Бескрылые выражения 5:
Наше всЁ
1. Молодому Пушкину от старого Чаадаева: «Товарищ, верь: взойдет она, звезда тупого самовластья. А после на обломках счастья напишут: «Русская весна».
2. В пушкинском «черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом» лишним является «в России». Без этого фраза имеет философский смысл.
3. У Татьяны было бы больше шансов на успех, предложи она помощь Онегину, когда тот с больным сидел и день и ночь, не отходя ни шагу прочь.
4. «Из искры возгорится пламя!» Не позволяйте детям играть с искрами.
5. Почему в «Борисе Годунове» «народ безмолвствует», когда приказали славить Лжедмитрия? Есть давняя армейская мудрость: не спеши выполнять приказ командира, поскольку может последовать команда «Отставить!».
Наше всЁ
1. Молодому Пушкину от старого Чаадаева: «Товарищ, верь: взойдет она, звезда тупого самовластья. А после на обломках счастья напишут: «Русская весна».
2. В пушкинском «черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом» лишним является «в России». Без этого фраза имеет философский смысл.
3. У Татьяны было бы больше шансов на успех, предложи она помощь Онегину, когда тот с больным сидел и день и ночь, не отходя ни шагу прочь.
4. «Из искры возгорится пламя!» Не позволяйте детям играть с искрами.
5. Почему в «Борисе Годунове» «народ безмолвствует», когда приказали славить Лжедмитрия? Есть давняя армейская мудрость: не спеши выполнять приказ командира, поскольку может последовать команда «Отставить!».
После обстоятельного и очень интересного отклика историка Николая Власова на мою книгу «Русская ловушка» появилась и первая официальная рецензия, написанная экономистом Валерием Кизиловым. Я очень благодарен Николаю и Валерию за добрые слова и точные оценки. Как и в случае с откликом Власова, не буду пересказывать позитивную часть, а сосредоточусь на подмеченных рецензентом проблемах. Власов стимулировал меня прояснить ситуацию с моим отношением к марксизму, а Кизилов – к православию.
Вот цитата из его рецензии: «Автор отмечает, что раскол христианской церкви на католичество и православие препятствовал проникновению западных интеллектуальных достижений в православный мир. Но почему не наоборот – не восточных достижений в католический мир? Почему вообще на Западе эти достижения появились раньше, чем на Востоке, ведь после захвата Западной Римской империи варварами именно Константинополь стал главным центром европейской цивилизации? Не потому ли что византийцы приняли какие-то сомнительные идеи, впоследствии дурно повлиявшие и на Русь?».
Я бы так ответил на эти вопросы. Сначала влияние восточных достижений на Запад, бесспорно, существовало. Например, в искусстве. Величественные мозаики Рима, Венеции, Равенны, Палермо и Монреале, Чефалу демонстрируют влияние Византии. Русь долгое время была такой же периферией византийской культуры, как и многие регионы Запада, о чем говорят фрески Софии киевской или труды Феофана Грека в Новгороде. Но в XIV – XV веках на Западе возникли достижения в принципиально новой сфере – в военном деле (как и почему – об этом я подробно пишу в Первой главе). Именно их в XVI – XVII столетиях захотела перенять Московия. И именно их восприятию препятствовала наша конфессиональная обособленность от Запада.
В экономике тогда еще не было радикальных различий Востока и Запада, но были различия между отдельными регионами западного мира и остальной Европой (как и почему они возникли – об этом я подробно пишу в Третьей главе книги «Почему Россия отстала?»). Так называемое «Великое расхождение» Запада с Востоком возникло позже: примерно в конце XVIII – начале XIX веков. Как и почему? Это тема следующих книг. Надеюсь, доберемся до ответа, если у нас в стране будут выходить книги, излагающие взгляды, расходящиеся с официозом. Чуть забегая вперед, скажу, что дать объяснение можно, не прибегая к упрекам в адрес догматики православия. Естественно, изучая этот вопрос, я пытался найти в научной литературе убедительные аргументы, доказывающие, что православие хуже для развития, чем другие христианские конфессии. Пока не нашел. Именно поэтому в моих книгах нет упреков в адрес православия. Если у оппонентов будут сильные контраргументы, я их обязательно рассмотрю. К дискуссиям, как вы знаете, я всегда открыт.
Вот цитата из его рецензии: «Автор отмечает, что раскол христианской церкви на католичество и православие препятствовал проникновению западных интеллектуальных достижений в православный мир. Но почему не наоборот – не восточных достижений в католический мир? Почему вообще на Западе эти достижения появились раньше, чем на Востоке, ведь после захвата Западной Римской империи варварами именно Константинополь стал главным центром европейской цивилизации? Не потому ли что византийцы приняли какие-то сомнительные идеи, впоследствии дурно повлиявшие и на Русь?».
Я бы так ответил на эти вопросы. Сначала влияние восточных достижений на Запад, бесспорно, существовало. Например, в искусстве. Величественные мозаики Рима, Венеции, Равенны, Палермо и Монреале, Чефалу демонстрируют влияние Византии. Русь долгое время была такой же периферией византийской культуры, как и многие регионы Запада, о чем говорят фрески Софии киевской или труды Феофана Грека в Новгороде. Но в XIV – XV веках на Западе возникли достижения в принципиально новой сфере – в военном деле (как и почему – об этом я подробно пишу в Первой главе). Именно их в XVI – XVII столетиях захотела перенять Московия. И именно их восприятию препятствовала наша конфессиональная обособленность от Запада.
В экономике тогда еще не было радикальных различий Востока и Запада, но были различия между отдельными регионами западного мира и остальной Европой (как и почему они возникли – об этом я подробно пишу в Третьей главе книги «Почему Россия отстала?»). Так называемое «Великое расхождение» Запада с Востоком возникло позже: примерно в конце XVIII – начале XIX веков. Как и почему? Это тема следующих книг. Надеюсь, доберемся до ответа, если у нас в стране будут выходить книги, излагающие взгляды, расходящиеся с официозом. Чуть забегая вперед, скажу, что дать объяснение можно, не прибегая к упрекам в адрес догматики православия. Естественно, изучая этот вопрос, я пытался найти в научной литературе убедительные аргументы, доказывающие, что православие хуже для развития, чем другие христианские конфессии. Пока не нашел. Именно поэтому в моих книгах нет упреков в адрес православия. Если у оппонентов будут сильные контраргументы, я их обязательно рассмотрю. К дискуссиям, как вы знаете, я всегда открыт.
Бескрылые выражения 6:
Любимые герои:
1. Остап Бендер попал в Рио-де-Жанейро, купил белые штаны… затем белое пальто и переквалифицировался из управдомов в эксперты по вопросам морали.
2. «Надо шить алые паруса, пока не поздно», – подумал Дориан Грей, глядя на свой портрет.
3. Илья Муромец отсидел тридцать лет и три года. А после отправился воевать за Владимира. Так на Руси возникла первая частная военная компания.
4. «Лучше быть вторым в Риме, чем первым в деревне», – решил Цезарь, обнаружив в меню салат «Цезарь с курицей».
5. «Два Рима пали, – заявил Филофей, – а третий стоит». Со временем выяснилось, что два Рима лишь спали, а третий так столбом и стоит.
Любимые герои:
1. Остап Бендер попал в Рио-де-Жанейро, купил белые штаны… затем белое пальто и переквалифицировался из управдомов в эксперты по вопросам морали.
2. «Надо шить алые паруса, пока не поздно», – подумал Дориан Грей, глядя на свой портрет.
3. Илья Муромец отсидел тридцать лет и три года. А после отправился воевать за Владимира. Так на Руси возникла первая частная военная компания.
4. «Лучше быть вторым в Риме, чем первым в деревне», – решил Цезарь, обнаружив в меню салат «Цезарь с курицей».
5. «Два Рима пали, – заявил Филофей, – а третий стоит». Со временем выяснилось, что два Рима лишь спали, а третий так столбом и стоит.
Прочитав мои вчерашние размышления о роли религии в развитии общества (в связи с книгой «Русская ловушка»), добрые коллеги прислали мне статью, в которой этот сложный вопрос целиком разбирается на 40 страничках. Решили коллеги, видимо, что я мало читаю, и что надо меня просветить. Поскольку статью эту изготовили во Всемирном банке, я из уважения к данной организации решил ее почитать.
Аргументы о преимуществах католичества над православием там оказались вполне стандартными: западная вера основывается на рационализме и законе, тогда как восточная – на мистицизме и общинности. Отсюда – и результаты: успех Запада и провал Востока. Познакомившись впервые с подобными аргументами много лет назад и вовсе не желая их отвергать, я сразу задался вопросом. Крещение европейских народов и разделение Церквей произошли не вчера. Грубо говоря, с тех пор прошло уже тысячелетие. Почему же преимущества католического мира над православным выявились лишь в Новое время, да и то не на заре его?
Чтобы проверить этот тезис, я около года работал над текстом, составившим третью главу книги «Почему Россия отстала?». Там показано, что никак нельзя говорить о быстрых успехах всего католического мира. К началу Нового времени одни части этого мира были успешны, тогда как другие добились ничуть не больших успехов, чем мир православный. Значит, успех и отсталость зависят точно не от разделения Церкви на конфессии, а от сложной совокупности факторов. Я занялся их исследованием и потихоньку объясняю в «Русской ловушке», что же с моей точки зрения влияло на так называемое «Великое расхождение».
Может ли различие вероисповеданий быть одним из факторов? Мне представляется, что ситуация эта хорошо описывается сказкой про то, как солдат варил жадной бабке кашу из топора. Когда каша сварилась, оказалось, что топор на ее приготовление никак не повлиял в отличие от всего того, что солдат добавил «для вкуса» (крупу, масло, соль). Так и с вероисповеданием. Если не впихивать большую проблему в 40 страничек, а заниматься исследованиями основательно, выяснится, что «великое расхождение» можно объяснить иными причинами.
Впрочем, я по-прежнему открыт для серьезных дискуссий и новых аргументов. Но старые и замшелые желательно не предлагать.
Аргументы о преимуществах католичества над православием там оказались вполне стандартными: западная вера основывается на рационализме и законе, тогда как восточная – на мистицизме и общинности. Отсюда – и результаты: успех Запада и провал Востока. Познакомившись впервые с подобными аргументами много лет назад и вовсе не желая их отвергать, я сразу задался вопросом. Крещение европейских народов и разделение Церквей произошли не вчера. Грубо говоря, с тех пор прошло уже тысячелетие. Почему же преимущества католического мира над православным выявились лишь в Новое время, да и то не на заре его?
