не дать им самостоятельные источники средств существования, а наоборот - попрочнее привязать к трону.
Во-вторых, конфискации встретили громадное сопротивление китайцев. Во многом именно этим объясняется то, что их размах (не считая Пекина и окрестностей) остался довольно умеренным.
В итоге ресурсы из завоёванных китайцев решили выкачивать тупо через госмашину. Китайцев облагали налогами, а собранные средства шли на выплату стипендий завоевателям маньчжурам - рисом и серебром.
Это было самое удачное решение в плане сохранения боеспособности маньчжурских войск и обеспечения их лояльности императору. Трудно возражать государству, когда ты зависишь от ежемесячной получки риса и серебра. Но у него были и свои недостатки.
Во-первых, если какие-то расходы наращиваются, то какие-то придётся резать. Резать решили расходы на поддержание ирригационных сооружений. Большая часть Великого канала, соединявшего Янцзы с Хуанхэ и далее с Пекином, была заброшена. Что ещё хуже, порезали расходы на дамбы и другие сооружения против частых в Китае наводнений. В перспективе все это вело к обнищанию страны.
Во-вторых, когда было принято решение зафиксировать заработки маньчжурских воинов в твёрдой сумме серебром, никто не имел понятия об инфляции. А она как раз в это время резко ускорилась: большая часть серебра, добытого испанцами в Потоси, оказалась в итоге в Китае (Китай продавал шёлк, фарфор, чай и т.п. за серебро, а сам почти ничего не покупал).
Это привело к медленному, но неуклонному падению доходов и уровня жизни маньчжуров. Ну и их статуса, ясен пень. Если во второй половине XVII в. китайцы массово пытались записаться маньчжурами, то ближе к концу XVIII куча маньчжуров подаёт прошения о том, чтобы выписаться из войска. Копеечное жалованье просто не стоило тяжёлых ограничений, бремени дисциплины, запрета на занятие рядом профессий и т.д.
Вот и встаёт вопрос, а что нужно было делать маньчжурам в 1650, чтоб и самим статус сохранить, и дисциплину поддержать, и не потерять контроль императора над войсками? У меня нет на него ответа.
Маньчжурское завоевание Китая в 1640-е - это последнее и лучше всего задокументированное долговременное завоевание оседлого общества кочевым. Но оно представляет интерес не только поэтому.
Когда маньчжуры захватили Китай, встал вопрос, а как его эксплуатировать? Как понятно любому, кто знакомился, например, с историей Версальского мира и репараций, наложенных на разгромленную Германию, сосать кровь из сложной экономики - это нетривиальная задача.
Сначала была идея конфисковать земли у китайцев и раздать их маньчжурам в личное пользование. Если бы этот вариант был принят, возникло бы что то типа феодального общества. Однако он в итоге застопорился.
Во-первых, став феодалами, маньчжурские воины приобрели бы слишком большую независимость от императора. Экономическая независимость влечёт за собой и независимость политическую. Так что следовало не дать им самостоятельные источники средств существования, а наоборот - попрочнее привязать к трону.
Во-вторых, конфискации встретили громадное сопротивление китайцев. Во многом именно этим объясняется то, что их размах (не считая Пекина и окрестностей) остался довольно умеренным.
В итоге ресурсы из завоёванных китайцев решили выкачивать тупо через госмашину. Китайцев облагали налогами, а собранные средства шли на выплату стипендий завоевателям маньчжурам - рисом и серебром.
Это было самое удачное решение в плане сохранения боеспособности маньчжурских войск и обеспечения их лояльности императору. Трудно возражать государству, когда ты зависишь от ежемесячной получки риса и серебра. Но у него были и свои недостатки.
Во-первых, если какие-то расходы наращиваются, то какие-то придётся резать. Резать решили расходы на поддержание ирригационных сооружений. Большая часть Великого канала, соединявшего Янцзы с Хуанхэ и далее с Пекином, была заброшена. Что ещё хуже, порезали расходы на дамбы и другие сооружения против частых в Китае наводнений. В перспективе все это вело к обнищанию страны.
Во-вторых, когда было принято решение зафиксировать заработки маньчжурских воинов в твёрдой сумме серебром, никто не имел понятия об инфляции. А она как раз в это время резко ускорилась: большая часть серебра, добытого испанцами в Потоси, оказалась в итоге в Китае (Китай продавал шёлк, фарфор, чай и т.п. за серебро, а сам почти ничего не покупал).
