В Госдуме на площадке фракции «Справедливая Россия – за правду» обсудили эффективность госполитики в области патриотической печатной продукции. В дискуссии приняли участие представители творческой среды, депутатского корпуса, а также руководство толстых литературных журналов, культурных проектов, издательств и тд.
От писательского движения «Союз 24 февраля» в круглом столе приняли участие Александр Пелевин, Игорь Караулов, Дмитрий Артис, Андрей Рудалёв, Вячеслав Коновалов и я, Наталья Макеева. Впрочем, слово дали только Рудалёву, Караулову и Пелевину. И, если честно, смысловую составляющую выдали именно они. Доклады представителей Союза уже опубликованы в сети, а если говорить в целом о том, что обсуждалось, то это следующие темы:
✅ По мнению Александра Пелевина, поддерживать свою страну – это нормально. Российской культуре критично необходимо вернуться к норме.
✅ Также Пелевин обратил внимание на то, что многие парни, прошедшие фронт либо воюющие прямо сейчас хотят писать, но у них нет опыта, поэтому стоит подумать об основании специальной литмастерской для воинов СВО.
✅ Назрела необходимость введения цензуры. Причём как в плане содержания отдельных произведений, так и относительно недопущения реализации книг врагов России, выступающих против проведения Специальной военной операции ВС России на территории бывшей Украины и в ряде случаев – перечисляющих деньги ВСУ. При этом важно реализовывать механизм цензуры мудро. Одна из выступавших назвала это процессом избавления от паразитов.
В свою очередь, Александр Пелевин выступил против цензуры. По его мнению, недопустимы лишь поддержка, моральная и материальная, ВСУ и преступного Киевского режима, а также осуждение Спецоперации.
✅ То же, но относительно детской литературы. Сейчас детлит находится в крайне плачевном состоянии. Детская литература зачастую несёт разрушительные смыслы.
✅ Необходим Закон о творческих союзах для защиты прав и интересов писателей. При том, что нет чёткой формулировки, кого считать писателем.
✅ Нужна внятная система поддержки патриотических литературных журналов. (кто их читает – вопрос отдельный, требующий изучения). То, что доступно сейчас: небольшие суммы, которые трудно (иногда – практически невозможно) получить, при том, что и они не позволяют выпускать издание ежемесячно.
✅ Необходимость участия государства в медийной поддержке патриотической литературы. Читатель должен иметь возможность узнать о том, что выходит.
PS Свои мысли я сегодня опубликую отдельно.
От писательского движения «Союз 24 февраля» в круглом столе приняли участие Александр Пелевин, Игорь Караулов, Дмитрий Артис, Андрей Рудалёв, Вячеслав Коновалов и я, Наталья Макеева. Впрочем, слово дали только Рудалёву, Караулову и Пелевину. И, если честно, смысловую составляющую выдали именно они. Доклады представителей Союза уже опубликованы в сети, а если говорить в целом о том, что обсуждалось, то это следующие темы:
✅ По мнению Александра Пелевина, поддерживать свою страну – это нормально. Российской культуре критично необходимо вернуться к норме.
✅ Также Пелевин обратил внимание на то, что многие парни, прошедшие фронт либо воюющие прямо сейчас хотят писать, но у них нет опыта, поэтому стоит подумать об основании специальной литмастерской для воинов СВО.
✅ Назрела необходимость введения цензуры. Причём как в плане содержания отдельных произведений, так и относительно недопущения реализации книг врагов России, выступающих против проведения Специальной военной операции ВС России на территории бывшей Украины и в ряде случаев – перечисляющих деньги ВСУ. При этом важно реализовывать механизм цензуры мудро. Одна из выступавших назвала это процессом избавления от паразитов.
В свою очередь, Александр Пелевин выступил против цензуры. По его мнению, недопустимы лишь поддержка, моральная и материальная, ВСУ и преступного Киевского режима, а также осуждение Спецоперации.
✅ То же, но относительно детской литературы. Сейчас детлит находится в крайне плачевном состоянии. Детская литература зачастую несёт разрушительные смыслы.
✅ Необходим Закон о творческих союзах для защиты прав и интересов писателей. При том, что нет чёткой формулировки, кого считать писателем.
✅ Нужна внятная система поддержки патриотических литературных журналов. (кто их читает – вопрос отдельный, требующий изучения). То, что доступно сейчас: небольшие суммы, которые трудно (иногда – практически невозможно) получить, при том, что и они не позволяют выпускать издание ежемесячно.