Чтобы проверить этот тезис, я около года работал над текстом, составившим третью главу книги «Почему Россия отстала?». Там показано, что никак нельзя говорить о быстрых успехах всего католического мира. К началу Нового времени одни части этого мира были успешны, тогда как другие добились ничуть не больших успехов, чем мир православный. Значит, успех и отсталость зависят точно не от разделения Церкви на конфессии, а от сложной совокупности факторов. Я занялся их исследованием и потихоньку объясняю в «Русской ловушке», что же с моей точки зрения влияло на так называемое «Великое расхождение».
Может ли различие вероисповеданий быть одним из факторов? Мне представляется, что ситуация эта хорошо описывается сказкой про то, как солдат варил жадной бабке кашу из топора. Когда каша сварилась, оказалось, что топор на ее приготовление никак не повлиял в отличие от всего того, что солдат добавил «для вкуса» (крупу, масло, соль). Так и с вероисповеданием. Если не впихивать большую проблему в 40 страничек, а заниматься исследованиями основательно, выяснится, что «великое расхождение» можно объяснить иными причинами.
Впрочем, я по-прежнему открыт для серьезных дискуссий и новых аргументов. Но старые и замшелые желательно не предлагать.
Forwarded from Толкователь
Начал читать книгу экономиста, ув. Дмитрия Травина «Русская ловушка» (изд-во Европейского университета, 2023). Если кратко – книга о причинах российской отсталости. Да, всё о той же «русской колее» - нынешний механизм Уклада был заложен 7-8 веков назад.
Травин начинает книгу с описания того, как были устроены армии в Западной и Южной Европе со второй половины XIII века. Их основа – наёмники, кондотьеры. Первые наёмные отряды принимали участие в битвах северо-итальянских городов, где и появился протокапитализм, с 1270-х годов.
Потом эта система перекочевала в Испанию, Францию, Англию, Фландрию, немецкие княжества.
Чтобы выжить, получить безопасность, города, а затем и королевства вынуждены были лезть из кожи вон, чтобы заработать денег. Есть деньги – будешь жить, нет денег – ограбят и убьют.
Жажда наживы капитализма выросла из вечного вопроса того времени – где взять деньги? И их брали из серебряных рудников, солеварен, первых мануфактур и первых банков, затем – с ограбленных колоний Нового Света.
А Россия того времени – поразительно бедная страна. Нищая по природным ископаемым и с чудовищной географией, в частности – без доступа к незамерзающим портам.
Я тоже писал об этом неоднократно. Могущество в то время строилось на банальных природных ископаемых и торговле.
В Московии того времени не было серебра и золота, качественных залежей железной руды, свинца, меди, угля. Дефицит даже соли.
Единственный способ выжить для Московии – это не делать деньги, их в прямом смысле не из чего было заработать, а расширяться и расширяться за новой землёй. Потому что армию наёмников, как в Европе, не из чего было нанять. Но можно было дать кусок земли боярину, дворянину и монастырю, чтобы он из этой земли (плохой, очень низкопродуктивной) выжимал скудную ренту – из зерна и продуктов леса. Чтобы еле-еле среднему вотчиннику хватило на лошадь и оружие, да на пару боевых холопов, которых он вместе с собой приведёт в армию. Вотчина давалась в обмен на армейскую службу.
А для этого надо досуха выжить мужика, закрепостить его и превратить в говорящее орудие труда.
Весь российский Уклад родился из вопиющей бедности, бесплатного/дешёвого труда и плохой географии.
Травин начинает книгу с описания того, как были устроены армии в Западной и Южной Европе со второй половины XIII века. Их основа – наёмники, кондотьеры. Первые наёмные отряды принимали участие в битвах северо-итальянских городов, где и появился протокапитализм, с 1270-х годов.
Потом эта система перекочевала в Испанию, Францию, Англию, Фландрию, немецкие княжества.
Чтобы выжить, получить безопасность, города, а затем и королевства вынуждены были лезть из кожи вон, чтобы заработать денег. Есть деньги – будешь жить, нет денег – ограбят и убьют.
Жажда наживы капитализма выросла из вечного вопроса того времени – где взять деньги? И их брали из серебряных рудников, солеварен, первых мануфактур и первых банков, затем – с ограбленных колоний Нового Света.
А Россия того времени – поразительно бедная страна. Нищая по природным ископаемым и с чудовищной географией, в частности – без доступа к незамерзающим портам.
Я тоже писал об этом неоднократно. Могущество в то время строилось на банальных природных ископаемых и торговле.
В Московии того времени не было серебра и золота, качественных залежей железной руды, свинца, меди, угля. Дефицит даже соли.
Единственный способ выжить для Московии – это не делать деньги, их в прямом смысле не из чего было заработать, а расширяться и расширяться за новой землёй. Потому что армию наёмников, как в Европе, не из чего было нанять. Но можно было дать кусок земли боярину, дворянину и монастырю, чтобы он из этой земли (плохой, очень низкопродуктивной) выжимал скудную ренту – из зерна и продуктов леса. Чтобы еле-еле среднему вотчиннику хватило на лошадь и оружие, да на пару боевых холопов, которых он вместе с собой приведёт в армию. Вотчина давалась в обмен на армейскую службу.
А для этого надо досуха выжить мужика, закрепостить его и превратить в говорящее орудие труда.
Весь российский Уклад родился из вопиющей бедности, бесплатного/дешёвого труда и плохой географии.
Forwarded from Лев Шлосберг
Дмитрий Травин и Лев Шлосберг / Почему Россия отстала? / Люди мира
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
На канале «ГражданинЪ TV» продолжается проект «Люди мира». В среду, 10 января, в 19 часов вас ждет встреча с экономистом, политологом, журналистом и публицистом Дмитрием Травиным. Тема диалога: «Почему Россия отстала?».
Дмитрий Яковлевич Травин закончил Ленинградский государственный университет, кандидат экономических наук. Однокурсниками Дмитрия Травина в университете были Алексей Кудрин и Андрей Илларионов. Преподавал экономику в Ленинградском химико-фармацевтическом институте, на факультете менеджмента, факультете международных отношений и факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета, в Высшей школе экономики.
Работал обозревателем газет «Час Пик», «Санкт-Петербургское Эхо», еженедельника «Дело», в 2001–2008 годах был заместителем главного редактора этого издания.
С 2008 года – научный руководитель Центра исследований модернизации (М-центр) Европейского университета в Санкт-Петербурге. Главные направления исследований М-центра – причины успехов и неудач разных стран в процессе модернизации, причины отставания России от ведущих европейских стран на протяжении долгого времени.
В рамках этого проекта Дмитрий Травин опубликовал пять книг, обобщающих результаты его исследований: «Особый путь» России: от Достоевского до Кончаловского» (2018), «Крутые горки XXI века: постмодернизация и проблемы России» (2019, второе издание), «Как государство богатеет. Путеводитель по исторической социологии» (2022), «Почему Россия отстала?» (2021), «Русская ловушка» (2023).
Обсудим с Дмитрием Травиным принципиальные проблемы исторического развития России. Почему Россия отстала? Почему нельзя объяснять проблемы нашей страны только текущей ситуацией? Почему нельзя объяснять проблемы нашей страны особенностями культуры? Как надо исследовать Россию для выявления реальных «болевых точек»?
О «судьбах России» различные авторы пишут около двухсот лет. Обсудим, в чём особенность книг Дмитрия Травина в сравнении с другими исследованиями «судьбы России».
Присоединяйтесь к разговору, это актуально для каждого из нас.
Подписывайтесь на канал «ГражданинЪ TV».
Поддержите команду Псковского «Яблока» и канал «ГражданинЪ TV», мы часть нашей общей свободы.
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
На канале «ГражданинЪ TV» продолжается проект «Люди мира». В среду, 10 января, в 19 часов вас ждет встреча с экономистом, политологом, журналистом и публицистом Дмитрием Травиным. Тема диалога: «Почему Россия отстала?».
Дмитрий Яковлевич Травин закончил Ленинградский государственный университет, кандидат экономических наук. Однокурсниками Дмитрия Травина в университете были Алексей Кудрин и Андрей Илларионов. Преподавал экономику в Ленинградском химико-фармацевтическом институте, на факультете менеджмента, факультете международных отношений и факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета, в Высшей школе экономики.
Работал обозревателем газет «Час Пик», «Санкт-Петербургское Эхо», еженедельника «Дело», в 2001–2008 годах был заместителем главного редактора этого издания.
С 2008 года – научный руководитель Центра исследований модернизации (М-центр) Европейского университета в Санкт-Петербурге. Главные направления исследований М-центра – причины успехов и неудач разных стран в процессе модернизации, причины отставания России от ведущих европейских стран на протяжении долгого времени.
В рамках этого проекта Дмитрий Травин опубликовал пять книг, обобщающих результаты его исследований: «Особый путь» России: от Достоевского до Кончаловского» (2018), «Крутые горки XXI века: постмодернизация и проблемы России» (2019, второе издание), «Как государство богатеет. Путеводитель по исторической социологии» (2022), «Почему Россия отстала?» (2021), «Русская ловушка» (2023).
Обсудим с Дмитрием Травиным принципиальные проблемы исторического развития России. Почему Россия отстала? Почему нельзя объяснять проблемы нашей страны только текущей ситуацией? Почему нельзя объяснять проблемы нашей страны особенностями культуры? Как надо исследовать Россию для выявления реальных «болевых точек»?
О «судьбах России» различные авторы пишут около двухсот лет. Обсудим, в чём особенность книг Дмитрия Травина в сравнении с другими исследованиями «судьбы России».
Присоединяйтесь к разговору, это актуально для каждого из нас.
Подписывайтесь на канал «ГражданинЪ TV».
Поддержите команду Псковского «Яблока» и канал «ГражданинЪ TV», мы часть нашей общей свободы.
YouTube
Дмитрий Травин и Лев Шлосберг / Почему Россия отстала? / Люди мира
На канале «ГражданинЪ TV» продолжается проект «Люди мира». В среду, 10 января, в 19 часов вас ждет встреча с экономистом, политологом, журналистом и публицистом Дмитрием Травиным. Тема диалога: «Почему Россия отстала?».
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ)…
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ)…
Forwarded from Лев Шлосберг
Прошёл день - и готовы тайм-коды к беседе с мудрым Дмитрием Травиным в программе «Люди мира». Мы обсуждали ответы на вопрос: «Почему Россия отстала?».
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
00:00 «Люди мира» в прямом эфире
00:37 представление Дмитрия Травина
03:34 об однокурсниках Дмитрия Травина на экономическом факультет ЛГУ: Алексее Кудрине и Андрее Илларионове и других
09:39 о книге Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение». Об эпохе позднего социализма в стране и в университете. Судьбы однокурсников Дмитрия Травина
12:22 как виделось историческое место СССР в 1983 г., когда Дмитрий Травин окончил ЛГУ? О проблемах высшего образования в СССР
16:40 рассказ про интеллектуальный клуб «Синтез», организованный во Дворце молодёжи в Ленинграде. Известные участники клуба. Яркий Борис Львин
20:21 ощущение возможности больших перемен в 1987-89 гг.