Это привело к медленному, но неуклонному падению доходов и уровня жизни маньчжуров. Ну и их статуса, ясен пень. Если во второй половине XVII в. китайцы массово пытались записаться маньчжурами, то ближе к концу XVIII куча маньчжуров подаёт прошения о том, чтобы выписаться из войска. Копеечное жалованье просто не стоило тяжёлых ограничений, бремени дисциплины, запрета на занятие рядом профессий и т.д.
Вот и встаёт вопрос, а что нужно было делать маньчжурам в 1650, чтоб и самим статус сохранить, и дисциплину поддержать, и не потерять контроль императора над войсками? У меня нет на него ответа.
Пиздец. Вот и вся цена мусульманской солидарности. Интересно, а Турция тоже подписала?
По моему крайне символично, что в списке из 22 стран, осудивших недавно концлагеря для уйгуров, нет ни одной мусульманской.
https://yangx.top/poistine_dzhemal/4259
По моему крайне символично, что в списке из 22 стран, осудивших недавно концлагеря для уйгуров, нет ни одной мусульманской.
https://yangx.top/poistine_dzhemal/4259
Telegram
Поистине
Россия, Саудовская Аравия, Венесуэла, Северная Корея, Беларусь, Сирия и еще более 30 стран обратились в ООН с коллективным письмом, поддержав политику, проводимую Пекином в Синьцзян-Уйгурском автономном районе на западе КНР. Копия обращения оказалась в пятницу…
Захватывая ту или иную территорию, Московское царство, а затем и Российская империя, тут же объявляли ее население своими подданными. Иногда это происходило на условиях сепаратной сделки (Финляндия, например), иногда - на общих условиях, иногда - на условиях поражения в правах (например, евреи).
Пожалуй, был только один случай, когда Российская империя, формально аннексировав территорию, с самого начала отказалась предоставить свое подданство определенной категории местного населения и упорно придерживалась этой политики. Речь идет о китайцах на Дальнем Востоке.
С момента аннексии этого региона Россией, китайцы жили там на правах иностранных граждан, а их натурализацию в качестве подданных РИ намеренно затрудняли. Например, для получения подданства от них требовали 1) принять христианство 2) отрезать косу 3) жениться на русской и т.п. Понятно, что в итоге не натурализовался почти никто.
Продолжалось все это до боксерского восстания, когда китайскую общину частично депортировали, частично уничтожили. Самый известный пример - это, пожалуй, резня в Благовещенске, когда из многотысячной толпы, которую гнали с русского на китайский берег Амура, до китайского берега добралось дай бог человек триста.
(Эрик Лор. Российское гражданство: от империи к советскому союзу. С. 68)
Пожалуй, был только один случай, когда Российская империя, формально аннексировав территорию, с самого начала отказалась предоставить свое подданство определенной категории местного населения и упорно придерживалась этой политики. Речь идет о китайцах на Дальнем Востоке.
С момента аннексии этого региона Россией, китайцы жили там на правах иностранных граждан, а их натурализацию в качестве подданных РИ намеренно затрудняли. Например, для получения подданства от них требовали 1) принять христианство 2) отрезать косу 3) жениться на русской и т.п. Понятно, что в итоге не натурализовался почти никто.
Продолжалось все это до боксерского восстания, когда китайскую общину частично депортировали, частично уничтожили. Самый известный пример - это, пожалуй, резня в Благовещенске, когда из многотысячной толпы, которую гнали с русского на китайский берег Амура, до китайского берега добралось дай бог человек триста.
(Эрик Лор. Российское гражданство: от империи к советскому союзу. С. 68)
Кайзер-и-Рум: образ Рима и османская идентичность
После взятия Константинополя османский султан добавил титул Цезаря Римского (Кайзер-и-Рум) в число своих титулов. Казалось бы, незначительная деталь, учитывая, что средневековые правители почти всегда добавляли в число своих титулов титулы покоренных территорий. Но тут есть вот какой момент: титул Цезаря относился не просто к покоренной провинции, но к самому ядру владений османского султана и более того – к его столице. Как писал султан Сулейман Кануни Карлу V: «В Константинополе я Цезарь, в Каире – султан, в Багдаде – падишах» (Lewis, B. The Muslim Discovery of Europe). То есть в столице он все-таки Цезарь.
