Аватары & Бедность
В преддверии большой пресс-конференции Система решила предъявить обществу новый аватар президента («повелитель цен на продукты питания»), который рассчитан прежде всего на бедные слои населения.
Уровень бедности в российском обществе растет стремительно. ВШЭ прогнозировало ок. 20 % к концу года, однако самоощущение бедности по данным соцопросов уже сейчас составляет более 33 % россиян (ФОМ). Уровень бедности в ближайшие годы будет уменьшаться только в отчетах правительства.
Второе измерение – это рейтинги В. Путина. Кроме массового вакцинирования, которое воспринимается в обществе неоднозначно, у Системы явный дефицит факторов, способных повысить рейтинг президента.
Третье – это управленческая активность президента. Необходимо предъявить обществу решительного президента.
Многие ждали адресной социальной помощи и прямых детских выплат как в период первой волны ковида. Однако на этот раз референдум по поправкам в Конституцию проводить не надо...
В преддверии большой пресс-конференции Система решила предъявить обществу новый аватар президента («повелитель цен на продукты питания»), который рассчитан прежде всего на бедные слои населения.
Уровень бедности в российском обществе растет стремительно. ВШЭ прогнозировало ок. 20 % к концу года, однако самоощущение бедности по данным соцопросов уже сейчас составляет более 33 % россиян (ФОМ). Уровень бедности в ближайшие годы будет уменьшаться только в отчетах правительства.
Второе измерение – это рейтинги В. Путина. Кроме массового вакцинирования, которое воспринимается в обществе неоднозначно, у Системы явный дефицит факторов, способных повысить рейтинг президента.
Третье – это управленческая активность президента. Необходимо предъявить обществу решительного президента.
Многие ждали адресной социальной помощи и прямых детских выплат как в период первой волны ковида. Однако на этот раз референдум по поправкам в Конституцию проводить не надо...
Транзитарная аналогия
Стремление склонить А. Лукашенко к уходу – планомерная политика Москвы на белорусском направлении. Не столь очевидно, но аналогичная политика американских демократов по отношению к В. Путину уже разворачивается и достаточно интенсивно. Здесь аналогии с подходом Б. Обамы вполне уместны.
Вашингтон активно пытается корректировать транзитарные планы российских элит. Отсюда и прямые нападки в медиа на президента, назначение А. Чубайса и общие ожидания напряжения среди российских элит. Здесь все средства хороши от А. Навального до Северного потока-2 и постсоветской активности Турции.
Позиционирование президента «над схваткой» как Мета-фигуры становится все более проблематичным.
Стремление склонить А. Лукашенко к уходу – планомерная политика Москвы на белорусском направлении. Не столь очевидно, но аналогичная политика американских демократов по отношению к В. Путину уже разворачивается и достаточно интенсивно. Здесь аналогии с подходом Б. Обамы вполне уместны.
Вашингтон активно пытается корректировать транзитарные планы российских элит. Отсюда и прямые нападки в медиа на президента, назначение А. Чубайса и общие ожидания напряжения среди российских элит. Здесь все средства хороши от А. Навального до Северного потока-2 и постсоветской активности Турции.
Позиционирование президента «над схваткой» как Мета-фигуры становится все более проблематичным.
Фундамент турбулентности
Выпадающие доходы ковидного года от продажи нефти и газа Система пытается компенсировать кратно увеличившейся продажей золота за границу. Это уже напоминает режим «поскрести по сусекам».
Среди таковых «сусек»: сельзохпродукция, деревообработка и прекращение безвозмездной помощи странам типа Киргизии. От последнего пункта Система вряд ли откажется, хотя эффективность таких трат более чем сомнительна.
По сути, финансовая помощь той же Киргизии – это траты на поддержание имперских амбиций (то есть своеобразные траты на имперский пиар). Это про «Казаться», а не про «Быть».
Посткрымский кризис привел, в конечном счете, к увеличению доходов элит, а нынешний коронакризис сопровождается падением доходов российских олигархов. Это фундамент для турбулентности Системы в ближайшие годы.
Выпадающие доходы ковидного года от продажи нефти и газа Система пытается компенсировать кратно увеличившейся продажей золота за границу. Это уже напоминает режим «поскрести по сусекам».
Среди таковых «сусек»: сельзохпродукция, деревообработка и прекращение безвозмездной помощи странам типа Киргизии. От последнего пункта Система вряд ли откажется, хотя эффективность таких трат более чем сомнительна.
По сути, финансовая помощь той же Киргизии – это траты на поддержание имперских амбиций (то есть своеобразные траты на имперский пиар). Это про «Казаться», а не про «Быть».
Посткрымский кризис привел, в конечном счете, к увеличению доходов элит, а нынешний коронакризис сопровождается падением доходов российских олигархов. Это фундамент для турбулентности Системы в ближайшие годы.
Промыслы
Социолог С. Кордонский осмысливает российскую экономическую жизнь в категориях не бизнеса, а промысла.
Бизнес продается-покупается и работает по законам рыночной экономики. Промыслы нельзя продать, а работают они в рамках вертикали власти. Промыслам можно указать какие розничные цены ставить на макароны и крупу, правда, это редко работает на долгий период.
У бизнеса – капитал и конкуренция, а у промысла – авторитет и внеэкономические преимущества (блат, неформальные договоренности, откаты). Промысел – это всегда совокупность отношений с властью: местной, региональной или федеральной (в зависимости от масштаба промысла).
Ковидокризиса в России привел к сокращению промыслов (кормовой базы) элит. Отсюда и борьба элит, ориентированных на захват уменьшающихся промыслов.
Сильнее всего сокращение промыслов заметно в регионах. Аналитики прогнозируют по итогам года сокращение численности малого бизнеса на 20-30 %. В 2021 г. сокращения численности продолжатся. На их место придут промыслы региональных элит.
Социолог С. Кордонский осмысливает российскую экономическую жизнь в категориях не бизнеса, а промысла.
Бизнес продается-покупается и работает по законам рыночной экономики. Промыслы нельзя продать, а работают они в рамках вертикали власти. Промыслам можно указать какие розничные цены ставить на макароны и крупу, правда, это редко работает на долгий период.
У бизнеса – капитал и конкуренция, а у промысла – авторитет и внеэкономические преимущества (блат, неформальные договоренности, откаты). Промысел – это всегда совокупность отношений с властью: местной, региональной или федеральной (в зависимости от масштаба промысла).