21:30 первое выступление Михаила Горбачёва – на похоронах Константина Черненко в 1985 г. О встрече Горбачева и Тэтчер в 1984 г. / Шлосберг
24:50 когда Дмитрий Травин почувствовал, что будет смена эпох в СССР?
27:20 в начале 1987 г. создана первая группа по реформированию экономики СССР
31:04 предположения о распаде СССР в 1987-88 гг. в клубе «Синтез». Доклад Бориса Львина о распаде СССР. Доклад Андрея Илларионова о неэффективности советской экономики
34:03 как Дмитрий Травин пришёл в журналистику. Работа экономическим обозревателем в аналитическом еженедельнике «Час Пик». Новая наука – историческая социология
40:20 как изменилась свобода прессы с 1990 до 2008 гг.? О газете «Дело», созданной Сергеем Чесноковым
45:30 «Мы очень плохо представляем себе, что происходит в стране»
47:15 книга Дмитрия Травина «Русская ловушка»
52:48 третья глава книги «Почему Россия отстала?». В позднее Средневековье Псков и Новгород были сильнее многих городов Европы
57:10 цитата из первого абзаца первой главы книги «Русская ловушка». Полемика Дмитрия Травина с Андреем Заостровцевым об историческом отставании России в контексте культурных особенностей
01:07:25 историческая «цепочка» развития стран на примере крепостного права
01:08:50 пример из жизни Дмитрия Травина, описанный в книге «Русская ловушка»
01:13:50 отставание России в результате закрепощения крестьян для формирования армии
01:17:16 были ли в России волны успешной модернизации? Книга Бориса Николаевича Миронова «Российская Империя: от традиции к модерну»
01:23:46 реформы Михаила Горбачёва как последняя успешная попытка модернизации России
01:26:51 люди из клуба «Синтез» были у власти. Почему экономические результаты их деятельности такие плачевные?
01:30:11 способствует или препятствует модернизации социальная революция? Например, революция 1917 г.
01:31:16 прошла ли в России модернизация и стало ли российское общество постмодернистским?
01:33:01 оцениваете ли вы как модернизацию 1930-60-е гг. в СССР?
01:35:02 был ли модернизационным проект строительства доступного жилья в СССР при Никите Хрущёве и Леониде Брежневе?
01:40:08 о технической и социальной модернизации в Европе
01:42:18 что происходит сейчас с национально- и религиозно-окрашенными протестами в Европе?
01:48:29 приятные отклики зрителей
01:50:09 на сколько лет Россия отстала от Испании и Германии?
01:52:15 историческое отставание России – навсегда?
01:54:05 что сейчас ждать от российской экономики?
01:58:00 дискуссия зрителей о том, востребована ли сегодня печатная книга. Комментарий Дмитрия Травина
02:06:00 как Дмитрий Травин относится к теории «родовой травмы» с принятием православия в России?
02:08:45 сохранится ли в России авторитарный уклад в будущем?
02:09:45 как Дмитрий Травин сохраняет личную территорию свободы сейчас
02:12:31 благодарности Дмитрию Травину и зрителям
02:14:40 презентация книги Дмитрия Травина «Русская ловушка» 25 января в петербургском Доме журналиста на Невском пр., 70 в 19.00
Поддержите команду Псковского «Яблока» и канал «ГражданинЪ TV», мы часть нашей общей свободы.
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
00:00 «Люди мира» в прямом эфире
00:37 представление Дмитрия Травина
03:34 об однокурсниках Дмитрия Травина на экономическом факультет ЛГУ: Алексее Кудрине и Андрее Илларионове и других
09:39 о книге Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение». Об эпохе позднего социализма в стране и в университете. Судьбы однокурсников Дмитрия Травина
12:22 как виделось историческое место СССР в 1983 г., когда Дмитрий Травин окончил ЛГУ? О проблемах высшего образования в СССР
16:40 рассказ про интеллектуальный клуб «Синтез», организованный во Дворце молодёжи в Ленинграде. Известные участники клуба. Яркий Борис Львин
20:21 ощущение возможности больших перемен в 1987-89 гг.
21:30 первое выступление Михаила Горбачёва – на похоронах Константина Черненко в 1985 г. О встрече Горбачева и Тэтчер в 1984 г. / Шлосберг
24:50 когда Дмитрий Травин почувствовал, что будет смена эпох в СССР?
27:20 в начале 1987 г. создана первая группа по реформированию экономики СССР
31:04 предположения о распаде СССР в 1987-88 гг. в клубе «Синтез». Доклад Бориса Львина о распаде СССР. Доклад Андрея Илларионова о неэффективности советской экономики
34:03 как Дмитрий Травин пришёл в журналистику. Работа экономическим обозревателем в аналитическом еженедельнике «Час Пик». Новая наука – историческая социология
40:20 как изменилась свобода прессы с 1990 до 2008 гг.? О газете «Дело», созданной Сергеем Чесноковым
45:30 «Мы очень плохо представляем себе, что происходит в стране»
47:15 книга Дмитрия Травина «Русская ловушка»
52:48 третья глава книги «Почему Россия отстала?». В позднее Средневековье Псков и Новгород были сильнее многих городов Европы
57:10 цитата из первого абзаца первой главы книги «Русская ловушка». Полемика Дмитрия Травина с Андреем Заостровцевым об историческом отставании России в контексте культурных особенностей
01:07:25 историческая «цепочка» развития стран на примере крепостного права
01:08:50 пример из жизни Дмитрия Травина, описанный в книге «Русская ловушка»
01:13:50 отставание России в результате закрепощения крестьян для формирования армии
01:17:16 были ли в России волны успешной модернизации? Книга Бориса Николаевича Миронова «Российская Империя: от традиции к модерну»
01:23:46 реформы Михаила Горбачёва как последняя успешная попытка модернизации России
01:26:51 люди из клуба «Синтез» были у власти. Почему экономические результаты их деятельности такие плачевные?
01:30:11 способствует или препятствует модернизации социальная революция? Например, революция 1917 г.
01:31:16 прошла ли в России модернизация и стало ли российское общество постмодернистским?
01:33:01 оцениваете ли вы как модернизацию 1930-60-е гг. в СССР?
01:35:02 был ли модернизационным проект строительства доступного жилья в СССР при Никите Хрущёве и Леониде Брежневе?
01:40:08 о технической и социальной модернизации в Европе
01:42:18 что происходит сейчас с национально- и религиозно-окрашенными протестами в Европе?
01:48:29 приятные отклики зрителей
01:50:09 на сколько лет Россия отстала от Испании и Германии?
01:52:15 историческое отставание России – навсегда?
01:54:05 что сейчас ждать от российской экономики?
01:58:00 дискуссия зрителей о том, востребована ли сегодня печатная книга. Комментарий Дмитрия Травина
02:06:00 как Дмитрий Травин относится к теории «родовой травмы» с принятием православия в России?
02:08:45 сохранится ли в России авторитарный уклад в будущем?
02:09:45 как Дмитрий Травин сохраняет личную территорию свободы сейчас
02:12:31 благодарности Дмитрию Травину и зрителям
02:14:40 презентация книги Дмитрия Травина «Русская ловушка» 25 января в петербургском Доме журналиста на Невском пр., 70 в 19.00
Поддержите команду Псковского «Яблока» и канал «ГражданинЪ TV», мы часть нашей общей свободы.
YouTube
Дмитрий Травин и Лев Шлосберг / Почему Россия отстала? / Люди мира
На канале «ГражданинЪ TV» продолжается проект «Люди мира». В среду, 10 января, в 19 часов вас ждет встреча с экономистом, политологом, журналистом и публицистом Дмитрием Травиным. Тема диалога: «Почему Россия отстала?».
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ)…
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ)…
Наряду с положительными существуют и курьезные отклики на «Русскую ловушку». Несколько дней назад один из моих давних уважаемых читателей опубликовал хороший отклик на эту книгу, но в комментариях к нему некий «мыслитель», не читая «Русской ловушки», сделал вывод о том, что она представляет: «евреи пишут, какие плохие русские». Мой читатель постарался объяснить комментатору, что тот Травина с кем-то спутал, и содержание книги иное, но выяснилось, что «мыслитель» даже одну из моих старых книг читал. Прочесть новую оказалось, однако, свыше его сил. Проще было прокомментировать. А самое смешное, что через день я обнаружил в комментариях к одной из своих публикаций его текст. «Уважаемый Дмитрий Яковлевич…», – писал он, не догадываясь, видимо, что мне известно, как он меня уважает. И дальше шел целый список вопросов о судьбах России, на которые он ждал от меня ответа. Вступать в переписку с подобной публикой я, естественно, не намерен. Просто посмеялся. А вот другой случай меня огорчил.
Подарил книгу одному своему старому другу – человеку умному, начитанному, вполне способному ее одолеть, обсудить со мной впечатления и дать критику по существу. Меньше, чем через пару суток, получаю от него письмо, в котором написано, что он все прочел, пропустив лишь страницы о религии и искусстве (это около трети книги, причем важнейшей по смыслу), но так и не понял, в чем ловушка. Я ответил, что мне самому, когда вычитывал «Русскую ловушку» при редактуре и просмотре верстки, требовалось не меньше четырех дней для работы с текстом. Ждать серьезного комментария от своего друга я перестал. Разочарование в умных читателях меня огорчает значительно больше хамства, выраженного неумными.
И, конечно, немало курьезов в комментариях. Многие лишь используют мои страницы для болтовни, показывающей, что книгу они не читали и читать не собираются, а мнение обо всех проблемах имеют. Подобные комментарии я игнорирую, и прошу не думать, будто они отражают хоть в какой-то степени содержание моей книги.
Подарил книгу одному своему старому другу – человеку умному, начитанному, вполне способному ее одолеть, обсудить со мной впечатления и дать критику по существу. Меньше, чем через пару суток, получаю от него письмо, в котором написано, что он все прочел, пропустив лишь страницы о религии и искусстве (это около трети книги, причем важнейшей по смыслу), но так и не понял, в чем ловушка. Я ответил, что мне самому, когда вычитывал «Русскую ловушку» при редактуре и просмотре верстки, требовалось не меньше четырех дней для работы с текстом. Ждать серьезного комментария от своего друга я перестал. Разочарование в умных читателях меня огорчает значительно больше хамства, выраженного неумными.