Логично, что, закрепив титул Цезаря за собой, он отказывал в нем всем остальным. Цезарь на свете может быть только один. Скажем, государей Священной Римской империи османские султаны именовали в переписке «королями Вены» или «королями Испании». Признавать за ними титул римского императора султаны не хотели, хотя и вынуждены были это сделать после катастрофического поражения под Веной в 1683 г. и последовавшего за этим Карловицкого мира.
Но титулами дело не ограничивалось. Рим стал частью османской идентичности, а само слово Рим (Рум) – обычным обозначением собственно имперской метрополии, ядра государства. Скажем, Сейди Али Реис, путешественник, объехавший Индию, Среднюю Азию и Иран в своей работе «Зерцало стран» подвел итоги своих наблюдений так:
«Во всем мире нет страны, подобной земле Рума, ни одного государя, подобного нашему падишаху, ни одного войска, подобного победоносной армии Османов!» (Casale, G. The Ottoman Age of Exploration, p. 86).
«Страна Рум», ядро Османской империи, делилась на две части – Румелию (Балканы) и Анатолию. Это кстати принципиально важный момент, котороый нужно понимать про Османскую империю - Балканы входили в метрополию. Она четко отделялась от арабской периферии государства – Египта, Сирии и т.д. Скажем, путешественник Эвлия Челеби, сравнивая румскую и египетскую чечевицу, приходит к выводу, что последняя гораздо вкуснее. Румским он называет и османское искусство, противопоставляя его искусству арабскому и персидскому.
Впрочем, как это обычно бывает со словоупотреблением, термин «Рум» был многозначным. Он относился не только к имперской метрополии и государю, но и к покоренной православной общине. Православное население империи составляло самоуправляемый «Румский миллет», в дела которого государство обычно не вмешивалось. Самое забавное, что слово «урум» было обычным оскорбительным прозвищем для православных. Тут мне видится некоторая амбивалентность терминологии, совершенно обычная, когда речь идет о вопросах идентичности.
Представление об Османской империи как о Риме распространилось далеко за пределы империи, до самого Китая. Китайцы-мусульмане (хуэй) читали хутбы за здравие Римского (Луми) падишаха. Уже в двадцатом веке Оуэн Латтимор, посетивший Внутренню Монголию сообщал о своем разговоре с местными:
«Речь зашла о магометанах. Некоторые говорили, что их священный город находится к западу от Туркестана. Один вспомнил, что когда «тюрбаноголовые» (мусульмане) говорят о нем, они называют его Рум». (Israely, R. Islam in China: Religion, Ethnicity, Culture, and Politics, p. 306).
После взятия Константинополя османский султан добавил титул Цезаря Римского (Кайзер-и-Рум) в число своих титулов. Казалось бы, незначительная деталь, учитывая, что средневековые правители почти всегда добавляли в число своих титулов титулы покоренных территорий. Но тут есть вот какой момент: титул Цезаря относился не просто к покоренной провинции, но к самому ядру владений османского султана и более того – к его столице. Как писал султан Сулейман Кануни Карлу V: «В Константинополе я Цезарь, в Каире – султан, в Багдаде – падишах» (Lewis, B. The Muslim Discovery of Europe). То есть в столице он все-таки Цезарь.
Логично, что, закрепив титул Цезаря за собой, он отказывал в нем всем остальным. Цезарь на свете может быть только один. Скажем, государей Священной Римской империи османские султаны именовали в переписке «королями Вены» или «королями Испании». Признавать за ними титул римского императора султаны не хотели, хотя и вынуждены были это сделать после катастрофического поражения под Веной в 1683 г. и последовавшего за этим Карловицкого мира.
Но титулами дело не ограничивалось. Рим стал частью османской идентичности, а само слово Рим (Рум) – обычным обозначением собственно имперской метрополии, ядра государства. Скажем, Сейди Али Реис, путешественник, объехавший Индию, Среднюю Азию и Иран в своей работе «Зерцало стран» подвел итоги своих наблюдений так:
«Во всем мире нет страны, подобной земле Рума, ни одного государя, подобного нашему падишаху, ни одного войска, подобного победоносной армии Османов!» (Casale, G. The Ottoman Age of Exploration, p. 86).