Ковидокризиса в России привел к сокращению промыслов (кормовой базы) элит. Отсюда и борьба элит, ориентированных на захват уменьшающихся промыслов.
Сильнее всего сокращение промыслов заметно в регионах. Аналитики прогнозируют по итогам года сокращение численности малого бизнеса на 20-30 %. В 2021 г. сокращения численности продолжатся. На их место придут промыслы региональных элит.
Варяги на кормлении
«ВЦИОМ» провел исследование губернаторов «новой волны» и их позиционирования. Систему резонно беспокоит заходит ли тема «губернатор новой волны» в регионах.
В ближайшее время варягов в регионах меньше не будет. Это видно хотя бы по масштабным назначениям Минздрава «москвичей» на должности региональных министров. В этом году министры здравоохранения поменялись в 20 регионах из 85.
Аналогичное касается и губернаторской ротации. Варягов на кормлении будет все больше. В сверхцентрализованной вертикали иначе и быть не может.
Собственный опыт проведения фокус-групп показывает: люди не любят варягов и воспринимают их свиту как временщиков-грабителей, забирающих все промыслы (бизнесы) под себя (кормление).
Люди хотят видеть губернаторов вежливыми и компетентными. Губернатор «новой волны» – это глянцевый и излишне прилизанный образ. У этого образа проблемы не столько с «новой искренностью», сколько с искренностью вообще.
Отсутствие работы губернатора с соцсетями – это анахронизм. Подавляющее большинство губернаторов – это давно осознали. Но не все. Люди хотят, чтобы на их обращения реагировали, а губернатор общался с жителями не только онлайн, но и на улицах.
Отсюда и проблема губернаторов-«домоседов». Далеко не все любят ездит на периферию своего региона. Про проблемы с ЖКХ, плохое состояние здравоохранения и отсутствие работы губернаторы итак знают, а ресурсов для изменения ситуации у них нет.
Общество давно осознало: все решается в центре. Эту тему региональные администрации активно используют в работе с негативом («от нас мало что зависит», «Центр денег не дает»).
Запрос в регионах на губернаторов, способных защищать интересы регионов в Центре высок, но губернаторы «новой волны» его не удовлетворяют.
«ВЦИОМ» провел исследование губернаторов «новой волны» и их позиционирования. Систему резонно беспокоит заходит ли тема «губернатор новой волны» в регионах.
В ближайшее время варягов в регионах меньше не будет. Это видно хотя бы по масштабным назначениям Минздрава «москвичей» на должности региональных министров. В этом году министры здравоохранения поменялись в 20 регионах из 85.
Аналогичное касается и губернаторской ротации. Варягов на кормлении будет все больше. В сверхцентрализованной вертикали иначе и быть не может.
Собственный опыт проведения фокус-групп показывает: люди не любят варягов и воспринимают их свиту как временщиков-грабителей, забирающих все промыслы (бизнесы) под себя (кормление).
Люди хотят видеть губернаторов вежливыми и компетентными. Губернатор «новой волны» – это глянцевый и излишне прилизанный образ. У этого образа проблемы не столько с «новой искренностью», сколько с искренностью вообще.
Отсутствие работы губернатора с соцсетями – это анахронизм. Подавляющее большинство губернаторов – это давно осознали. Но не все. Люди хотят, чтобы на их обращения реагировали, а губернатор общался с жителями не только онлайн, но и на улицах.
Отсюда и проблема губернаторов-«домоседов». Далеко не все любят ездит на периферию своего региона. Про проблемы с ЖКХ, плохое состояние здравоохранения и отсутствие работы губернаторы итак знают, а ресурсов для изменения ситуации у них нет.
Общество давно осознало: все решается в центре. Эту тему региональные администрации активно используют в работе с негативом («от нас мало что зависит», «Центр денег не дает»).
Запрос в регионах на губернаторов, способных защищать интересы регионов в Центре высок, но губернаторы «новой волны» его не удовлетворяют.
Большая. Ритуальная. Инерционная
Формат президентской пресс-конференции носит ритуальный характер. Какие-то «новости» он несет лишь для не погруженных в повестку. Очевиден дефицит мобилизующих общество смыслов, решений, оценок и подходов.
Инерция (как и скука) – плохой спутник сакральности. Поэтому Мета-Статус президента вызывает все больше сомнений.
Такое ощущение, что Система не ожидала ничего от этой пресс-конференции, кроме того, что ее надо провести и поскорее про нее забыть.
Думается, группы влияния и клиентелы слишком увлеклись внутриэлитной борьбой, перераспределением групп влияния и забыли вооружить президента позитивной повесткой. Что ж, это логично: теперь ждем публикации результатов «соцопросов» о «взлетевшем до небес рейтинге» президента.
Отсутствие жесткой риторики в отношении Запада также показательно. Давно замечено: при низких мировых ценах на нефть имперские амбиции приходится ограничивать. Соответственно уменьшается и значимость в общественном сознании образа Внешнего врага, но тогда встает вопрос: а кто несет ответственность за происходящее?
Получается замкнутый круг. Учитывая состояние российской экономики миролюбивые месседжи президента оправданы, но, учитывая необходимость предъявить обществу виноватого, думается, без ужесточения риторики в адрес Запада все равно дело не обойдется.
Формат президентской пресс-конференции носит ритуальный характер. Какие-то «новости» он несет лишь для не погруженных в повестку. Очевиден дефицит мобилизующих общество смыслов, решений, оценок и подходов.
Инерция (как и скука) – плохой спутник сакральности. Поэтому Мета-Статус президента вызывает все больше сомнений.
Такое ощущение, что Система не ожидала ничего от этой пресс-конференции, кроме того, что ее надо провести и поскорее про нее забыть.
Думается, группы влияния и клиентелы слишком увлеклись внутриэлитной борьбой, перераспределением групп влияния и забыли вооружить президента позитивной повесткой. Что ж, это логично: теперь ждем публикации результатов «соцопросов» о «взлетевшем до небес рейтинге» президента.
Отсутствие жесткой риторики в отношении Запада также показательно. Давно замечено: при низких мировых ценах на нефть имперские амбиции приходится ограничивать. Соответственно уменьшается и значимость в общественном сознании образа Внешнего врага, но тогда встает вопрос: а кто несет ответственность за происходящее?