И, конечно, немало курьезов в комментариях. Многие лишь используют мои страницы для болтовни, показывающей, что книгу они не читали и читать не собираются, а мнение обо всех проблемах имеют. Подобные комментарии я игнорирую, и прошу не думать, будто они отражают хоть в какой-то степени содержание моей книги.
Каждого из пяти испанских королей династии Габсбургов как-то раз решили охарактеризовать одним словом. Получилось так: «Карл V вызывает энтузиазм, Филипп II – уважение, Филипп III – равнодушие, Филипп IV – симпатию, Карл II – жалость». Прочтя об этом, я подумал: как можно было бы охарактеризовать российских монархов из Гольштейн-Готторпской династии (Романовы с Петра III)? Сопоставить те же самые черты с нашими царями оказалось нетрудно. Екатерина II вызывает энтузиазм, Александр I – симпатию, Николай I – равнодушие, Александр II – уважение, Николай II – жалость. Но осталось еще три неохваченных испанскими характеристиками императора. Пришлось добавить кое-что от себя. Петр III вызывает удивление, Павел I – презрение, Александр III – отчаяние.
Понятно, что это лишь примерные характеристики. Сложность любого исторического периода невозможно описать одним словом. А самое главное – этот период зависит от множества обстоятельств, а не только от личных черт государя. Но все же интересно, наверное, выглядела бы книга по истории России с 1762 по 1917 гг., состоящая из восьми глав, названных:
1. Удивление
2. Энтузиазм
3. Презрение
4. Симпатия
5. Равнодушие
6. Уважение
7. Отчаяние
8. Жалость
Кажется, что-то в этом есть?
Понятно, что это лишь примерные характеристики. Сложность любого исторического периода невозможно описать одним словом. А самое главное – этот период зависит от множества обстоятельств, а не только от личных черт государя. Но все же интересно, наверное, выглядела бы книга по истории России с 1762 по 1917 гг., состоящая из восьми глав, названных:
1. Удивление
2. Энтузиазм
3. Презрение
4. Симпатия
5. Равнодушие
6. Уважение
7. Отчаяние
8. Жалость
Кажется, что-то в этом есть?
Вообще-то нормальное отношение общества к правителю – это равнодушие. К подавляющему большинству государей в истории так и относились, поскольку они не делали ничего, что затрагивало бы повседневную жизнь обывателя. Именно так мы относились к правлению трехголового генсека Брежнева-Андропова-Черненко. Именно так общество XIX века относилось к Николаю I. Этот царь тридцать лет сидел на престоле, готовил реформы, важность которых прекрасно понимал, но так и не решился их осуществить. Конечно, над больным Брежневым втайне посмеивались, а над Николаем нет (поскольку он был высоченный красавец, да к тому же природный государь), но по большому счету равнодушно воспринимали долгий николаевский застой. Даже лучшие интеллектуалы эпохи не были уверены, что в России может быть как-то иначе. Уходили мечтами в выдуманное славянофильское прошлое» или в отвлеченную немецкую философию: «В тарантасе, в телеге ли // Ночью еду из Брянска я. // Всё о нем, всё о Гегеле // Моя дума дворянская».
Александр II вызывал уважение отвагой и решительностью, которыми в отличие от отца обладал в полной мере. Александр был не идеальный правитель, но он все же решился на реформы, понимая, что лично для него преобразования могут плохо кончиться в стране, богатой государственными переворотами. А затем царь мужественно переносил попытки покушений. Терроризм показывает, конечно, что уважение было не всеобщим, но поведение маргинальной среды не заслоняет того искреннего уважения, которое испытывали к царю-освободителю люди, европейски образованные, нормально мыслящие и трезво оценивающие происходящие события. Думы дворянские, а также купеческие и интеллигентские (от Брянска до Тобольска), все чаще обращались к реальным российским делам. Формировалось ощущение, что со временем наша страна может качественно измениться. Сформируется общество, способное оказывать воздействие на экономику и политику, сократится разрыв между модернизирующейся и традиционалисткой частями населения.
Великие реформы Александра II пробудили надежды, показали, что мы – не топкое евразийское болото, а европейская страна. Поэтому к его сыну и внуку уже не могло быть такого равнодушия, как к его отцу.
Александр II вызывал уважение отвагой и решительностью, которыми в отличие от отца обладал в полной мере. Александр был не идеальный правитель, но он все же решился на реформы, понимая, что лично для него преобразования могут плохо кончиться в стране, богатой государственными переворотами. А затем царь мужественно переносил попытки покушений. Терроризм показывает, конечно, что уважение было не всеобщим, но поведение маргинальной среды не заслоняет того искреннего уважения, которое испытывали к царю-освободителю люди, европейски образованные, нормально мыслящие и трезво оценивающие происходящие события. Думы дворянские, а также купеческие и интеллигентские (от Брянска до Тобольска), все чаще обращались к реальным российским делам. Формировалось ощущение, что со временем наша страна может качественно измениться. Сформируется общество, способное оказывать воздействие на экономику и политику, сократится разрыв между модернизирующейся и традиционалисткой частями населения.
Великие реформы Александра II пробудили надежды, показали, что мы – не топкое евразийское болото, а европейская страна. Поэтому к его сыну и внуку уже не могло быть такого равнодушия, как к его отцу.
Последняя фраза, которую я слышал от Бориса Максимовича: «Вот Галя поднимется – мы вместе выйдем». Я уже прощался с Фирсовым в дверях его старой квартиры на Петроградской и поинтересовался, выходит ли он еще на улицу? Без жены, которая давно болела и не вставала с постели, он выходить отказывался.
Галина Степановна так и не поднялась. Скончалась перед Новым годом. А вчера ушел и сам Фирсов, пережив супругу лишь на двадцать дней. Ушел основатель Европейского университета, великий человек, мудрый ученый, старший товарищ. Ему было 94 года. О нем уже много пишут, вспоминая яркие научные достижения последних десятилетий, нонконформизм давней советской эпохи и, конечно, создание в Петербурге уникального университета. Не буду сейчас повторяться. В конце концов для желающих узнать биографию Бориса Максимовича есть отличная книга Валерия Выжутовича. Мне Фирсов запомнился больше всего своей удивительной жизненной силой, своим интересом к жизни и желанием жить ярко, несмотря на возраст. Может, потому он так много и сделал, что обладал страстью, недоступной подавляющему большинству людей, медленно затухающих с годами.
Фирсов всё хотел знать. Казалось бы, он и так знал больше других: и в силу возраста, и в результате научной деятельности. Фирсов побывал и секретарем райкома, и директором телевидения, и ученым-социологом. Но пока еще были силы, он ездил в университет и ходил к нам на семинар. Делал доклады, которые, увы, уже не превратятся в книгу. Когда Борис Максимович был с нами в маленькой аудитории, меня не покидало странное чувство: мы говорили об истории, а История жила среди нас. Неужели мы можем быть ему интересны? Ведь он – это целая эпоха. Но Фирсову было интересно всё, что происходит в его университете. Фирсов, как отец, интересовался жизнью своих детей и потому жил в детях, не старея. Да, силы, конечно, уходили. Но дух оставался. Великий университетский дух, который он поселил в стенах Европейского. И этот дух живет, хотя отца уже нет с нами.
Галина Степановна так и не поднялась. Скончалась перед Новым годом. А вчера ушел и сам Фирсов, пережив супругу лишь на двадцать дней. Ушел основатель Европейского университета, великий человек, мудрый ученый, старший товарищ. Ему было 94 года. О нем уже много пишут, вспоминая яркие научные достижения последних десятилетий, нонконформизм давней советской эпохи и, конечно, создание в Петербурге уникального университета. Не буду сейчас повторяться. В конце концов для желающих узнать биографию Бориса Максимовича есть отличная книга Валерия Выжутовича. Мне Фирсов запомнился больше всего своей удивительной жизненной силой, своим интересом к жизни и желанием жить ярко, несмотря на возраст. Может, потому он так много и сделал, что обладал страстью, недоступной подавляющему большинству людей, медленно затухающих с годами.
Фирсов всё хотел знать. Казалось бы, он и так знал больше других: и в силу возраста, и в результате научной деятельности. Фирсов побывал и секретарем райкома, и директором телевидения, и ученым-социологом. Но пока еще были силы, он ездил в университет и ходил к нам на семинар. Делал доклады, которые, увы, уже не превратятся в книгу. Когда Борис Максимович был с нами в маленькой аудитории, меня не покидало странное чувство: мы говорили об истории, а История жила среди нас. Неужели мы можем быть ему интересны? Ведь он – это целая эпоха. Но Фирсову было интересно всё, что происходит в его университете. Фирсов, как отец, интересовался жизнью своих детей и потому жил в детях, не старея. Да, силы, конечно, уходили. Но дух оставался. Великий университетский дух, который он поселил в стенах Европейского. И этот дух живет, хотя отца уже нет с нами.
Мне доводилось бывать дома у Бориса Максимовича Фирсова, Мариэтты Омаровны Чудаковой и Виктора Леонидовича Шейниса – трех великих шестидесятников, трех замечательных деятелей российской науки. Все они недавно ушли из жизни, и можно, думается, сказать о том, что меня поразило во время тех визитов. Поразило, как скромно они жили. А ведь Фирсов в свое время был первым секретарем райкома, Шейнис – народным депутатом. В поколении семидесятников успешный человек редко живет в небольшой квартирке на окраине города.
В московскую квартирку Чудаковой у метро «Беляево» даже трудно было зайти. Уже коридор был полностью заставлен книгами. Книги лежали стопками даже в крохотной кухне, где мы с ней пили чай. Книги толстые и тонкие, читанные и перечитанные, потрепанные и проработанные. «Я ведь всю жизнь изучала литературу ХХ столетия, – сказала Мариэтта Омаровна, видя мое изумление, – а Саша (Александр Павлович Чудаков – литературовед и писатель, лауреат «Русского Букера десятилетия» – ДТ) занимался XIX веком. Вот и накопилось».
Шейнис жил в Черемушках. К тому же не у метро. До его дома надо было минут двадцать идти дворами, и Виктор Леонидович по телефону заранее мне подробно разъяснял этот путь, чтобы не сбиться с дороги. Не представляю, как он ездил на метро в центр Москвы, когда ему было уже под девяносто. А ведь ездил, участвовал в конференциях, выступал с докладами. Квартиру в Черемушках Шейнис получил после изгнания из Ленинградского университета, инициированное лично Григорием Романовым. Тогда Виктора Леонидовича «подхватил» Институт мировой экономики.
А Фирсов с детства жил в одной квартире на Петроградской стороне, в доме тридцатых годов постройки. Конструктивизм – тесно, скромно, не разгуляешься. Трудно представить себе, что в бытность первым секретарем Дзержинского райкома КПСС он не перебрался в этот самый Дзержинский район. Скажем – на Мойку, где через много лет поселился Анатолий Собчак. В девяностые годы в Дзержинском (ныне Центральном) районе разместился созданный Фирсовым университет, но сам он так и остался жить в своей небольшой квартирке.