«Страна Рум», ядро Османской империи, делилась на две части – Румелию (Балканы) и Анатолию. Это кстати принципиально важный момент, котороый нужно понимать про Османскую империю - Балканы входили в метрополию. Она четко отделялась от арабской периферии государства – Египта, Сирии и т.д. Скажем, путешественник Эвлия Челеби, сравнивая румскую и египетскую чечевицу, приходит к выводу, что последняя гораздо вкуснее. Румским он называет и османское искусство, противопоставляя его искусству арабскому и персидскому.
Впрочем, как это обычно бывает со словоупотреблением, термин «Рум» был многозначным. Он относился не только к имперской метрополии и государю, но и к покоренной православной общине. Православное население империи составляло самоуправляемый «Румский миллет», в дела которого государство обычно не вмешивалось. Самое забавное, что слово «урум» было обычным оскорбительным прозвищем для православных. Тут мне видится некоторая амбивалентность терминологии, совершенно обычная, когда речь идет о вопросах идентичности.
Представление об Османской империи как о Риме распространилось далеко за пределы империи, до самого Китая. Китайцы-мусульмане (хуэй) читали хутбы за здравие Римского (Луми) падишаха. Уже в двадцатом веке Оуэн Латтимор, посетивший Внутренню Монголию сообщал о своем разговоре с местными:
«Речь зашла о магометанах. Некоторые говорили, что их священный город находится к западу от Туркестана. Один вспомнил, что когда «тюрбаноголовые» (мусульмане) говорят о нем, они называют его Рум». (Israely, R. Islam in China: Religion, Ethnicity, Culture, and Politics, p. 306).
Одной из причин багажного коллапса в Шереметьево был строгий запрет нанимать грузчиками иностранцев. Объект-то режимный, как можно гастарбайтеров подпускать к секретам?
Тут мне видится дичайший контраст с Российской империей. Там для иностранцев были две разные клятвы - на верность службы и на вступление в подданство. Так вот, в военных архивах полным полно дел, про то как иностранцы десятилетиями служили в армии, принеся одну только присягу на верность службы, а в подданство так и не вступив.
У сословного государства, как мы видим, есть свои бонусы. Поскольку принадлежность к корпорации важнее подданства как такового, то вступление в последнее бывает в общем то и необязательно.
Тут мне видится дичайший контраст с Российской империей. Там для иностранцев были две разные клятвы - на верность службы и на вступление в подданство. Так вот, в военных архивах полным полно дел, про то как иностранцы десятилетиями служили в армии, принеся одну только присягу на верность службы, а в подданство так и не вступив.
У сословного государства, как мы видим, есть свои бонусы. Поскольку принадлежность к корпорации важнее подданства как такового, то вступление в последнее бывает в общем то и необязательно.
Написал про наступление цифровой неграмотности в Китае и про то, почему это хорошо:
В современной китайской культуре есть противоречие. С одной стороны, Китай — это, возможно, самая компьютеризированная страна мира. С другой — традиционная китайская культура плохо совмещается с новой цифровой реальностью. Это приводит к тому, что в Китае раньше намечаются тенденции, которые рано или поздно захлестнут и остальной мир.
Сейчас можно наблюдать, как в Китае медленно умирает иероглифика. Дети сначала учатся читать китайские слова в латинской транскрипции (пиньинь), а уже потом изучают иероглифы. При этом отчетливо виден межпоколенческий разрыв: старшее поколение владеет иероглифами относительно свободно, младшее — гораздо хуже. Постепенно неграмотность добирается до верхов. В прошлом году случился скандал, когда президент Пекинского университета неправильно прочитал иероглиф, цитируя общеизвестное стихотворение из школьной программы.
Можно выдвинуть предположение, что через пару поколений современные тенденции цифровой неграмотности ударят по Китаю сильнее, чем по западным странам. И связано это с двумя обстоятельствами. Во-первых, иероглифика всегда была эзотерическим знанием для жрецов и «ученых». Ее изучение слишком трудозатратно для простого народа. Соответственно, распространение новой неграмотности позволит ей вернуться к старой роли. Массы же перейдут на более простой пиньинь. Во-вторых, свою роль сыграла языковая реформа Мао Цзэдуна. Мао беспокоила неграмотность простого народа, и он решил с ней бороться. Вот только он ограничился полумерами: не отменил иероглифику, а упростил. Беда в том, что после упрощения иероглифика стала в определенной мере еще более непонятной. В старых иероглифах, эволюционировавших естественным путем, была определенная логика, в новых — никакой логики нет.