Получается замкнутый круг. Учитывая состояние российской экономики миролюбивые месседжи президента оправданы, но, учитывая необходимость предъявить обществу виноватого, думается, без ужесточения риторики в адрес Запада все равно дело не обойдется.
Растворение справедливости
Ключевая проблема общества и власти в России – распределение ресурсов (Ренты). 61 % россиян полагают, что государство устроено несправедливо («ФОМ») и это естественная реакция общества на неравномерное распределение ресурсов. 42 % жителей регионов задумываются о переезде (ВШЭ). Это тоже логичная реакция на деградацию многих регионов.
Рента существует не только в узкоэкономическом понимании (доходы от экспорта нефти), но и в политическом. Гражданин России – это обладатель некоего социального капитала, имеющий право на социальные пособия, дотации, льготы, доступ к бесплатному образованию и здравоохранению.
Последовательное урезание этого рентного пакета у россиян вызывает возрастающее ощущение социальной несправедливости. Еще пять лет назад большинство общества верило в хорошего президента и связывало надежды на восстановление социальной справедливости с ним. Сейчас большинство испытывает политическую апатию и желание быть оставленным в покое.
Еще одна тенденция – последовательное стремление выдать интересы элит (клиентел) за интересы государства (Империи), которое вызывает все больше раздражения общества и подрывает доверие властям.
Размывание среднего класса и превращение его остатков в зависимый от элит прекариат (под видом самозанятых) означает точку невозврата. Средний класс в любом обществе – это основа стабильности, но в России он размывается и дробится.
Сейчас Система понимает реальный уровень раздражения действиями властей в обществе, но утрачивает способность управлять ощущением несправедливости. Поэтому стабилизационные месседжи президента на вчерашней пресс-конференции – это слишком слабые импульсы-мантры для формирования позитивных настроений в обществе.
Ключевая проблема общества и власти в России – распределение ресурсов (Ренты). 61 % россиян полагают, что государство устроено несправедливо («ФОМ») и это естественная реакция общества на неравномерное распределение ресурсов. 42 % жителей регионов задумываются о переезде (ВШЭ). Это тоже логичная реакция на деградацию многих регионов.
Рента существует не только в узкоэкономическом понимании (доходы от экспорта нефти), но и в политическом. Гражданин России – это обладатель некоего социального капитала, имеющий право на социальные пособия, дотации, льготы, доступ к бесплатному образованию и здравоохранению.
Последовательное урезание этого рентного пакета у россиян вызывает возрастающее ощущение социальной несправедливости. Еще пять лет назад большинство общества верило в хорошего президента и связывало надежды на восстановление социальной справедливости с ним. Сейчас большинство испытывает политическую апатию и желание быть оставленным в покое.
Еще одна тенденция – последовательное стремление выдать интересы элит (клиентел) за интересы государства (Империи), которое вызывает все больше раздражения общества и подрывает доверие властям.
Размывание среднего класса и превращение его остатков в зависимый от элит прекариат (под видом самозанятых) означает точку невозврата. Средний класс в любом обществе – это основа стабильности, но в России он размывается и дробится.
Сейчас Система понимает реальный уровень раздражения действиями властей в обществе, но утрачивает способность управлять ощущением несправедливости. Поэтому стабилизационные месседжи президента на вчерашней пресс-конференции – это слишком слабые импульсы-мантры для формирования позитивных настроений в обществе.
«Спортивное» давление
Запрет Спортивного арбитражного суда (CAS) на посещение президентом и др. руководителями страны олимпийских игр и чемпионатов мира – это еще и персональный удар по В. Путину.
На Западе давно поняли, что российские власти укрепляют свои рейтинги доверия за счет успехов в спорте. Нынешние запреты направлены на подрыв этого общественного доверия.
После Сочинской олимпиады (2014 г.) давление не прекращается, а сейчас можно говорить об усилении. Нынешними решениями CAS пытаются поставить российского президента в один ряд с нелегитимным А. Лукашенко, который чуть ранее получил аналогичный запрет.
Более того, в отличие от белорусских коллег, российские спортсмены из-за допинговых скандалов в течении двух лет не смогут выступать под собственным флагом.
Главная сложность, впрочем, не в этом. Сейчас мобилизовать российское общество против коллективного и злого Запада не получится. Невысокие рейтинги доверия властям не позволят.
Запрет Спортивного арбитражного суда (CAS) на посещение президентом и др. руководителями страны олимпийских игр и чемпионатов мира – это еще и персональный удар по В. Путину.
На Западе давно поняли, что российские власти укрепляют свои рейтинги доверия за счет успехов в спорте. Нынешние запреты направлены на подрыв этого общественного доверия.
После Сочинской олимпиады (2014 г.) давление не прекращается, а сейчас можно говорить об усилении. Нынешними решениями CAS пытаются поставить российского президента в один ряд с нелегитимным А. Лукашенко, который чуть ранее получил аналогичный запрет.
Более того, в отличие от белорусских коллег, российские спортсмены из-за допинговых скандалов в течении двух лет не смогут выступать под собственным флагом.
Главная сложность, впрочем, не в этом. Сейчас мобилизовать российское общество против коллективного и злого Запада не получится. Невысокие рейтинги доверия властям не позволят.
«Постиндустриальный» Раздаток
Экономист Ольга Бессонова описывает российскую экономику в категориях квази-рынка, в котором ключевое значение имеет не экономическая конкуренция, а практика раздач и механизмы распределения. Ключевой ресурс здесь – это не экономические преимущества, а лоббизм или близость к власти. Соответственно, это вертикаль власти и никакой иной визуализации здесь нет.
Политические влияние и коррупция – это два квазирыночных механизма, с помощью которой ведется борьба за государственные ресурсы. Показательно: при распределении ресурсов современная власть использует раздаточные механизмы советского типа, но упакованные в рыночную оболочку (тендер, торги и т.д.).
В отношениях Центра и регионов также работает Раздаток. Регионалист Н. Зубаревич высчитывает объёмы трансфертов регионам, делит их на количество жителей субъектов и часто приходит к выводам: непонятно почему этим регионам дали больше ресурсов, а другим меньше.
Ответ простой, но непрозрачный: так работает Раздаток. Здесь нет места прозрачности, но много лоббизма, внутриэлитных тем и откатов.
Рыночные механизмы проявляются как оболочка и в т.н. постиндустриализации. Г. Греф под видом постиндустриализации пытается получить контроль над сервисной экономикой в российских мегаполисах, пафосно объявляя это «экосистемой».