В московскую квартирку Чудаковой у метро «Беляево» даже трудно было зайти. Уже коридор был полностью заставлен книгами. Книги лежали стопками даже в крохотной кухне, где мы с ней пили чай. Книги толстые и тонкие, читанные и перечитанные, потрепанные и проработанные. «Я ведь всю жизнь изучала литературу ХХ столетия, – сказала Мариэтта Омаровна, видя мое изумление, – а Саша (Александр Павлович Чудаков – литературовед и писатель, лауреат «Русского Букера десятилетия» – ДТ) занимался XIX веком. Вот и накопилось».
Шейнис жил в Черемушках. К тому же не у метро. До его дома надо было минут двадцать идти дворами, и Виктор Леонидович по телефону заранее мне подробно разъяснял этот путь, чтобы не сбиться с дороги. Не представляю, как он ездил на метро в центр Москвы, когда ему было уже под девяносто. А ведь ездил, участвовал в конференциях, выступал с докладами. Квартиру в Черемушках Шейнис получил после изгнания из Ленинградского университета, инициированное лично Григорием Романовым. Тогда Виктора Леонидовича «подхватил» Институт мировой экономики.
А Фирсов с детства жил в одной квартире на Петроградской стороне, в доме тридцатых годов постройки. Конструктивизм – тесно, скромно, не разгуляешься. Трудно представить себе, что в бытность первым секретарем Дзержинского райкома КПСС он не перебрался в этот самый Дзержинский район. Скажем – на Мойку, где через много лет поселился Анатолий Собчак. В девяностые годы в Дзержинском (ныне Центральном) районе разместился созданный Фирсовым университет, но сам он так и остался жить в своей небольшой квартирке.
Четвертая (после двух московских и одной петербургской) презентация моей книги «Русская ловушка» состоится в Доме журналиста на Невском проспекте (дом 70) 25 января в 19.00. Вход свободный и место очень удобное.
Но это будет не простая презентация, а первая серьезная полемика с оппонентом. Мой давний друг, коллега и оппонент Андрей Заостровцев (профессор Высшей школы экономики) согласился изложить иной взгляд по ряду важных вопросов, анализируемых в книге. Я всегда приветствую серьезную полемику, поэтому рад перейти от простого рассказа о книге к обсуждению тех взглядов на развитие России, которые предлагаю читателю. Подробное обсуждение с выступлениями целого ряда экспертов состоится в конце марта в Европейском университете, а сейчас, как я полагаю, будет нечто среднее между презентацией и интеллектуальным баттлом типа тех, которые неоднократно проходили раньше с моим участием.
Приходите. Но желающих получить автограф на книге прошу заранее ее приобрести (например, в магазине «Подписные издания» на Литейном в 10 минутах ходьбы от Дома журналиста), поскольку продажи от издательства на презентации не будет.
Но это будет не простая презентация, а первая серьезная полемика с оппонентом. Мой давний друг, коллега и оппонент Андрей Заостровцев (профессор Высшей школы экономики) согласился изложить иной взгляд по ряду важных вопросов, анализируемых в книге. Я всегда приветствую серьезную полемику, поэтому рад перейти от простого рассказа о книге к обсуждению тех взглядов на развитие России, которые предлагаю читателю. Подробное обсуждение с выступлениями целого ряда экспертов состоится в конце марта в Европейском университете, а сейчас, как я полагаю, будет нечто среднее между презентацией и интеллектуальным баттлом типа тех, которые неоднократно проходили раньше с моим участием.
Приходите. Но желающих получить автограф на книге прошу заранее ее приобрести (например, в магазине «Подписные издания» на Литейном в 10 минутах ходьбы от Дома журналиста), поскольку продажи от издательства на презентации не будет.
Замечательный отклик на мою книгу "Почему Россия отстала?" на "Маяке Коуза". Автор, в частности, очень хорошо рассказывает, кому нужно читать мою книгу, а кому - нет. Это как раз тот случай, когда со стороны виднее. Я сам, наверное, не смог бы так четко все сформулировать. Советую посмотреть этот 15-минутный рассказ тем. в первую очередь, кто еще книги не читал и раздумывает. стоит ли ему это делать. https://www.youtube.com/watch?v=B2OmCxa5L_s&t=568s
YouTube
Почему Россия отстала? – Дмитрий Травин | Маяк Коуза | №16
Маяк Коуза и я выходим из длительного творческого отпуска и врываемся в 2024 год с уже не новой, но всё ещё сохраняющей актуальность, книгой под названием «Почему Россия отстала?» Дмитрия Травина. Всегда сложно делать обзор на книгу, которая безумного понравилась…
Сегодня исполняется сто лет со дня смерти Ленина. Эту статью я написал лет 20 назад, но, думается, сегодня она по-прежнему актуальна.
Художнику Анненкову довелось увидеть банку, где хранится заспиртованный мозг Ленина. Картина оказалась ужасной: «Одно полушарие было здоровым и полновесным, с отчетливыми извилинами; другое как бы подвешено на тесемочке – сморщено, скомкано, смято и величиной не боле грецкого ореха». Подобное состояние мозга – следствие болезни, от которой Ленин умер, не дожив до 54 лет. Но это и символ всей его жизни – полноценной и насыщенной и в то же время убогой и страшной.
Ирония судьбы, или «Я себя под Лениным чищу».
За последние годы мы пережили трех Ильичей. Историческое время бежало столь быстро, что один устоявшийся уже было стереотип начинал вдруг отступать под воздействием новых оценок. Ленин менялся быстрее, чем менялись поколения. И это неудивительно, поскольку образ его значил так много, что самоидентификация каждого вольно или невольно проходила через определение отношения к вождю.
Первый Ленин был прост и однозначен, как памятник самому себе. Самый человечный человек, самый великий ученый, самый энергичный революционер. Все, способное запятнать светлый образ, исключалось настолько тщательно, что в одной из официальных биографий о происхождении Марии Александровны Ульяновой-Бланк, говорилось: мать – немка, отец – врач. Дедушка Сруль Мойшевич Бланк сохранил только профессиональную принадлежность.
Долгое время подобный подход многих устраивал, поскольку лишившееся привычного объекта поклонения безбожное общество жаждало сотворить нового кумира. Этот Ленин сохранился в умах и по сей день – как Ленин бескорыстных коммунистов, тех несчастных стариков, которые служат массовкой на краснознаменных митингах, отчаянно цепляясь за прошлое, поскольку для них уже нет никакого будущего.
Второй Ленин медленно вызревал в недрах первого еще до перестройки, но в полную силу поднялся уже при Горбачеве. Это был кумир, но кумир нестандартный, кумир шестидесятников, желавших не слепо поклоняться, но сочувствовать со-переживать. Как протестанты былых времен, шестидесятники искали себе личного Бога, которого они могли понять и принять, минуя посредничество партийных секретарей и пропагандистов. Не случайно три лучших артиста этого поколения пробовали себя в роли Ленина, перенеся на зрителя собственное отношение к образу.
Сначала появилась милая киносказочка, повествующая о любви Ленина к Крупской, с мягким, интеллигентным Андреем Мягковым. Из нее следовало, что ничто человеческое не чуждо самому человечному человеку. Ильич выглядел героем «Иронии судьбы», но на этот раз абсолютно уверенным, как в своей Наде (даже имена героинь совпали), так и в исторической значимости своего «ценного веника».
Затем был «Революционный этюд» в Ленкоме, где Олег Янковский сыграл умного и холодного нонконформиста, столь созвучного проблематике конца 1980-х. Вождь был без грима, сцена - без декораций, и, казалось, что это не артист играет Ленина, а Ленин играет в нас, заставляя пересматривать жизнь в свете новых веяний эпохи.
И наконец – «Так победим!» с Александром Калягиным во МХАТе. Загнанный в угол дискуссией о Брестском мире, Ленин стоит спиной к залу. Но вдруг в ответ на нервный выкрик оппонента: «Я не могу голосовать за виселицы для моих товарищей!» - резкий поворот к залу, взмах руки и нервное, срывающееся, почти истеричное: «А я могу?!...»
И все. Убеждало наповал. Как в сложности и глубине личности вождя, так и верности болезненного, но необходимого решения. Наше политизированное, но еще совершенно иррациональное мышление перестроечных лет без боя сдавалось силе личности актера, творившего Бога по образу и подобию своему.
А затем с этой вершины произошел резкий срыв в мир жесткого, но объективного подхода постшестидесятников. Ленина стали оценивать на основе исторических фактов, и король внезапно оказался голым. Романтический образ исчез. На место гения, чье наследие якобы чудовищным образом исказили, пришел жестокий тиран.
Художнику Анненкову довелось увидеть банку, где хранится заспиртованный мозг Ленина. Картина оказалась ужасной: «Одно полушарие было здоровым и полновесным, с отчетливыми извилинами; другое как бы подвешено на тесемочке – сморщено, скомкано, смято и величиной не боле грецкого ореха». Подобное состояние мозга – следствие болезни, от которой Ленин умер, не дожив до 54 лет. Но это и символ всей его жизни – полноценной и насыщенной и в то же время убогой и страшной.
Ирония судьбы, или «Я себя под Лениным чищу».
За последние годы мы пережили трех Ильичей. Историческое время бежало столь быстро, что один устоявшийся уже было стереотип начинал вдруг отступать под воздействием новых оценок. Ленин менялся быстрее, чем менялись поколения. И это неудивительно, поскольку образ его значил так много, что самоидентификация каждого вольно или невольно проходила через определение отношения к вождю.
Первый Ленин был прост и однозначен, как памятник самому себе. Самый человечный человек, самый великий ученый, самый энергичный революционер. Все, способное запятнать светлый образ, исключалось настолько тщательно, что в одной из официальных биографий о происхождении Марии Александровны Ульяновой-Бланк, говорилось: мать – немка, отец – врач. Дедушка Сруль Мойшевич Бланк сохранил только профессиональную принадлежность.
Долгое время подобный подход многих устраивал, поскольку лишившееся привычного объекта поклонения безбожное общество жаждало сотворить нового кумира. Этот Ленин сохранился в умах и по сей день – как Ленин бескорыстных коммунистов, тех несчастных стариков, которые служат массовкой на краснознаменных митингах, отчаянно цепляясь за прошлое, поскольку для них уже нет никакого будущего.