✅ Необходимость участия государства в медийной поддержке патриотической литературы. Читатель должен иметь возможность узнать о том, что выходит.
PS Свои мысли я сегодня опубликую отдельно.
Важное дополнение по поводу вчерашнего круглого стола по литературе в Госдуме: Александр Пелевин выступил против цензуры. По его мнению, недопустимы лишь поддержка, моральная и материальная, ВСУ и преступного Киевского режима, а также осуждение Спецоперации. А ещё Саша обратил внимание на то, что многие парни, прошедшие фронт либо воюющие прямо сейчас хотят писать, но у них нет опыта, поэтому стоит подумать об основании специальной литмастерской для воинов СВО.
Forwarded from Daniel Orlov (Daniel Orlov)
- Когда мы победим либералов, мы по древним традициям заберём их скот и жён.
- С жёнами более-менее понятно, но куда мы денем скот, всех этих Быковых, Шендеровичей, как там её, Горалик.
- Горалик, кстати - она или он?
- Затрудняюсь ответить, но такую ответственность я на себя принимать не хочу, годы не те. Можно ограничиться только женами?
(Из подслушанного разговора двух членов Союза писателей России в кулуарах Думы)
- С жёнами более-менее понятно, но куда мы денем скот, всех этих Быковых, Шендеровичей, как там её, Горалик.
- Горалик, кстати - она или он?
- Затрудняюсь ответить, но такую ответственность я на себя принимать не хочу, годы не те. Можно ограничиться только женами?
(Из подслушанного разговора двух членов Союза писателей России в кулуарах Думы)
Forwarded from СОЮЗ 24 ФЕВРАЛЯ
Где наша повстанческая боевая литература?
Мягкая сила нашего государства – это то, что нужно использовать в интересах государства. Сейчас мы видим, по сути, приватизацию этой мягкой силы. Нечто совершенно бесконтрольное, люди так устроились, что за государственные деньги по своему усмотрению выбирают кого переводить, кого нет.
У нас разрушен институт критики, а в более широком плане вообще отсутствуют разговоры о литературе. Например, то, что делает Галина Юзефович – не разговор о литературе, а маркетинговые услуги издательствам. Разговора же о смыслах у нас нет, отсюда и нет профессионального сообщества.
Да, нужна профессиональная экспертиза, которая бы осуществляла инициативный отбор того, что нужно переводить, на какие языки и так далее. Должно быть какое-то агентство, которое будет этим заниматься в инициативном порядке. Рекомендовать авторов, соответствующих интересам государства, соответствующих требованиям профессионального сообщества и, кроме того, интересных рынку и организовывать эти переводы в других странах, особенно, в странах БРИКС, которые сейчас нас интересуют больше всего.
Надо сказать, что международный аспект нашей литературной деятельности сейчас становится все важнее, мы переключаемся, мы перестраиваемся на другие рынки, мы, в конце концов, возглавили восстание против мирового порядка. Где наша повстанческая боевая литература?
Мы с товарищами долго смотрели на то, как организации типа АСПИР возят с одной международной книжной ярмарки на другую авторов, может быть и хороших, но в эпоху СВО не сказавших об СВО ни одного слова. Такой у них принцип: ты не говоришь ни слова об СВО, за это тебя везут туда-сюда. В конце концов, мне это просто надоело, я пошел в Россотрудничество к Евгению Примакову, и мы решили сделать альтернативный проект: привезти в страны ближнего зарубежья поэтов и писателей, которые прямо заявляют о поддержке позиции государства. Тех, кто этим известен, кто едет для того, чтобы показать и сказать, что мы – нормальные люди, развивающие гуманистические традиции нашей литературы и поддерживающие Россию в нынешней ситуации. Те, кто способен рассказать об этом, о себе и о стране.
Первый у нас эксперимент был в Ереване. Туда вместе со мной поехали замечательные поэты и публицисты Андрей Полонский и Анна Долгарева. Мы думали, что нас там встретят какие-то нетвойнисты. На самом деле, там встретили очень внимательную и позитивно настроенную аудиторию. Я очень надеюсь, что такие проекты будут продолжаться. Надеюсь, что и вся международная деятельность, касающаяся нашей литературы, будет перестроена именно по этому принципу, чтобы доносить то, что сейчас важно нашему государству, нашему народу и то, чем мы можем заинтересовать публику, читателей в других странах.