Такая «постиндустриализация» имеет мало общего с высокотехнологичным постиндустриальным производством, приносящим транснациональным корпорациям прибыль, сопоставимую с доходом всего экстенсивного Уклада России.
Эта эмитационная «постиндустриализация» вписывается в стремление некоторых элит подмять сегмент конкурентной экономики (розничная торговля, услуги, развлечения). План Г. Грефа превратить все это в один «постиндустриальный» промысел.
Экономист Ольга Бессонова описывает российскую экономику в категориях квази-рынка, в котором ключевое значение имеет не экономическая конкуренция, а практика раздач и механизмы распределения. Ключевой ресурс здесь – это не экономические преимущества, а лоббизм или близость к власти. Соответственно, это вертикаль власти и никакой иной визуализации здесь нет.
Политические влияние и коррупция – это два квазирыночных механизма, с помощью которой ведется борьба за государственные ресурсы. Показательно: при распределении ресурсов современная власть использует раздаточные механизмы советского типа, но упакованные в рыночную оболочку (тендер, торги и т.д.).
В отношениях Центра и регионов также работает Раздаток. Регионалист Н. Зубаревич высчитывает объёмы трансфертов регионам, делит их на количество жителей субъектов и часто приходит к выводам: непонятно почему этим регионам дали больше ресурсов, а другим меньше.
Ответ простой, но непрозрачный: так работает Раздаток. Здесь нет места прозрачности, но много лоббизма, внутриэлитных тем и откатов.
Рыночные механизмы проявляются как оболочка и в т.н. постиндустриализации. Г. Греф под видом постиндустриализации пытается получить контроль над сервисной экономикой в российских мегаполисах, пафосно объявляя это «экосистемой».
Такая «постиндустриализация» имеет мало общего с высокотехнологичным постиндустриальным производством, приносящим транснациональным корпорациям прибыль, сопоставимую с доходом всего экстенсивного Уклада России.
Эта эмитационная «постиндустриализация» вписывается в стремление некоторых элит подмять сегмент конкурентной экономики (розничная торговля, услуги, развлечения). План Г. Грефа превратить все это в один «постиндустриальный» промысел.
Федеральные промыслы
Создание федеральной территории «Сириус» (Краснодарский край) – прецедент, свидетельствующий о новых подходах региональной политики. «Сириус» будет иметь собственные органы публичной власти, сочетающие полномочия федеральных, региональных и муниципальных органов. В начале 2021 г. там появится свой врио, которому предстоит еще избраться.
Следующей федеральной территорией могут стать Кавказские Минеральные Воды (КМВ), которые будут выделены из территории Ставропольского края и части территории Кабардино-Балкарии. Другой вариант – Байкал.
Центр выделяет привлекательные территории, придает им особый статус и финансирование. Такая политика внешне напоминает китайский подход к крупным агломерациям, финансирование которых позволяет создавать точки роста.
Однако в случае России ситуация кажется иной: центр просто вычленяет нужные ему территории, дает им сверхфинансирование, а остальные региональные территории обрекаются на медленную деградацию.
Активизация механизма «федеральных территорий» – это признание невозможности комплексного развития регионов в ближайшие годы. Впрочем, в отношении «Сириуса» все проще: это любимое детище президента.
Появление в региональном управлении новой единицы с особыми полномочиями и финансированием – это еще один механизм перераспределения внутриэлитного влияния и создания высокорентабельных бизнесов за счет политических рычагов (промыслы).
Создание федеральной территории «Сириус» (Краснодарский край) – прецедент, свидетельствующий о новых подходах региональной политики. «Сириус» будет иметь собственные органы публичной власти, сочетающие полномочия федеральных, региональных и муниципальных органов. В начале 2021 г. там появится свой врио, которому предстоит еще избраться.
Следующей федеральной территорией могут стать Кавказские Минеральные Воды (КМВ), которые будут выделены из территории Ставропольского края и части территории Кабардино-Балкарии. Другой вариант – Байкал.
Центр выделяет привлекательные территории, придает им особый статус и финансирование. Такая политика внешне напоминает китайский подход к крупным агломерациям, финансирование которых позволяет создавать точки роста.
Однако в случае России ситуация кажется иной: центр просто вычленяет нужные ему территории, дает им сверхфинансирование, а остальные региональные территории обрекаются на медленную деградацию.
Активизация механизма «федеральных территорий» – это признание невозможности комплексного развития регионов в ближайшие годы. Впрочем, в отношении «Сириуса» все проще: это любимое детище президента.
Появление в региональном управлении новой единицы с особыми полномочиями и финансированием – это еще один механизм перераспределения внутриэлитного влияния и создания высокорентабельных бизнесов за счет политических рычагов (промыслы).
«Разоблачающее» разоблачение
Последнее «разоблачающие» расследования А. Навального, действительно, разоблачает. Трудно поверить, чтобы А. Навальный сам смог позвонить сотруднику ФСБ, представится чужим именем, выдать себя за сотрудника этой организации и получить всю информацию по поводу планов его отравления от офицера российских спецслужб.
При этом А. Навальный в разговоре практически не скрывает свой узнаваемый голос. Эта постановочная галиматья напоминает заявление А. Лукашенко о перехвате «разговоров Берлина с Варшавой» над которым в сентябре смеялись все соцсети.
Профанация – отличный способ поставить под сомнение возможные санкции Запада против России. А. Навальный это сделал: под давлением или без него – вопрос открытый и очень интересный.
Последнее «разоблачающие» расследования А. Навального, действительно, разоблачает. Трудно поверить, чтобы А. Навальный сам смог позвонить сотруднику ФСБ, представится чужим именем, выдать себя за сотрудника этой организации и получить всю информацию по поводу планов его отравления от офицера российских спецслужб.
При этом А. Навальный в разговоре практически не скрывает свой узнаваемый голос. Эта постановочная галиматья напоминает заявление А. Лукашенко о перехвате «разговоров Берлина с Варшавой» над которым в сентябре смеялись все соцсети.
Профанация – отличный способ поставить под сомнение возможные санкции Запада против России. А. Навальный это сделал: под давлением или без него – вопрос открытый и очень интересный.
От феодализма к постАбсолютизму
Ельцинская Россия быстро в начале 1990-х попыталась установить плебисцитарный режим, но это завершилось расстрелом парламента. Попытка провалилась, и Россия сползла в феодальную раздробленность.