Мой прогноз может показаться чересчур смелым, но это лишь экстраполяция текущих тенденций последних тридцати лет. Скажем, в 1990-е, когда в Китае впервые распространились компьютеры, стандартной системой набора на клавиатуре была система вуби (wubi). Это идеографическая система, в которой каждая клавиша обозначает несколько вариантов составных частей иероглифа. Ты нажимаешь клавиши, выбирая нужные части, и компьютер составляет из них иероглиф. Но эта система умерла. Нынешние китайские юзеры целиком перешли на пиньинь — то есть на набор в латинской транскрипции. После того, как вы набираете транскрипцию, система показывает вам несколько вариантов иероглифов — и вы выбираете нужный. Вам уже нет необходимости помнить, как выглядит и из каких частей состоит иероглиф, надо лишь помнить, как он читается, и узнать нужный вариант.
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/07/14/81242-kitayskiy-alfavit?print=true
В современной китайской культуре есть противоречие. С одной стороны, Китай — это, возможно, самая компьютеризированная страна мира. С другой — традиционная китайская культура плохо совмещается с новой цифровой реальностью. Это приводит к тому, что в Китае раньше намечаются тенденции, которые рано или поздно захлестнут и остальной мир.
Сейчас можно наблюдать, как в Китае медленно умирает иероглифика. Дети сначала учатся читать китайские слова в латинской транскрипции (пиньинь), а уже потом изучают иероглифы. При этом отчетливо виден межпоколенческий разрыв: старшее поколение владеет иероглифами относительно свободно, младшее — гораздо хуже. Постепенно неграмотность добирается до верхов. В прошлом году случился скандал, когда президент Пекинского университета неправильно прочитал иероглиф, цитируя общеизвестное стихотворение из школьной программы.
Можно выдвинуть предположение, что через пару поколений современные тенденции цифровой неграмотности ударят по Китаю сильнее, чем по западным странам. И связано это с двумя обстоятельствами. Во-первых, иероглифика всегда была эзотерическим знанием для жрецов и «ученых». Ее изучение слишком трудозатратно для простого народа. Соответственно, распространение новой неграмотности позволит ей вернуться к старой роли. Массы же перейдут на более простой пиньинь. Во-вторых, свою роль сыграла языковая реформа Мао Цзэдуна. Мао беспокоила неграмотность простого народа, и он решил с ней бороться. Вот только он ограничился полумерами: не отменил иероглифику, а упростил. Беда в том, что после упрощения иероглифика стала в определенной мере еще более непонятной. В старых иероглифах, эволюционировавших естественным путем, была определенная логика, в новых — никакой логики нет.
Мой прогноз может показаться чересчур смелым, но это лишь экстраполяция текущих тенденций последних тридцати лет. Скажем, в 1990-е, когда в Китае впервые распространились компьютеры, стандартной системой набора на клавиатуре была система вуби (wubi). Это идеографическая система, в которой каждая клавиша обозначает несколько вариантов составных частей иероглифа. Ты нажимаешь клавиши, выбирая нужные части, и компьютер составляет из них иероглиф. Но эта система умерла. Нынешние китайские юзеры целиком перешли на пиньинь — то есть на набор в латинской транскрипции. После того, как вы набираете транскрипцию, система показывает вам несколько вариантов иероглифов — и вы выбираете нужный. Вам уже нет необходимости помнить, как выглядит и из каких частей состоит иероглиф, надо лишь помнить, как он читается, и узнать нужный вариант.
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/07/14/81242-kitayskiy-alfavit?print=true
Новая газета
Китайский алфавит. Апология цифровой неграмотности — Новая газета
В современной китайской культуре есть противоречие. С одной стороны, Китай — это, возможно, самая компьютеризированная страна мира. С другой — традиционная китайская культура плохо совмещается с новой цифровой реальностью. Это приводит к тому, что в Китае…