Мне кажется, что это очень важно, потому что литература действует долго и на большом временном промежутке, и то, что мы сейчас скажем, по этому через пятьдесят лет будут судить о нашей эпохе.
Игорь КАРАУЛОВ
(выступление на круглом столе в Госдуме «Оценка эффективности госполитики в области поддержки периодической печати и книжной индустрии»).
Мягкая сила нашего государства – это то, что нужно использовать в интересах государства. Сейчас мы видим, по сути, приватизацию этой мягкой силы. Нечто совершенно бесконтрольное, люди так устроились, что за государственные деньги по своему усмотрению выбирают кого переводить, кого нет.
У нас разрушен институт критики, а в более широком плане вообще отсутствуют разговоры о литературе. Например, то, что делает Галина Юзефович – не разговор о литературе, а маркетинговые услуги издательствам. Разговора же о смыслах у нас нет, отсюда и нет профессионального сообщества.
Да, нужна профессиональная экспертиза, которая бы осуществляла инициативный отбор того, что нужно переводить, на какие языки и так далее. Должно быть какое-то агентство, которое будет этим заниматься в инициативном порядке. Рекомендовать авторов, соответствующих интересам государства, соответствующих требованиям профессионального сообщества и, кроме того, интересных рынку и организовывать эти переводы в других странах, особенно, в странах БРИКС, которые сейчас нас интересуют больше всего.
Надо сказать, что международный аспект нашей литературной деятельности сейчас становится все важнее, мы переключаемся, мы перестраиваемся на другие рынки, мы, в конце концов, возглавили восстание против мирового порядка. Где наша повстанческая боевая литература?
Мы с товарищами долго смотрели на то, как организации типа АСПИР возят с одной международной книжной ярмарки на другую авторов, может быть и хороших, но в эпоху СВО не сказавших об СВО ни одного слова. Такой у них принцип: ты не говоришь ни слова об СВО, за это тебя везут туда-сюда. В конце концов, мне это просто надоело, я пошел в Россотрудничество к Евгению Примакову, и мы решили сделать альтернативный проект: привезти в страны ближнего зарубежья поэтов и писателей, которые прямо заявляют о поддержке позиции государства. Тех, кто этим известен, кто едет для того, чтобы показать и сказать, что мы – нормальные люди, развивающие гуманистические традиции нашей литературы и поддерживающие Россию в нынешней ситуации. Те, кто способен рассказать об этом, о себе и о стране.
Первый у нас эксперимент был в Ереване. Туда вместе со мной поехали замечательные поэты и публицисты Андрей Полонский и Анна Долгарева. Мы думали, что нас там встретят какие-то нетвойнисты. На самом деле, там встретили очень внимательную и позитивно настроенную аудиторию. Я очень надеюсь, что такие проекты будут продолжаться. Надеюсь, что и вся международная деятельность, касающаяся нашей литературы, будет перестроена именно по этому принципу, чтобы доносить то, что сейчас важно нашему государству, нашему народу и то, чем мы можем заинтересовать публику, читателей в других странах.
Мне кажется, что это очень важно, потому что литература действует долго и на большом временном промежутке, и то, что мы сейчас скажем, по этому через пятьдесят лет будут судить о нашей эпохе.
Игорь КАРАУЛОВ
(выступление на круглом столе в Госдуме «Оценка эффективности госполитики в области поддержки периодической печати и книжной индустрии»).
В минувшее воскресенье, 26 января 2025 года, приняла участие в III Фиумарских чтениях, которые прошли в приятном атмосферном заведении «Старая школа». Мероприятие прошло под флагами «Другой России», Новороссии, Латгальской народной республики (русский регион в Латвии) и Республики Фиума.
Я прочла пять стихотворений: «Розы», «Событие», «На блокпостах», «О временно соединённых штатах Америки» и «Врагам». Они, именно в таком порядке, выложены здесь.
Приятно было слушать политически активных юношей и девушек. Вообще политизированная, но при этом – ещё и творческая молодёжь – лучшая часть нашего общества. Они могут в чём-то ошибаться, но где вы видели развитие без ошибок?
Я прочла пять стихотворений: «Розы», «Событие», «На блокпостах», «О временно соединённых штатах Америки» и «Врагам». Они, именно в таком порядке, выложены здесь.