Второй Ленин медленно вызревал в недрах первого еще до перестройки, но в полную силу поднялся уже при Горбачеве. Это был кумир, но кумир нестандартный, кумир шестидесятников, желавших не слепо поклоняться, но сочувствовать со-переживать. Как протестанты былых времен, шестидесятники искали себе личного Бога, которого они могли понять и принять, минуя посредничество партийных секретарей и пропагандистов. Не случайно три лучших артиста этого поколения пробовали себя в роли Ленина, перенеся на зрителя собственное отношение к образу.
Сначала появилась милая киносказочка, повествующая о любви Ленина к Крупской, с мягким, интеллигентным Андреем Мягковым. Из нее следовало, что ничто человеческое не чуждо самому человечному человеку. Ильич выглядел героем «Иронии судьбы», но на этот раз абсолютно уверенным, как в своей Наде (даже имена героинь совпали), так и в исторической значимости своего «ценного веника».
Затем был «Революционный этюд» в Ленкоме, где Олег Янковский сыграл умного и холодного нонконформиста, столь созвучного проблематике конца 1980-х. Вождь был без грима, сцена - без декораций, и, казалось, что это не артист играет Ленина, а Ленин играет в нас, заставляя пересматривать жизнь в свете новых веяний эпохи.
И наконец – «Так победим!» с Александром Калягиным во МХАТе. Загнанный в угол дискуссией о Брестском мире, Ленин стоит спиной к залу. Но вдруг в ответ на нервный выкрик оппонента: «Я не могу голосовать за виселицы для моих товарищей!» - резкий поворот к залу, взмах руки и нервное, срывающееся, почти истеричное: «А я могу?!...»
И все. Убеждало наповал. Как в сложности и глубине личности вождя, так и верности болезненного, но необходимого решения. Наше политизированное, но еще совершенно иррациональное мышление перестроечных лет без боя сдавалось силе личности актера, творившего Бога по образу и подобию своему.
А затем с этой вершины произошел резкий срыв в мир жесткого, но объективного подхода постшестидесятников. Ленина стали оценивать на основе исторических фактов, и король внезапно оказался голым. Романтический образ исчез. На место гения, чье наследие якобы чудовищным образом исказили, пришел жестокий тиран.
Историки быстро проскочили наивную веру шестидесятников в то, что только запрет фракционной борьбы внутри партии стал причиной нарушения «демократических норм», и показали, каким образом сами большевики попрали все возможные нормы, узурпировав власть. Историки отказались от ограниченного взгляда на Брестский мир как неизбежный компромисс, показав, что именно деструктивная деятельность большевиков довела страну до такого состояния, в котором она не могла воевать даже с агонизирующей кайзеровской империей, просуществовавшей потом около полугода.
Историки покопались и в личных делах вождя, обнаружив ряд фактов, не слишком укладывающихся в образ милого кумира шестидесятников: жестоко унижавший Крупскую роман ее мужа с Инессой Арманд, использование немецкой помощи для устройства революции, явная жестокость при организации террора.
Третий Ленин предстал перед нами аморальным чудовищем с руками по локоть в крови. Это образ был наиболее близок к действительности, и, самое главное, он был абсолютно адекватен россиянину 1990-х, решившемуся на резкий разрыв с прошлым, на отказ от всяких догм и на демифологизацию нашей жизни. «Телец» Александра Сокурова – яркий пример жестокой и даже шокирующей попытки расквитаться с недавним кумиром, отряхнуть его прах со своих ног.
Но все же этот образ, как и два предыдущих, формировался, скорее, не с целью понять того реального россиянина, который родился в Симбирске 22 апреля 1870 года и умер в Москве 21 января 1924 года, а в стремлении понять самих себя. Ленин служил лишь инструментом нашей самоидентификации, но не раскрывался как личность. Затаившись где-то в тени и лукаво прищурившись, он молча смотрел на все старания потомков расхлебать круто заваренную им кашу.
Время – начинаю о Ленине рассказ.
Сегодня, когда уже страсти несколько отошли в прошлое, нам легче из XXI века без гнева и пристрастий взглянуть на Ленина, ставшего ключевой фигурой века ХХ. И начать следует с того, что вроде бы определяет суть всей его деятельности, - с марксизма.
Это, бесспорно, исходная точка. Ленин обожал марксизм, буквально трясся над ним. Но обращает на себя внимание тот факт, что он никогда не вел себя как марксист на практике. Апологеты назвали это полным творческим развитием учения, а противники – чудовищным искажением наследия классика.
Но не будет ли правильнее сегодня, когда у нас уже нет стремления навешивать на Ленина какой-нибудь ярлык, сказать проще: он вообще не был марксистом, а потому ничего не развивал и не искажал?
Парадокс? Не совсем. Для того, чтобы понять характер ленинского мышления, надо обратить внимание на специфику той эпохи, которая его формировала. Несколько огрубляя, можно сказать, что марксизм стал для Ленина тем же, чем для тинейджера является длина брюки или ширина брюк, - модой.
Мода в раннем возрасте принимается бессознательно, как средство самоидентификации, средство противопоставления себя миру взрослых. К тому времени, когда Володе Ульянову пришла пора повзрослеть, марксизм столь властно захватил молодое поколение мыслящих россиян, что миновать этот этап интеллектуального становления мог лишь абсолютно аполитичный человек, либо откровенный карьерист. Как тот, так и другой путь был для Ульянова отрезан после казни старшего брата Александра, оказавшегося замешанным в попытке покушения на царя.
Через марксизм прошло множество видных интеллектуалов ленинского поколения. Среди них были Петр Струве, впоследствии резко сдвинувшийся на правый фланг, Сергей Булгаков, избравший в середине жизни путь священника, Николай Бердяев, пришедший в зрелые годы к философскому осмыслению глубинных вопросов бытия, Михаил Туган-Барановский, ставший крупнейшим русским теоретиком социализма. Каждый из них в той или иной форме преодолевал марксизм по мере становления собственной личности, по мере того, как внутреннее начинало доминировать над внешним, а сущностные интересы – над временными пристрастиями.
Историки покопались и в личных делах вождя, обнаружив ряд фактов, не слишком укладывающихся в образ милого кумира шестидесятников: жестоко унижавший Крупскую роман ее мужа с Инессой Арманд, использование немецкой помощи для устройства революции, явная жестокость при организации террора.
Третий Ленин предстал перед нами аморальным чудовищем с руками по локоть в крови. Это образ был наиболее близок к действительности, и, самое главное, он был абсолютно адекватен россиянину 1990-х, решившемуся на резкий разрыв с прошлым, на отказ от всяких догм и на демифологизацию нашей жизни. «Телец» Александра Сокурова – яркий пример жестокой и даже шокирующей попытки расквитаться с недавним кумиром, отряхнуть его прах со своих ног.
Но все же этот образ, как и два предыдущих, формировался, скорее, не с целью понять того реального россиянина, который родился в Симбирске 22 апреля 1870 года и умер в Москве 21 января 1924 года, а в стремлении понять самих себя. Ленин служил лишь инструментом нашей самоидентификации, но не раскрывался как личность. Затаившись где-то в тени и лукаво прищурившись, он молча смотрел на все старания потомков расхлебать круто заваренную им кашу.
Время – начинаю о Ленине рассказ.
Сегодня, когда уже страсти несколько отошли в прошлое, нам легче из XXI века без гнева и пристрастий взглянуть на Ленина, ставшего ключевой фигурой века ХХ. И начать следует с того, что вроде бы определяет суть всей его деятельности, - с марксизма.
Это, бесспорно, исходная точка. Ленин обожал марксизм, буквально трясся над ним. Но обращает на себя внимание тот факт, что он никогда не вел себя как марксист на практике. Апологеты назвали это полным творческим развитием учения, а противники – чудовищным искажением наследия классика.
Но не будет ли правильнее сегодня, когда у нас уже нет стремления навешивать на Ленина какой-нибудь ярлык, сказать проще: он вообще не был марксистом, а потому ничего не развивал и не искажал?
Парадокс? Не совсем. Для того, чтобы понять характер ленинского мышления, надо обратить внимание на специфику той эпохи, которая его формировала. Несколько огрубляя, можно сказать, что марксизм стал для Ленина тем же, чем для тинейджера является длина брюки или ширина брюк, - модой.
Мода в раннем возрасте принимается бессознательно, как средство самоидентификации, средство противопоставления себя миру взрослых. К тому времени, когда Володе Ульянову пришла пора повзрослеть, марксизм столь властно захватил молодое поколение мыслящих россиян, что миновать этот этап интеллектуального становления мог лишь абсолютно аполитичный человек, либо откровенный карьерист. Как тот, так и другой путь был для Ульянова отрезан после казни старшего брата Александра, оказавшегося замешанным в попытке покушения на царя.
Через марксизм прошло множество видных интеллектуалов ленинского поколения. Среди них были Петр Струве, впоследствии резко сдвинувшийся на правый фланг, Сергей Булгаков, избравший в середине жизни путь священника, Николай Бердяев, пришедший в зрелые годы к философскому осмыслению глубинных вопросов бытия, Михаил Туган-Барановский, ставший крупнейшим русским теоретиком социализма. Каждый из них в той или иной форме преодолевал марксизм по мере становления собственной личности, по мере того, как внутреннее начинало доминировать над внешним, а сущностные интересы – над временными пристрастиями.
Так что же, Ленин остался вечным ребенком, для которого увлечения тинейджера превратилось в пожизненную страсть? Велик соблазн представить его этаким пожилым «ковбоем» в широкополой шляпе и потертых джинсах, не наигравшимся в молодости, а потому до седых волос гоняющим на «харлее» по хайвэю. Однако, думается, это было бы все же упрощением.
Конец XIX века стал для Ленина, как и для других представителей его поколения, периодом серьезных теоретических раздумий, когда марксизм прикладывался к российской действительности. Интеллектуальная деятельность в те годы у него еще явно доминировала над революционной, и ссылка в Шушенское стала скорее эпизодом, нежели закономерным итогом раннего развития личности.
Конечно, серия экономических трудов молодого Ленина, во главе с «Развитием капитализма в России», стала лишь откликом на новаторскую книгу Струве и явно уступала по качеству работам молодого Тугана. Но нам сегодня интересны не столько проблемы научной новизны и приоритета, сколько специфика личности самих авторов.
До начала ХХ века эти молодые интеллектуалы были по духу очень близки друг другу. Под модным марксистским ярлыком они проделывали объективный экономический анализ, в котором по сути не было почти ничего специфически марксистского. Лишь разменяв четвертый десяток и завершив духовную инициацию, каждый из них пошел своим собственным путем.
После тридцати Ленин уже не писал работ, напоминающих по духу ранний экономический цикл. «Теоретическая плодовитость» эмигрантского периода определялась скорее не потребностью в творчестве, а массой свободного времени, имеющегося у человека, замкнутого в узком мирке оторванных от родины изгоев, материально обеспеченного (благодаря материнской пенсии и партийной кассе), но органически не переваривавшего безделья.