Внутриэлитный баланс при Б. Ельцине: олигархи пируют на остатках государства и превращают его части в личные феоды или кормления.
Путинская Россия 2000-х гг.: политическая система эволюционирует от феодализма к абсолютизму. Свобода ограничена, власть и ресурсы сконцентрированы, а элементарный порядок обеспечен.
Внутриэлитный баланс при В. Путине: государство сохраняет контроль над общественными ресурсами, а клиентелы (вассалы, наместники и т.д.) тяготеют к сильному и властному Центру.
Режим кажется сильным, принимающим автократические формы, но ограничение свободы отнюдь не подразумевает высокий уровень государственности.
Государственное строительство при В. Путине следует классифицировать как пост-феодальное, раннесовременное, как жесткую концентрацию личной власти и практичный торг с наиболее могущественными социальными силами (Отторино Каппелли, Досовременное государственное строительство в постсоветской России, 2008 г.).
Что поменялось за 12 лет? Эра дорогой нефти уходит, а режим постоянно ищет ресурсы для укрепления своего абсолютизма. Ресурсов у Системы достаточно для того, чтобы воспроизводить себя, но недостаточно для развития общества и роста народонаселения.
Санкции и ковидокризис возвращают Россию к 1990-м годам, но абсолютизм при слабеющей ресурсной базе обречён на медленное угасание. Как в Венесуэле...
Ельцинская Россия быстро в начале 1990-х попыталась установить плебисцитарный режим, но это завершилось расстрелом парламента. Попытка провалилась, и Россия сползла в феодальную раздробленность.
Внутриэлитный баланс при Б. Ельцине: олигархи пируют на остатках государства и превращают его части в личные феоды или кормления.
Путинская Россия 2000-х гг.: политическая система эволюционирует от феодализма к абсолютизму. Свобода ограничена, власть и ресурсы сконцентрированы, а элементарный порядок обеспечен.
Внутриэлитный баланс при В. Путине: государство сохраняет контроль над общественными ресурсами, а клиентелы (вассалы, наместники и т.д.) тяготеют к сильному и властному Центру.
Режим кажется сильным, принимающим автократические формы, но ограничение свободы отнюдь не подразумевает высокий уровень государственности.
Государственное строительство при В. Путине следует классифицировать как пост-феодальное, раннесовременное, как жесткую концентрацию личной власти и практичный торг с наиболее могущественными социальными силами (Отторино Каппелли, Досовременное государственное строительство в постсоветской России, 2008 г.).
Что поменялось за 12 лет? Эра дорогой нефти уходит, а режим постоянно ищет ресурсы для укрепления своего абсолютизма. Ресурсов у Системы достаточно для того, чтобы воспроизводить себя, но недостаточно для развития общества и роста народонаселения.
Санкции и ковидокризис возвращают Россию к 1990-м годам, но абсолютизм при слабеющей ресурсной базе обречён на медленное угасание. Как в Венесуэле...
Перманентная самоизоляция
Восстановление российской экономики затянется, а декларируемые правительством параметры роста в ближайшие годы (на уровне 2-3 %) делают невозможным догоняющую модернизацию. Разрыв между странами золотого миллиарда и Россией в постковидный период будет увеличиваться. Структурных факторов роста благосостояния граждан нет.
Другой, не менее важный эффект, – это расширение класса бедных за счет уменьшение среднего класса. Высокий уровень «избыточных» смертей в ковидный год производит в обществе эффект бомбы замедленного действия и распространяет страх за свое будущее.
Также как и экономика, пассионарность общества будет восстанавливаться достаточно долго. Однако для жесткой и консервативной Системы – это благоприятный признак.
Думается, резкого выхода из пандемии не будет. Это значит, что Система получает возможность укрепить безсубьектность общества. Общество, которое ничего не решает и пассивно воспринимает посылы Системы. Общество, лишенное пассионарности. Общество, которое не надо мобилизовывать даже на образ внешнего врага. Общество в котором высокий уровень недовольства, но нет гражданской активности. Ролевая модель такого общества – перманентная самоизоляция.
Восстановление российской экономики затянется, а декларируемые правительством параметры роста в ближайшие годы (на уровне 2-3 %) делают невозможным догоняющую модернизацию. Разрыв между странами золотого миллиарда и Россией в постковидный период будет увеличиваться. Структурных факторов роста благосостояния граждан нет.
Другой, не менее важный эффект, – это расширение класса бедных за счет уменьшение среднего класса. Высокий уровень «избыточных» смертей в ковидный год производит в обществе эффект бомбы замедленного действия и распространяет страх за свое будущее.
Также как и экономика, пассионарность общества будет восстанавливаться достаточно долго. Однако для жесткой и консервативной Системы – это благоприятный признак.
Думается, резкого выхода из пандемии не будет. Это значит, что Система получает возможность укрепить безсубьектность общества. Общество, которое ничего не решает и пассивно воспринимает посылы Системы. Общество, лишенное пассионарности. Общество, которое не надо мобилизовывать даже на образ внешнего врага. Общество в котором высокий уровень недовольства, но нет гражданской активности. Ролевая модель такого общества – перманентная самоизоляция.
Эффект Моргенштерна
Медленно, но верно установки Системы в молодежной политике сменяются. Позитивная повестка («задача вырастить поколение патриотов») все больше заменяется негативной повесткой («лишь бы не протестовали»). Учитывая уровень социального недовольства – это неудивительно. Здесь можно говорить об эффекте Моргенштерна.
Позиционирование этого популярного рэпера основано на индифферентности ко всему, кроме собственных интересов. Однако, между делом он вставляет, что «власти (администрация Башкирии) ему разрешили материться». Безразличие ко всему, эгоизм и нарциссизм аккуратно сочетается с подчинением существующему порядку и Системе.
«Моральное» лидерство таких личностей ведет к формированию у молодежи антигражданской позиции и безразличному конформизму всего что не касается его самого лично (т.н. «Болото»). Такие жители-обыватели подходят для электоральных султанатов в регионах.
Это не простое морализаторство, а констатация тренда: деградация вузовского образования в регионах и вымирание поколения советской интеллигенции здесь показательны. Нынешние подростки в провинции рискуют стать менее приверженным интересам гражданственности и патриотизма. Тем более, что самые способные подростки уезжают из регионов учиться в Москву, Питер или за границу
Медленно, но верно установки Системы в молодежной политике сменяются. Позитивная повестка («задача вырастить поколение патриотов») все больше заменяется негативной повесткой («лишь бы не протестовали»). Учитывая уровень социального недовольства – это неудивительно. Здесь можно говорить об эффекте Моргенштерна.