Приятно было слушать политически активных юношей и девушек. Вообще политизированная, но при этом – ещё и творческая молодёжь – лучшая часть нашего общества. Они могут в чём-то ошибаться, но где вы видели развитие без ошибок?
Смыслы и техника: время опасных решений
нам как воздух необходим суверенитет во всём
В Госдуме, на площадке фракции «Справедливая Россия – за правду», 27 января 2025 года обсуждали судьбы русской литературы. Как государству поддержать патриотических авторов, нужна ли цензура и что вообще понимать под цензурой, а также эффективность госполитики в области патриотической печатной продукции. В дискуссии приняли участие представители творческой среды, депутатского корпуса, а также руководство толстых литературных журналов, культурных проектов, издательств и тд.
От писательского движения «Союз 24 февраля» в круглом столе приняли участие Александр Пелевин, Игорь Караулов, Дмитрий Артис, Андрей Рудалёв, Вячеслав Коновалов и я, Наталья Макеева. Впрочем, слово дали только Рудалёву, Караулову и Пелевину. И, если честно, смысловую составляющую выдали именно они.
Мне, так уж получилось, слова не дали. Но нет худа без добра – появился хороший повод оформить мысли в текст. На мой взгляд, на данный момент можно выделить два основных момента, два корня, из которых растут проблемы литературы. Но объединяет всё это тема суверенитета... Но – обо всём по порядку.
Читайте на сайте газеты "Завтра": https://zavtra.ru/blogs/smisli_i_tehnika_vremya_opasnih_reshenij
нам как воздух необходим суверенитет во всём
В Госдуме, на площадке фракции «Справедливая Россия – за правду», 27 января 2025 года обсуждали судьбы русской литературы. Как государству поддержать патриотических авторов, нужна ли цензура и что вообще понимать под цензурой, а также эффективность госполитики в области патриотической печатной продукции. В дискуссии приняли участие представители творческой среды, депутатского корпуса, а также руководство толстых литературных журналов, культурных проектов, издательств и тд.
От писательского движения «Союз 24 февраля» в круглом столе приняли участие Александр Пелевин, Игорь Караулов, Дмитрий Артис, Андрей Рудалёв, Вячеслав Коновалов и я, Наталья Макеева. Впрочем, слово дали только Рудалёву, Караулову и Пелевину. И, если честно, смысловую составляющую выдали именно они.
Мне, так уж получилось, слова не дали. Но нет худа без добра – появился хороший повод оформить мысли в текст. На мой взгляд, на данный момент можно выделить два основных момента, два корня, из которых растут проблемы литературы. Но объединяет всё это тема суверенитета... Но – обо всём по порядку.
Читайте на сайте газеты "Завтра": https://zavtra.ru/blogs/smisli_i_tehnika_vremya_opasnih_reshenij
zavtra.ru
Наталья Макеева: Смыслы и техника: время опасных решений
нам как воздух необходим суверенитет во всём
Forwarded from Наталья Макеева: только искусство⚡️ Z
❗️ Эссе. Я его давно обещала. Но не могла никак подступиться… А ещё тут теперь будет тэг #проза
ДОМÁ
Домá это не вещи. Дом – живое существо в мире предметов, людей и зверей, застывшее между ними и с ними внутри. И как всему живому, домам приходится умирать. Иногда так бывает, что они умирают не полностью. Их не сносят до основания, не вывозят на шустрых, шумных грузовиках обломки и бетонную пыль, оставляя только воспоминания и фотографии, а бросают на произвол времени – на недели, месяца, годы. Это может быть переселенная когда-то заброшка: люди захотели уйти, и ушли, бросив дом. Это может быть здание или некое жилище, к которому прикоснулась война. И тогда дом зависает между жизнью и смертью, становится домом-полупризраком и живёт какой-то своей призрачной жизнью. Именно живёт, потому что он – живой.
Люди – душа дома, живущие в нём, как душа живёт в теле. С той лишь разницей, что дом без людей не превращается в гору зловонной материи и может однажды заново наполниться, загудеть, заголосить, затопотать. Но если его не снести, либо наоборот, не восстановить, не наполнить людьми и их детьми, зверями, страстями, вещами, то он может продолжать жить такой жизнью сколько угодно долго. Пока не развалится окончательно, но и тогда внутри его плоти будет что-то происходить – что-то будет гудеть, вздрагивать, плакать. И у этой жизни, как и у любой другой, есть вполне видимые, ощутимые признаки, и это не только те чувства, эмоции, состояния, которые переживаем мы, находясь в этих домах или рядом с ними.