Теперь попытки понять ход истории сменяются стремлением сцепится с оппонентом и утвердить свою, единственно верную точку зрения. Партийными склоками Ленин «дышал и ими жил, был занят беспрерывно». Театр его утомлял, к музеям он был безразличен, романов не переносил. Природу любил и, похоже, умел глубоко чувствовать. Но забравшись как-то на вершину альпийской горы, преодолев лесные дебри и опасные кручи, оказавшись, наконец над «вечным покоем», он тут же заявил своей едва отдышавшейся спутнице: «А здорово все же гадят меньшевики».
Все это стало естественной реакцией на утверждение жизненных приоритетов зрелого, сложившегося человека. Ленин кончил учиться и начал жить. А жизнью для него была борьба за власть.
Конец XIX века стал для Ленина, как и для других представителей его поколения, периодом серьезных теоретических раздумий, когда марксизм прикладывался к российской действительности. Интеллектуальная деятельность в те годы у него еще явно доминировала над революционной, и ссылка в Шушенское стала скорее эпизодом, нежели закономерным итогом раннего развития личности.
Конечно, серия экономических трудов молодого Ленина, во главе с «Развитием капитализма в России», стала лишь откликом на новаторскую книгу Струве и явно уступала по качеству работам молодого Тугана. Но нам сегодня интересны не столько проблемы научной новизны и приоритета, сколько специфика личности самих авторов.
До начала ХХ века эти молодые интеллектуалы были по духу очень близки друг другу. Под модным марксистским ярлыком они проделывали объективный экономический анализ, в котором по сути не было почти ничего специфически марксистского. Лишь разменяв четвертый десяток и завершив духовную инициацию, каждый из них пошел своим собственным путем.
После тридцати Ленин уже не писал работ, напоминающих по духу ранний экономический цикл. «Теоретическая плодовитость» эмигрантского периода определялась скорее не потребностью в творчестве, а массой свободного времени, имеющегося у человека, замкнутого в узком мирке оторванных от родины изгоев, материально обеспеченного (благодаря материнской пенсии и партийной кассе), но органически не переваривавшего безделья.
Теперь попытки понять ход истории сменяются стремлением сцепится с оппонентом и утвердить свою, единственно верную точку зрения. Партийными склоками Ленин «дышал и ими жил, был занят беспрерывно». Театр его утомлял, к музеям он был безразличен, романов не переносил. Природу любил и, похоже, умел глубоко чувствовать. Но забравшись как-то на вершину альпийской горы, преодолев лесные дебри и опасные кручи, оказавшись, наконец над «вечным покоем», он тут же заявил своей едва отдышавшейся спутнице: «А здорово все же гадят меньшевики».
Все это стало естественной реакцией на утверждение жизненных приоритетов зрелого, сложившегося человека. Ленин кончил учиться и начал жить. А жизнью для него была борьба за власть.
Pater familias.
Думается, что власть для Ленина значила столько же, сколько значили для Струве либерализм, для Булгакова – Бог, для Бердяева – самопознание, а для Тугана – счастье человечества. В Бога он не верил, смысла самопознания не понимал, либерализм откровенно презирал, а думать о счастье человечества ему было сложновато после того, как это самое человечество отнеслось к его брату, да, собственно, и ко всей семье, ощутившей прелести родства с государственным преступником.
Воля к власти сама по себе не хороша и не плоха. Это просто свойство личности, сильно развитое у одних и почти отсутствующее у других. Однако у Ленина оно приняло специфическую форму. Похоже, что для него власть была абсолютной ценностью, тогда как у большинства людей она все же является лишь средством для карьеры, обеспечения материального благополучия или осуществления реформ.
На протяжении большей части своей жизни Ленин обладал очень малой властью по сравнению с той, которой позволяла добиться его чудовищная энергия, пойдя он по пути строительства легальной карьеры (скажем, в качестве члена Государственной Думы). Вплоть до 1917 года Ленин держал под контролем лишь маленький кружок маргиналов, назвавшихся большевиками, причем у него не могло быть никакой уверенности в том, что положение на протяжении его жизни может измениться.
Зато власть его в этой среде была абсолютной. Всякий диссидент беспощадно изгонялся или как минимум подвергался показательной порке. Эта манера поведения у нас традиционно интерпретируется как форма построения партии, максимально пригодной к революционному захвату власти. Однако, думается, все было гораздо тривиальнее. Ленину просто нравился такой образ жизни. Образ жизни деспота, в подчинении которого всегда есть десяток-другой людей, смотрящих ему в рот.
Ничего необычного в этом нет. Миллионы людей создают себе подобный мирок в рамках семьи, шпыняя жену, детей и прислугу. Ленин просто несколько расширил масштабы своей деятельности и видоизменил ее формы. Полемические труды, исправно штамповавшиеся им примерно со времени основания РСДРП, больше всего по своему содержанию напоминают рядовую семейную склоку, и даже используемая терминология («дурак», «мерзавец», «политическая проститутка» и т.п.) очень напоминает ту, с помощью которой pater familias ставит на место зарвавшуюся супругу или непослушного наследника.
Марксизм был способом легитимизации pater familias в этом необычном семействе. Ленин активно использовал его, искренне веря в то, что сам является марксистом, примерно так же, как обычный отец семейства искренне верит в то, на чем покоится его легитимность, - в любовь супруги и законность происхождения детей.
В принципе, жить подобным маленьким мирком большевики могли бы бесконечно долго, если бы не мировая война, сформировавшая почву для революции. В 1917 году в России создались такие специфические условия безвластия, в которых наиболее эффективно функционирующей структурой оказалась именно маленькая партия с жестким единоначалием и радикальными лозунгами. За несколько месяцев Ленин с Троцким «выложились на все сто», и власть оказалась в их руках.
Естественно, законы функционирования своей секты большевики сразу перенесли на всю страну. Иного и быть не могло. Более того, об ином в большевистской среде невозможно было даже помыслить. По-прежнему pater familias устраивал показательные порки (по вопросу восстания – Зиновьеву и Каменеву, по Брестскому миру – Бухарину, по профсоюзам – Шляпникову), только теперь от исхода «семейных ссор» зависела жизнь миллионов.
Впрочем, определяющую роль в судьбе миллионов сыграла не специфика построения большевистской партии и даже не сделанный ею упор на диктатуру пролетариата. Вот уж когда явно возводят на Ленина напраслину, так это при обвинении его в особом пристрастии к диктатуре. Пристрастие, бесспорно, было, но никакое не особое.
События в России того времени могли теоретически развиваться по разным сценариям (с большевиками или без таковых), но во что поверить практически невозможно, так это в ее движение по демократическому пути.
Думается, что власть для Ленина значила столько же, сколько значили для Струве либерализм, для Булгакова – Бог, для Бердяева – самопознание, а для Тугана – счастье человечества. В Бога он не верил, смысла самопознания не понимал, либерализм откровенно презирал, а думать о счастье человечества ему было сложновато после того, как это самое человечество отнеслось к его брату, да, собственно, и ко всей семье, ощутившей прелести родства с государственным преступником.
Воля к власти сама по себе не хороша и не плоха. Это просто свойство личности, сильно развитое у одних и почти отсутствующее у других. Однако у Ленина оно приняло специфическую форму. Похоже, что для него власть была абсолютной ценностью, тогда как у большинства людей она все же является лишь средством для карьеры, обеспечения материального благополучия или осуществления реформ.
На протяжении большей части своей жизни Ленин обладал очень малой властью по сравнению с той, которой позволяла добиться его чудовищная энергия, пойдя он по пути строительства легальной карьеры (скажем, в качестве члена Государственной Думы). Вплоть до 1917 года Ленин держал под контролем лишь маленький кружок маргиналов, назвавшихся большевиками, причем у него не могло быть никакой уверенности в том, что положение на протяжении его жизни может измениться.
Зато власть его в этой среде была абсолютной. Всякий диссидент беспощадно изгонялся или как минимум подвергался показательной порке. Эта манера поведения у нас традиционно интерпретируется как форма построения партии, максимально пригодной к революционному захвату власти. Однако, думается, все было гораздо тривиальнее. Ленину просто нравился такой образ жизни. Образ жизни деспота, в подчинении которого всегда есть десяток-другой людей, смотрящих ему в рот.
Ничего необычного в этом нет. Миллионы людей создают себе подобный мирок в рамках семьи, шпыняя жену, детей и прислугу. Ленин просто несколько расширил масштабы своей деятельности и видоизменил ее формы. Полемические труды, исправно штамповавшиеся им примерно со времени основания РСДРП, больше всего по своему содержанию напоминают рядовую семейную склоку, и даже используемая терминология («дурак», «мерзавец», «политическая проститутка» и т.п.) очень напоминает ту, с помощью которой pater familias ставит на место зарвавшуюся супругу или непослушного наследника.
Марксизм был способом легитимизации pater familias в этом необычном семействе. Ленин активно использовал его, искренне веря в то, что сам является марксистом, примерно так же, как обычный отец семейства искренне верит в то, на чем покоится его легитимность, - в любовь супруги и законность происхождения детей.
В принципе, жить подобным маленьким мирком большевики могли бы бесконечно долго, если бы не мировая война, сформировавшая почву для революции. В 1917 году в России создались такие специфические условия безвластия, в которых наиболее эффективно функционирующей структурой оказалась именно маленькая партия с жестким единоначалием и радикальными лозунгами. За несколько месяцев Ленин с Троцким «выложились на все сто», и власть оказалась в их руках.
Естественно, законы функционирования своей секты большевики сразу перенесли на всю страну. Иного и быть не могло. Более того, об ином в большевистской среде невозможно было даже помыслить. По-прежнему pater familias устраивал показательные порки (по вопросу восстания – Зиновьеву и Каменеву, по Брестскому миру – Бухарину, по профсоюзам – Шляпникову), только теперь от исхода «семейных ссор» зависела жизнь миллионов.
Впрочем, определяющую роль в судьбе миллионов сыграла не специфика построения большевистской партии и даже не сделанный ею упор на диктатуру пролетариата. Вот уж когда явно возводят на Ленина напраслину, так это при обвинении его в особом пристрастии к диктатуре. Пристрастие, бесспорно, было, но никакое не особое.
События в России того времени могли теоретически развиваться по разным сценариям (с большевиками или без таковых), но во что поверить практически невозможно, так это в ее движение по демократическому пути.
Эпоха политической эмансипации многомиллионных темных масс обрекла практически всю Европу на существование в условиях авторитарных режимов левого или правого толка. Любителей диктатур от Ла-Манша до Босфора было пруд пруди, причем лучшие социологические умы эпохи – Вильфредо Парето и Макс Вебер – уже успели объяснить, почему именно так все и должно происходить.