Позиционирование этого популярного рэпера основано на индифферентности ко всему, кроме собственных интересов. Однако, между делом он вставляет, что «власти (администрация Башкирии) ему разрешили материться». Безразличие ко всему, эгоизм и нарциссизм аккуратно сочетается с подчинением существующему порядку и Системе.
«Моральное» лидерство таких личностей ведет к формированию у молодежи антигражданской позиции и безразличному конформизму всего что не касается его самого лично (т.н. «Болото»). Такие жители-обыватели подходят для электоральных султанатов в регионах.
Это не простое морализаторство, а констатация тренда: деградация вузовского образования в регионах и вымирание поколения советской интеллигенции здесь показательны. Нынешние подростки в провинции рискуют стать менее приверженным интересам гражданственности и патриотизма. Тем более, что самые способные подростки уезжают из регионов учиться в Москву, Питер или за границу
На фоне бедности и трущоб…
Позиционирование президента на Госсовете отражает желание Системы повысить его рейтинг. Президент заявил о целесообразно повышения МРОТ, а также сообщил о необходимости «вытаскивать из трущоб» людей (расселение аварийного и ветхого жилья). Явно с прицелом на пиар-эффект распространена новость о том, что В. Путин встретит Новый год в одном из регионов страны.
Основная повестка направлена на борьбу с бедностью. Соответственно, за счет этой повестки Система и планирует повысить свои рейтинги.
Впрочем, тут диалектика проста: чем больше борьбы с бедностью, тем обширнее, собственно, эта бедность в российском обществе.
Позиционирование президента на Госсовете отражает желание Системы повысить его рейтинг. Президент заявил о целесообразно повышения МРОТ, а также сообщил о необходимости «вытаскивать из трущоб» людей (расселение аварийного и ветхого жилья). Явно с прицелом на пиар-эффект распространена новость о том, что В. Путин встретит Новый год в одном из регионов страны.
Основная повестка направлена на борьбу с бедностью. Соответственно, за счет этой повестки Система и планирует повысить свои рейтинги.
Впрочем, тут диалектика проста: чем больше борьбы с бедностью, тем обширнее, собственно, эта бедность в российском обществе.
Закредитованность VS Голодный паек
Минувшей осенью крупные и промышленно развитые субъекты федерации (Тюменская, Челябинская, Свердловская области, Башкирия и др.) пытались принимать региональные бюджеты на 2021 г. со значительным дефицитом (10-14 %). Доля выпадающих доходов этих и др. регионов в период пандемии наиболее значительна (мировые цены на углеводороды; сокращение сектора розничной торговли и услуг).
У регионов дефицит собственных ресурсов, а темпы восстановления экономики недостаточны для оптимистичных прогнозов. Сейчас регионы просят у президента пожертвовать финансовой дисциплиной и разрешить им принимать бюджеты со значительным дефицитом (до 15 %), что означает дальнейший рост закредитованности.
Реформы в отношениях Центра и регионов давно назрели, однако Система на них не пойдет. Ситуация дошла до крайностей, каждая из которых плоха.
Позволив регионам занимать больше – есть риск получения новых Мордовий (региональный госдолг равен 211 % от ежегодных доходов регионов) и Ингушетий (федеральным Минфином введено внешнее финансовое управление).
Если же правительство проявит жесткость – региональные администрации перед думскими выборами окажутся один на один с масштабными социальными проблемами и риском протестного голосования.
Минувшей осенью крупные и промышленно развитые субъекты федерации (Тюменская, Челябинская, Свердловская области, Башкирия и др.) пытались принимать региональные бюджеты на 2021 г. со значительным дефицитом (10-14 %). Доля выпадающих доходов этих и др. регионов в период пандемии наиболее значительна (мировые цены на углеводороды; сокращение сектора розничной торговли и услуг).
У регионов дефицит собственных ресурсов, а темпы восстановления экономики недостаточны для оптимистичных прогнозов. Сейчас регионы просят у президента пожертвовать финансовой дисциплиной и разрешить им принимать бюджеты со значительным дефицитом (до 15 %), что означает дальнейший рост закредитованности.
Реформы в отношениях Центра и регионов давно назрели, однако Система на них не пойдет. Ситуация дошла до крайностей, каждая из которых плоха.
Позволив регионам занимать больше – есть риск получения новых Мордовий (региональный госдолг равен 211 % от ежегодных доходов регионов) и Ингушетий (федеральным Минфином введено внешнее финансовое управление).
Если же правительство проявит жесткость – региональные администрации перед думскими выборами окажутся один на один с масштабными социальными проблемами и риском протестного голосования.
Режим голосования: электоральный султанат
Дотационность и закредитованность регионов в 2021 г. усилится. У губернаторов есть только один ресурс, которым они могут заинтересовать Систему в 2021 г. Этот ресурс – голоса избирателей на думских выборах.
Голосование по поправкам в Конституцию выявило определенную закономерность: помимо электоральных султанатов Северного Кавказа запредельно лоялистские результаты (на уровне 80-90 % «За») дают еще и более закредитованные регионы, финансовое положение которых неустойчиво и требует постоянной помощи от Центра.
В 2021 г. таковых станет больше, соответственно, и вариант «электоральный султанат» станет преобладающий в еще большем количестве регионов.
Дотационность и закредитованность регионов в 2021 г. усилится. У губернаторов есть только один ресурс, которым они могут заинтересовать Систему в 2021 г. Этот ресурс – голоса избирателей на думских выборах.
Голосование по поправкам в Конституцию выявило определенную закономерность: помимо электоральных султанатов Северного Кавказа запредельно лоялистские результаты (на уровне 80-90 % «За») дают еще и более закредитованные регионы, финансовое положение которых неустойчиво и требует постоянной помощи от Центра.
В 2021 г. таковых станет больше, соответственно, и вариант «электоральный султанат» станет преобладающий в еще большем количестве регионов.
Вектор КонтрМодерна
Отсутствие роста доходов в российском обществе начиная с 2015 г. (посткрымский период) и низкие темпы восстановления благосостояния в ковидный год – это экономическая динамика не модерна, а контрмодерна. Посткрымские последствия кризиса наложились на ковидный кризис.