Приборы всё видят и слышат - фото, видео, аудио... Вот стоишь, например, рядом с домом, в который было попадание, серьёзное попадание. Давно уже, больше года стоит этот изуродованный, искалеченный дом, а его по какой-то причине всё не разбирают, не сносят, но и не чинят. Ведь мы же умеем лечить не только себе подобных и наших теплокровных младших. Ставим железные палки, привозим раствор, зашиваем раны, приделываем новые части тела домам, чтобы людям было не так страшно ходить, чтобы глядя на «а он как новенький» люди на долю секунды решили, что ничего не было, что вот он, стоит, и, кажется, даже трещинки вроде там же...
Пятиэтажки Мариуполя – по ним прошла война. С одной стороны посмотришь – вроде почти целые, а с другой – змеиные переплетение жил-арматурин, вывороченный бетон и повисшие на проводах, по которым уже никогда не заструится ток, предметы быта. И подвал, под этим всем чернеет подвал, про него известно страшное. Через провал что-то видно, но глаза отказываются туда смотреть.
И вдруг слышишь, что-то упало между захолодалых стен. Хотя знаешь, что там никого нет, не может быть, не должно быть, это опасное место, туда никого не пускают, да и никто сам не пойдёт – там нет ценного, там только ветошь, пустошь и смерть. Что-то упало. Какой-то лист железа вдруг от не очень-то сильного ветра отклоняется в сторону со скрипом, грохотом, потом возвращается обратно и с лязгом бьёт о стену. Здесь тихо, и от каждого звука становится физически больно. Ветер воет, что-то осыпается и хрустит в пустоте. «Может, уже поедем» - еле слышно произносит кто-то, не решаясь шуметь.
Дыры в асфальте, нога манекена в канаве. Откуда здесь нога манекена? Россыпь бумаг – газеты, обрывки обоев, обломок детской гитары. И этот запах: заброшенности, которая больше уже никогда не станет жизнью. Кажется, даже когда эти дома разберут – аккуратно, чтобы найти и похоронить тела, которые где-то тут лежат уже много месяцев, когда выстроят новое жильё, раскрасят его яркими красками, соорудят заборы и детские площадки, посадят деревья, устроят клумбы и установят фонари, даже тогда останется этот запах.
И какая-то ветка в безветренный день, когда внезапно стихнут все звуки, со страшным грохотом ударится о пустоту.
Наталья Макеева, @nmakeeva
9 марта (Севастополь) – 5 декабря (глубины Реальной России) 2024 года #проза
ДОМÁ
Домá это не вещи. Дом – живое существо в мире предметов, людей и зверей, застывшее между ними и с ними внутри. И как всему живому, домам приходится умирать. Иногда так бывает, что они умирают не полностью. Их не сносят до основания, не вывозят на шустрых, шумных грузовиках обломки и бетонную пыль, оставляя только воспоминания и фотографии, а бросают на произвол времени – на недели, месяца, годы. Это может быть переселенная когда-то заброшка: люди захотели уйти, и ушли, бросив дом. Это может быть здание или некое жилище, к которому прикоснулась война. И тогда дом зависает между жизнью и смертью, становится домом-полупризраком и живёт какой-то своей призрачной жизнью. Именно живёт, потому что он – живой.
Люди – душа дома, живущие в нём, как душа живёт в теле. С той лишь разницей, что дом без людей не превращается в гору зловонной материи и может однажды заново наполниться, загудеть, заголосить, затопотать. Но если его не снести, либо наоборот, не восстановить, не наполнить людьми и их детьми, зверями, страстями, вещами, то он может продолжать жить такой жизнью сколько угодно долго. Пока не развалится окончательно, но и тогда внутри его плоти будет что-то происходить – что-то будет гудеть, вздрагивать, плакать. И у этой жизни, как и у любой другой, есть вполне видимые, ощутимые признаки, и это не только те чувства, эмоции, состояния, которые переживаем мы, находясь в этих домах или рядом с ними.
Приборы всё видят и слышат - фото, видео, аудио... Вот стоишь, например, рядом с домом, в который было попадание, серьёзное попадание. Давно уже, больше года стоит этот изуродованный, искалеченный дом, а его по какой-то причине всё не разбирают, не сносят, но и не чинят. Ведь мы же умеем лечить не только себе подобных и наших теплокровных младших. Ставим железные палки, привозим раствор, зашиваем раны, приделываем новые части тела домам, чтобы людям было не так страшно ходить, чтобы глядя на «а он как новенький» люди на долю секунды решили, что ничего не было, что вот он, стоит, и, кажется, даже трещинки вроде там же...