О «тяге» россиян к демократии убедительно говорит тот факт, что «уставший» матрос Железняк перевесил своим авторитетом все Учредительное собрание. Так что теория диктатуры пролетариата (с упором на первое слово), как бы она ни была нам противна, никак не может считаться слабым местом ленинизма. Ильич абсолютно адекватно понимал, что происходит в социуме. Другое дело – теория социализма. Вот здесь-то увязший в своих семейных разборках pater familias попал в жестокую ловушку, куда потянул за собой всю страну.
Блудный сын своего времени.
Будущий строитель социализма в своих многочисленных трудах о социализме как таковом вплоть до 1917 года ничего не писал. Нелепость? Парадокс? Ничуть не бывало. Развернутого описания того, как должна работать социалистическая экономика, нет и у Маркса, сотворившего несколько пухлых томов, описывающих капитализм, который, с его точки зрения, отживал свое. Чуть ли не единственной обнаруженной историками экономической мысли попыткой научного описания экономики коллективистского государства является опубликованная в 1908 году, но еще тридцать лет не переводившаяся на английский статья малоизвестного итальянца Энрико Бароне.
Научный анализ социализма просо никого не интересовал. И это при том, что миллионы людей хотели воплотить его в жизнь. То, что произошло в России, определялось не просчетами или кознями Ленина, а самим духом эпохи, одним из ярких представителей которой был вождь революции. Светлое будущее казалось предельно простым. Лишь редкие умы, такие как Струве, понимали опасность авантюризма. Основная же масса интеллектуалов обладала весьма специфическим сознанием. Их мозг был как бы разделен на две части: здоровую, с помощью которой они занимались профессиональной деятельностью, и чахлую, больную, предназначенную для размышления о социальных проблемах.
Каким презрение покрывали Ленина меньшевики за авантюрное решение с разбегу устроить в России социалистическую революцию! Но на чем основывался их собственный «глубокий» подход? На представлении о том, что в странах с развитым капитализмом заработает та утопия, которая не может работать в отсталой России. В ГДР система и вправду работала лучше, чем в СССР, но трудно представить режим Хонеккера воплощением вековой мечты человечества о счастье.
Ленин не был гением зла. Он являлся сыном своего времени, хотя, пожалуй, сыном блудным. Он полностью вписывался в интеллектуальную атмосферу рубежа XIX-XX веков с такими своими детищами как социализм и диктатура, но совершенно не вписывался в непосредственно окружавшую его жизнь, благодаря ряду особых черт своего характера. Отторжение в стане левых вызывали не социалистическая догма и диктатура, а легкость обращения со священными догмами и диктаторство в отношениях со жрецами, их охраняющими.
Ленинская нетерпимость постепенно переросла в нетерпеливость. Идиотизм эмигрантской жизни его достал, и примерно со времени начала мировой войны Ленин стал формировать теорию под свое личное нежелание влачить и дальше убогую жизнь мелкого семейного деспота.
Это был период ренессанса ленинского интеллектуализма. Он переходил на новую стадию духовного развития и должен был построить у себя в голове новый мир. Качество переработки экономических проблем в его труде «Империализм как высшая стадия капитализма» не вызывает сомнения. Как и во времена «Развития капитализма в России», Ленин оказался на уровне знаний современной ему науки. Но с выводами тем не менее вышла промашка. Они подгонялись под желание видеть современный капитализм обществом загнивающим и не имеющим перспектив – кануном социалистической революции.
О «тяге» россиян к демократии убедительно говорит тот факт, что «уставший» матрос Железняк перевесил своим авторитетом все Учредительное собрание. Так что теория диктатуры пролетариата (с упором на первое слово), как бы она ни была нам противна, никак не может считаться слабым местом ленинизма. Ильич абсолютно адекватно понимал, что происходит в социуме. Другое дело – теория социализма. Вот здесь-то увязший в своих семейных разборках pater familias попал в жестокую ловушку, куда потянул за собой всю страну.
Блудный сын своего времени.
Будущий строитель социализма в своих многочисленных трудах о социализме как таковом вплоть до 1917 года ничего не писал. Нелепость? Парадокс? Ничуть не бывало. Развернутого описания того, как должна работать социалистическая экономика, нет и у Маркса, сотворившего несколько пухлых томов, описывающих капитализм, который, с его точки зрения, отживал свое. Чуть ли не единственной обнаруженной историками экономической мысли попыткой научного описания экономики коллективистского государства является опубликованная в 1908 году, но еще тридцать лет не переводившаяся на английский статья малоизвестного итальянца Энрико Бароне.
Научный анализ социализма просо никого не интересовал. И это при том, что миллионы людей хотели воплотить его в жизнь. То, что произошло в России, определялось не просчетами или кознями Ленина, а самим духом эпохи, одним из ярких представителей которой был вождь революции. Светлое будущее казалось предельно простым. Лишь редкие умы, такие как Струве, понимали опасность авантюризма. Основная же масса интеллектуалов обладала весьма специфическим сознанием. Их мозг был как бы разделен на две части: здоровую, с помощью которой они занимались профессиональной деятельностью, и чахлую, больную, предназначенную для размышления о социальных проблемах.
Каким презрение покрывали Ленина меньшевики за авантюрное решение с разбегу устроить в России социалистическую революцию! Но на чем основывался их собственный «глубокий» подход? На представлении о том, что в странах с развитым капитализмом заработает та утопия, которая не может работать в отсталой России. В ГДР система и вправду работала лучше, чем в СССР, но трудно представить режим Хонеккера воплощением вековой мечты человечества о счастье.
Ленин не был гением зла. Он являлся сыном своего времени, хотя, пожалуй, сыном блудным. Он полностью вписывался в интеллектуальную атмосферу рубежа XIX-XX веков с такими своими детищами как социализм и диктатура, но совершенно не вписывался в непосредственно окружавшую его жизнь, благодаря ряду особых черт своего характера. Отторжение в стане левых вызывали не социалистическая догма и диктатура, а легкость обращения со священными догмами и диктаторство в отношениях со жрецами, их охраняющими.
Ленинская нетерпимость постепенно переросла в нетерпеливость. Идиотизм эмигрантской жизни его достал, и примерно со времени начала мировой войны Ленин стал формировать теорию под свое личное нежелание влачить и дальше убогую жизнь мелкого семейного деспота.
Это был период ренессанса ленинского интеллектуализма. Он переходил на новую стадию духовного развития и должен был построить у себя в голове новый мир. Качество переработки экономических проблем в его труде «Империализм как высшая стадия капитализма» не вызывает сомнения. Как и во времена «Развития капитализма в России», Ленин оказался на уровне знаний современной ему науки. Но с выводами тем не менее вышла промашка. Они подгонялись под желание видеть современный капитализм обществом загнивающим и не имеющим перспектив – кануном социалистической революции.
Определившись насчет кануна, Ленин уже с легкостью смог принять теорию перманентной революции, исповедовавшуюся ранее лишь таким маргиналом социал-демократии, как Троцкий, и взяться непосредственно за организацию прорыва цепи империализма в ее слабейшем звене – России. Это был его звездный час – момент, потребовавший концентрации всех физических и духовных сил, столь долго спавших в эмигрантской спячке. На едином дыхании Ленин прожил примерно пять лет до того момента, когда ему стало ясно, что все сочиненное в таком упоении является полной ерундой.
Накрылась революция в Германии, пала советская власть в Венгрии, белофинны раздавили краснофиннов, провалился поход Тухачевского на Польшу, предпочитавшую оставаться буржуазной. Что же касается остального мира, то пролетарии там даже не пошевелились ради мировой революции. А внутри самой России несколько лет военного коммунизма довели страну до ручки.
Сначала Ленин не хотел видеть очевидного и отверг впервые высказанное Троцким предложение по об отмене продразверстки, но к 1921 году уже невозможно было сомневаться в том, что бронепоезд революции заехал в тупик. Настало время полного пересмотра «всех наших взглядов на социализм».
Для Ленина это стало абсолютной личной катастрофой, усугубленной к тому же внезапной кончиной Инессы Арманд. На похоронах подруги он предстал таким, каким раньше его никто не видел. Смерть уже отразилась на собственном челе вождя. Вскоре последовал один удар, второй, третий… Когда после смерти вскрыли череп, управлявший мировой революцией, обнаружили сосуды, настолько заросшие, что по ним можно было стучать пинцетом, как по камню.
И все же кончина мировой революции вместе с ее вождем оказалась тупиком лишь в одном плане. Государство, основанное Лениным, сохранилось, а самое главное – в головах тысяч интеллектуалов из разных стран мира сохранились идет, которые ранее породили ленинизм. СССР еще несколько десятилетий мог поддерживать иллюзию того, что существует какая-о альтернатива рыночному хозяйству. И все это время неуспокоившийся дух вождя, чье тело так и не предали земле, бродил по всему свету, от Камбоджи до Чили, сотрясая мирную жизнь людей и будоража страсти, которые в самом основателе ленинизма уже давно отмерли.
Накрылась революция в Германии, пала советская власть в Венгрии, белофинны раздавили краснофиннов, провалился поход Тухачевского на Польшу, предпочитавшую оставаться буржуазной. Что же касается остального мира, то пролетарии там даже не пошевелились ради мировой революции. А внутри самой России несколько лет военного коммунизма довели страну до ручки.
Сначала Ленин не хотел видеть очевидного и отверг впервые высказанное Троцким предложение по об отмене продразверстки, но к 1921 году уже невозможно было сомневаться в том, что бронепоезд революции заехал в тупик. Настало время полного пересмотра «всех наших взглядов на социализм».
Для Ленина это стало абсолютной личной катастрофой, усугубленной к тому же внезапной кончиной Инессы Арманд. На похоронах подруги он предстал таким, каким раньше его никто не видел. Смерть уже отразилась на собственном челе вождя. Вскоре последовал один удар, второй, третий… Когда после смерти вскрыли череп, управлявший мировой революцией, обнаружили сосуды, настолько заросшие, что по ним можно было стучать пинцетом, как по камню.
И все же кончина мировой революции вместе с ее вождем оказалась тупиком лишь в одном плане. Государство, основанное Лениным, сохранилось, а самое главное – в головах тысяч интеллектуалов из разных стран мира сохранились идет, которые ранее породили ленинизм. СССР еще несколько десятилетий мог поддерживать иллюзию того, что существует какая-о альтернатива рыночному хозяйству. И все это время неуспокоившийся дух вождя, чье тело так и не предали земле, бродил по всему свету, от Камбоджи до Чили, сотрясая мирную жизнь людей и будоража страсти, которые в самом основателе ленинизма уже давно отмерли.