Учитывая, что в ближайшие 2-3 года даже самые оптимистичные прогнозы не обещают роста благосостояния общества, идеологическая стилистика контрмодерна может стать востребованной Системой.
Отличие модернистких обществ в их способности обеспечить устойчивый экономический рост и интенсивное высокотехнологичное развитие. Контрмодерн – это желание элит остаться у власти/кормушки при невозможности обеспечения даже догоняющей модернизации и роста благосостояния общества.
Контрмодерн – это отсутствие социальной ответственности у элит и их безразличие к социальной и межрегиональной деградации. Контрмодерн – это отсутствие моральной регуляции в обществе и управление на основе силовых рычагов.
Контрмодерн – это не просто консервативное охранительство, но идеология оправдания постоянных ограничений и досовременных социальных форматов (кормление, промыслы, рейдерство, репрессии, цензура и нивелирование значимости институтов выборов).
Контрмодерн – это не просвещение, а традиционные, иерархические (сословные) регуляторы в обществе.
Хорошая новость: современная Россия – это еще не контрмодерн, но риски сползания к нему есть. Контрмодерн в чистом виде – это Туркменистан, Таджикистан и Венесуэла.
Факторы противодействия контрмодерну: средний класс, вузовское образование, гражданский активизм, добровольчество, готовность общества отстаивать социальную справедливость, патриотизм. Состояние этих параметров в ближайшие годы определит перспективы противодействия российского общества контрмодернизму.
Отсутствие роста доходов в российском обществе начиная с 2015 г. (посткрымский период) и низкие темпы восстановления благосостояния в ковидный год – это экономическая динамика не модерна, а контрмодерна. Посткрымские последствия кризиса наложились на ковидный кризис.
Учитывая, что в ближайшие 2-3 года даже самые оптимистичные прогнозы не обещают роста благосостояния общества, идеологическая стилистика контрмодерна может стать востребованной Системой.
Отличие модернистких обществ в их способности обеспечить устойчивый экономический рост и интенсивное высокотехнологичное развитие. Контрмодерн – это желание элит остаться у власти/кормушки при невозможности обеспечения даже догоняющей модернизации и роста благосостояния общества.
Контрмодерн – это отсутствие социальной ответственности у элит и их безразличие к социальной и межрегиональной деградации. Контрмодерн – это отсутствие моральной регуляции в обществе и управление на основе силовых рычагов.
Контрмодерн – это не просто консервативное охранительство, но идеология оправдания постоянных ограничений и досовременных социальных форматов (кормление, промыслы, рейдерство, репрессии, цензура и нивелирование значимости институтов выборов).
Контрмодерн – это не просвещение, а традиционные, иерархические (сословные) регуляторы в обществе.
Хорошая новость: современная Россия – это еще не контрмодерн, но риски сползания к нему есть. Контрмодерн в чистом виде – это Туркменистан, Таджикистан и Венесуэла.
Факторы противодействия контрмодерну: средний класс, вузовское образование, гражданский активизм, добровольчество, готовность общества отстаивать социальную справедливость, патриотизм. Состояние этих параметров в ближайшие годы определит перспективы противодействия российского общества контрмодернизму.
Общество «ненужных»
Ковид-19 дал мощный импульс развитию не только удаленных форматов занятости, но и роботизации. Роботы не подвержены пандемии и их значение в производственном процессе будет только увеличиваться.
Д. Саскинд в книге «Будущее без работы: технология, автоматизация и стоит ли их бояться» говорит о новых вызовах человечества в эпоху роботизации. Роботизация способна обеспечить экономический рост и позволить не работать значительной части общества, однако это породит не менее существенные проблемы: справедливое распределение ресурсов, общественный контроль за технологиями и заполнение досуга. Поэтому, например, значение гуманитарных профессий будет возрастать: людям нужно будет помогать преодолеть экзистенциальный вакуум.
Российский Уклад с ее ограниченной и карабкающейся модернизацией давно уже сформировал свои алгоритмы реагирования на высокотехнологичные вызовы. Это повышение пенсионного возраста, завоз мигрантов из Центральной Азии и постоянное сокращение народонаселения.
Увеличивается численность бедных и находящихся на иждивении государства граждан, ограничивается гражданская активность, а досуг заполняется футболом, в котором российские команды гораздо чаще проигрывают нежели выигрывают.
Роботизация в России – это еще один шаг к обществу дотации и подачек, в котором правящий класс сохранит Ренту у себя и будет мелкими дольками ее распределять на расширяющийся слой бедных (безработные инвалиды, пенсионеры, провинциалы). Несогласным по-прежнему будет разрешено уезжать за границу. Это общество иерархии, почти сословное.
Экзистенциальный вакуум и ощущение ненужности общество будет заполнять уходом в себя (наркомания, алкоголизм) или религией, и здесь Ислам выглядит перспективно.
Высокотехнологичное развитие еще острее поставит вопросы о социальной справедливости, но решение этих проблем невозможно без субьектности гражданского общества.
России нужны эффективные алгоритмы преодоления огромного социально-экономического расслоения. Это главный источник социального напряжения и ограничитель пассионарности.
Ковид-19 дал мощный импульс развитию не только удаленных форматов занятости, но и роботизации. Роботы не подвержены пандемии и их значение в производственном процессе будет только увеличиваться.
Д. Саскинд в книге «Будущее без работы: технология, автоматизация и стоит ли их бояться» говорит о новых вызовах человечества в эпоху роботизации. Роботизация способна обеспечить экономический рост и позволить не работать значительной части общества, однако это породит не менее существенные проблемы: справедливое распределение ресурсов, общественный контроль за технологиями и заполнение досуга. Поэтому, например, значение гуманитарных профессий будет возрастать: людям нужно будет помогать преодолеть экзистенциальный вакуум.
Российский Уклад с ее ограниченной и карабкающейся модернизацией давно уже сформировал свои алгоритмы реагирования на высокотехнологичные вызовы. Это повышение пенсионного возраста, завоз мигрантов из Центральной Азии и постоянное сокращение народонаселения.
Увеличивается численность бедных и находящихся на иждивении государства граждан, ограничивается гражданская активность, а досуг заполняется футболом, в котором российские команды гораздо чаще проигрывают нежели выигрывают.
Роботизация в России – это еще один шаг к обществу дотации и подачек, в котором правящий класс сохранит Ренту у себя и будет мелкими дольками ее распределять на расширяющийся слой бедных (безработные инвалиды, пенсионеры, провинциалы). Несогласным по-прежнему будет разрешено уезжать за границу. Это общество иерархии, почти сословное.