Пятиэтажки Мариуполя – по ним прошла война. С одной стороны посмотришь – вроде почти целые, а с другой – змеиные переплетение жил-арматурин, вывороченный бетон и повисшие на проводах, по которым уже никогда не заструится ток, предметы быта. И подвал, под этим всем чернеет подвал, про него известно страшное. Через провал что-то видно, но глаза отказываются туда смотреть.
И вдруг слышишь, что-то упало между захолодалых стен. Хотя знаешь, что там никого нет, не может быть, не должно быть, это опасное место, туда никого не пускают, да и никто сам не пойдёт – там нет ценного, там только ветошь, пустошь и смерть. Что-то упало. Какой-то лист железа вдруг от не очень-то сильного ветра отклоняется в сторону со скрипом, грохотом, потом возвращается обратно и с лязгом бьёт о стену. Здесь тихо, и от каждого звука становится физически больно. Ветер воет, что-то осыпается и хрустит в пустоте. «Может, уже поедем» - еле слышно произносит кто-то, не решаясь шуметь.
Дыры в асфальте, нога манекена в канаве. Откуда здесь нога манекена? Россыпь бумаг – газеты, обрывки обоев, обломок детской гитары. И этот запах: заброшенности, которая больше уже никогда не станет жизнью. Кажется, даже когда эти дома разберут – аккуратно, чтобы найти и похоронить тела, которые где-то тут лежат уже много месяцев, когда выстроят новое жильё, раскрасят его яркими красками, соорудят заборы и детские площадки, посадят деревья, устроят клумбы и установят фонари, даже тогда останется этот запах.
И какая-то ветка в безветренный день, когда внезапно стихнут все звуки, со страшным грохотом ударится о пустоту.
Наталья Макеева, @nmakeeva
9 марта (Севастополь) – 5 декабря (глубины Реальной России) 2024 года #проза
Forwarded from Наталья Макеева: только искусство⚡️ Z
ДОМОЙ
Дорога. За окнами - степь
Колышется, шепчет и стонет.
Сети, как положено, нет.
Есть счастье в девятом вагоне.
И... берег ласкает волна.
Но не у нас и не с нами.
Гибридная бродит война,
Бросаясь на ветер словами.
Мы - листья на этом ветру,
Летящие в чьи-то ладони,
Которые нас перетрут...
Но - счастье в девятом вагоне.
Наталья Макеева, @nmakeeva
1-2 июля 2024 года,
дорога с Имперского Юга в Москву #поэзия
Дорога. За окнами - степь
Колышется, шепчет и стонет.
Сети, как положено, нет.
Есть счастье в девятом вагоне.
И... берег ласкает волна.
Но не у нас и не с нами.
Гибридная бродит война,
Бросаясь на ветер словами.
Мы - листья на этом ветру,
Летящие в чьи-то ладони,
Которые нас перетрут...
Но - счастье в девятом вагоне.
Наталья Макеева, @nmakeeva
1-2 июля 2024 года,
дорога с Имперского Юга в Москву #поэзия
Forwarded from Наталья Макеева: только искусство⚡️ Z
Продолжаем рубрику «Не вошло в Поэзию русской зимы»!
ПО ДОРОГЕ В ГЕНИЧЕСК
(в день катастрофы на Каховской ГЭС)
Двигаться на тлеющий закат,
Мчать навстречу стрелам и потопу,
Где, сорвавшись с привязи, вода
Заливает выжженные тропы.
В сумерках невысказанных слов
Скомканы молитвы и проклятья.
Схлынут воды. Но не смоют кровь.
Мы и вправду более не братья.
«…с братом Колей*…»? Поле замерло -
Чёрное, безжизненное поле.
Стынет не взошедшее зерно,
Мёртвою прикрытое землёю.
Здесь когда-то будет урожай,
Здесь когда-то соберутся снопы…
Помечтай об этом, помечтай
По дороге к стрелам и потопу.
* «Стоим в поле с братом Колей…» - песня Александра Ф Скляра
#не_вошло_в_поэзию_русской_зимы, #поэзия_русской_зимы, #поэзия_русского_лета, #стихи_Макеевой, #эксмо, #ТВ_новости
ПО ДОРОГЕ В ГЕНИЧЕСК
(в день катастрофы на Каховской ГЭС)
Двигаться на тлеющий закат,
Мчать навстречу стрелам и потопу,
Где, сорвавшись с привязи, вода
Заливает выжженные тропы.
В сумерках невысказанных слов
Скомканы молитвы и проклятья.
Схлынут воды. Но не смоют кровь.
Мы и вправду более не братья.
«…с братом Колей*…»? Поле замерло -
Чёрное, безжизненное поле.
Стынет не взошедшее зерно,
Мёртвою прикрытое землёю.
Здесь когда-то будет урожай,
Здесь когда-то соберутся снопы…
Помечтай об этом, помечтай
По дороге к стрелам и потопу.
* «Стоим в поле с братом Колей…» - песня Александра Ф Скляра
#не_вошло_в_поэзию_русской_зимы, #поэзия_русской_зимы, #поэзия_русского_лета, #стихи_Макеевой, #эксмо, #ТВ_новости
Forwarded from СОЮЗ 24 ФЕВРАЛЯ
Наталья МАКЕЕВА пишет:
"Отсутствие чёткой смысловой матрицы сказывается и на качестве выходящих текстов, и на тех посылах, которые они несут. Что такое хорошо, а что такое плохо? Большинство даже патриотических деятелей искусства, книжного бизнеса в лучшем случае способны сформулировать лишь основные тезисы: поддерживать СВО хорошо, а не поддерживать – плохо. А дальше что? А отношения между людьми, а семья? Ну и как тут искать ответы на вопросы, когда по федеральным каналам по-прежнему идут идиотские шоу, да и в целом наше ТВ – копия американского, только лет 25 назад?
У кого есть смысловая матрица? Её сейчас, похоже, нет ни у кого. Включая российские политические элиты. Что же касается экспертного сообщества, то тут – сколько экспертов, столько и матриц. Чёткого понимания нет, похоже, ни у кого. Что и зачем писать? Что и зачем читать? Что хорошо, что плохо?
Я ни в коем случае не хочу сказать, что мы должны запихать культуру в некое прокрустово ложе, наподобие того, что было в позднем СССР. Я говорю о том, что сверху вниз должны быть спущены главные тезисы, а для этого они должны быть выработаны и приняты на вооружение элитой. Тогда внизу всё выстроится естественным образом. Но для того, чтобы это было полноценно реализовано, сама элита должна преобразиться и изгнать из себя «шестую колонну». А цензура, как правильно говорит Александр Пелевин, должна заключаться лишь в удалении из культурного поля противников России".
https://zavtra.ru/blogs/smisli_i_tehnika_vremya_opasnih_reshenij
"Отсутствие чёткой смысловой матрицы сказывается и на качестве выходящих текстов, и на тех посылах, которые они несут. Что такое хорошо, а что такое плохо? Большинство даже патриотических деятелей искусства, книжного бизнеса в лучшем случае способны сформулировать лишь основные тезисы: поддерживать СВО хорошо, а не поддерживать – плохо. А дальше что? А отношения между людьми, а семья? Ну и как тут искать ответы на вопросы, когда по федеральным каналам по-прежнему идут идиотские шоу, да и в целом наше ТВ – копия американского, только лет 25 назад?
У кого есть смысловая матрица? Её сейчас, похоже, нет ни у кого. Включая российские политические элиты. Что же касается экспертного сообщества, то тут – сколько экспертов, столько и матриц. Чёткого понимания нет, похоже, ни у кого. Что и зачем писать? Что и зачем читать? Что хорошо, что плохо?
Я ни в коем случае не хочу сказать, что мы должны запихать культуру в некое прокрустово ложе, наподобие того, что было в позднем СССР. Я говорю о том, что сверху вниз должны быть спущены главные тезисы, а для этого они должны быть выработаны и приняты на вооружение элитой. Тогда внизу всё выстроится естественным образом. Но для того, чтобы это было полноценно реализовано, сама элита должна преобразиться и изгнать из себя «шестую колонну». А цензура, как правильно говорит Александр Пелевин, должна заключаться лишь в удалении из культурного поля противников России".
https://zavtra.ru/blogs/smisli_i_tehnika_vremya_opasnih_reshenij
zavtra.ru
Наталья Макеева: Смыслы и техника: время опасных решений
нам как воздух необходим суверенитет во всём