Экзистенциальный вакуум и ощущение ненужности общество будет заполнять уходом в себя (наркомания, алкоголизм) или религией, и здесь Ислам выглядит перспективно.
Высокотехнологичное развитие еще острее поставит вопросы о социальной справедливости, но решение этих проблем невозможно без субьектности гражданского общества.
России нужны эффективные алгоритмы преодоления огромного социально-экономического расслоения. Это главный источник социального напряжения и ограничитель пассионарности.
Бюджеты противодействия
Пока еще действующий президент США Д. Трамп подписал бюджет США на 2021 г. финансовый год (не совпадает с календарным и начинается с 1 октября). На противодействие «влиянию России и ее попыткам посеять недоверие к демократическим институтам во всем мире» выделяется 290 млн $. Показательно, что на противодействие Китаю, экономика и потенциалы которого кратно выше, выделено примерно столько же (300 млн $).
В бюджете прописывается запрет на финансирование деятельности, которая может способствовать «стратегическим целям России и угрожает интересам нацбезопасности США». К таковым относится и арктическая стратегия России до 2035 г. и строительство Северного потока-2.
Вашингтон выделяет деньги на поддержку демократий в России и на постсоветском пространстве. Учитывая политическую турбулентность значимым для России может оказаться стремление США иметь больше влияния на республики Центральной Азии (формат 5+1). Центральная Азия – это буфер между Китаем и Россией, присутствие в котором США будет только увеличивать.
Пока еще действующий президент США Д. Трамп подписал бюджет США на 2021 г. финансовый год (не совпадает с календарным и начинается с 1 октября). На противодействие «влиянию России и ее попыткам посеять недоверие к демократическим институтам во всем мире» выделяется 290 млн $. Показательно, что на противодействие Китаю, экономика и потенциалы которого кратно выше, выделено примерно столько же (300 млн $).
В бюджете прописывается запрет на финансирование деятельности, которая может способствовать «стратегическим целям России и угрожает интересам нацбезопасности США». К таковым относится и арктическая стратегия России до 2035 г. и строительство Северного потока-2.
Вашингтон выделяет деньги на поддержку демократий в России и на постсоветском пространстве. Учитывая политическую турбулентность значимым для России может оказаться стремление США иметь больше влияния на республики Центральной Азии (формат 5+1). Центральная Азия – это буфер между Китаем и Россией, присутствие в котором США будет только увеличивать.
Процессы ковидного года
Ковидокризис, избрание президентом США Д. Байдена, поправки в Конституцию и усиление региональной асимметрии – наиболее значимые факторы, которые будут оказывать влияние на социальные процессы в России в ближайшие годы.
Поправки в Конституцию заложили основы для новой политической системы в стране, которая ведет к изменениям структуры общества. Растворяется средний класс, а с ним и гражданский активизм, усиливается социальная и региональная асимметрия, а опорой режима становятся аполитичные бедные.
Занятые выживанием люди испытывают апатию к политике, склонные к подданичеству, конформизму и легко подвержены манипулированию. Они ждут от государства дотаций и подачек, но не готовы отстаивать свои права на часть Ренты. С точки зрения правящего класса – это оптимальная категория, которая позволяет ему укреплять свое приоритетное право на Привилегии и Ренту.
Избрание Д. Байдена означает дополнительное давление США на Россию с целью ускорить нужный им транзит. Россия пытается вынудить А. Лукашенко уйти в отставку, аналогично, демократы в США требуют ухода В. Путина. Это обуславливает турбулентность Системы и поиск оптимальных сочетаний транзита и его векторов, который в следующем году продолжится.
Региональная асимметрия усиливает миграцию, обуславливает деградацию регионов и ставят под сомнение консервативный смысл государственности – сохранение территорий. Общество принимает тезис о неизменности территориальной целостности России (сверхценность), но требует развития территорий, а это учитывая состояние экономики кажется маловероятным в ближайшие годы.
Ковидокризис и невысокий потенциал восстановления экономики означает две тенденции: миролюбивую внешнюю политику и ужесточение контроля над обществом (цензура, репрессии, фискальный гнет и т.д.).
Два сценария:
Пассивное принятие обществом и дальнейшая эволюция Системы в сторону запретительной и экономически неэффективной модели.
Кризис власти и всплеск гражданского сопротивления, который, по крайней мере, заставит Систему меняться.
Ковидокризис, избрание президентом США Д. Байдена, поправки в Конституцию и усиление региональной асимметрии – наиболее значимые факторы, которые будут оказывать влияние на социальные процессы в России в ближайшие годы.
Поправки в Конституцию заложили основы для новой политической системы в стране, которая ведет к изменениям структуры общества. Растворяется средний класс, а с ним и гражданский активизм, усиливается социальная и региональная асимметрия, а опорой режима становятся аполитичные бедные.
Занятые выживанием люди испытывают апатию к политике, склонные к подданичеству, конформизму и легко подвержены манипулированию. Они ждут от государства дотаций и подачек, но не готовы отстаивать свои права на часть Ренты. С точки зрения правящего класса – это оптимальная категория, которая позволяет ему укреплять свое приоритетное право на Привилегии и Ренту.
Избрание Д. Байдена означает дополнительное давление США на Россию с целью ускорить нужный им транзит. Россия пытается вынудить А. Лукашенко уйти в отставку, аналогично, демократы в США требуют ухода В. Путина. Это обуславливает турбулентность Системы и поиск оптимальных сочетаний транзита и его векторов, который в следующем году продолжится.
Региональная асимметрия усиливает миграцию, обуславливает деградацию регионов и ставят под сомнение консервативный смысл государственности – сохранение территорий. Общество принимает тезис о неизменности территориальной целостности России (сверхценность), но требует развития территорий, а это учитывая состояние экономики кажется маловероятным в ближайшие годы.
Ковидокризис и невысокий потенциал восстановления экономики означает две тенденции: миролюбивую внешнюю политику и ужесточение контроля над обществом (цензура, репрессии, фискальный гнет и т.д.).
Два сценария:
Пассивное принятие обществом и дальнейшая эволюция Системы в сторону запретительной и экономически неэффективной модели.
Кризис власти и всплеск гражданского сопротивления, который, по крайней мере, заставит Систему меняться.