Книги | Блог о литературе
11.1K subscribers
362 photos
141 videos
1 file
478 links
Блог о книгах и природе

Здесь: русская классика, поэзия, зарубежная проза, биографии авторов, зарисовки о природе и тёплое общение

Вопросы и предложения - @mari_impression Марина

Материалы на канале носят справочный характер и рекламой не являются
加入频道
«СИДДХАРТХА»

Доброе утро, дорогие друзья! 📕

Сегодня предлагаю поговорить о романе Германа Гессе «Сиддхартха», с которого началось мое знакомство и увлечение творчеством писателя. Он был опубликован в 1922 году.

Этот роман представляет собой притчу о молодом брахмане (члене высшей касты в индуизме) Сиддхартхе и его друге Говинде. Его принято называть «индийской поэмой», хотя только первая часть произведения отражает индийскую религию, а вторая посвящена различным направлениям китайской и освобождению от индийского мышления.
Гессе в письме Стефану Цвейгу писал: «Мой святой облачен в индийские одежды, но его мудрость ближе к Лао-Цзы, чем к Готаме».
Даже имена главных героев автором выбраны не случайно, ведь Сиддхартха - это имя Будды Шакьямуни, данное ему при рождении, а Говинда - одно из имен Кришны и Вишну в индуизме.

С первых страниц романа мы узнаем, что главный герой вырос среди девственной природы, вдали от цивилизации с ее разрушающими соблазнами. Сиддхартха, сын брахмана, в совершенстве овладел всеми религиозными служениями индуизма: священными омовениями и жертвоприношениями, искусством наблюдения и медитации, умением чувствовать в себе атман, т.е. свое индивидуальное духовное начало, душу всего сущего.
Он обучился изысканным манерам, овладел светской речью, приобрел красивый внешний вид. Все любили его: отец, мать, дочери брахманов, его друг Говинда. Однако, все происходящее казалось ему бесполезным. Сиддхартха почувствовал, что знания, которые он получил от своего отца и других наставников, исчерпали себя. Ни знания, ни священные служения не помогли герою найти свое истинное «Я», духовное начало или Атман.
Мудрые брахманы владеют знанием о том, что душа человека – это весь мир. Но герой не встретил ни одного, кто бы жил этим знанием, претворил бы его в явь, отыскал свой атман.

Сиддхартха становится саманом (аскетом и нищим) и отправляется на поиски истины в паломничество вместе с другими аскетами, отшельниками, кто странствует в полном одиночестве. Его верный друг Говинда следует за Сиддхартхой.
Главный герой три года находится у саман. Он в совершенстве овладевает всем формами аскетизма: носит бедную накидку, постится (употребляет только сырую пищу один раз в день), занимается добровольным самоистязанием (намеренным причинением боли), останавливает дыхание и успокаивает сердцебиение.
Цель Сиддхартхи у саман – это освобождение от самости через медитацию, через переселение из своего «Я» в другие обличия (животных, растений, камней). Герой стремится победить, уничтожить свое «Я», заглушив в своем сердце всевозможные желания и страсти.

Вспоминая архетипы личности Карла Юнга, самость - это центр личности, цель, к которой люди постоянно стремятся, но которой редко достигают, это та стадия просветления, в которой можно находиться на позиции наблюдателя и смотреть на себя без эмоций, причин и оценки. Самость - это единство сознательного (ЭГО) и бессознательного в человеке.
Юнг метафорически сравнивал Самость с бабочкой: «У бабочки есть состояние куколки и состояние, когда она расправляет свои крылышки. Но мы не можем всегда быть в режиме расправленных крыльев – время от времени нам необходимо возвращаться в состояние куколки, обождать, переварить, ассимилировать, метаболизировать какой-то пережитый опыт, подержать этот опыт внутри себя – и только потом вновь расправить крылья и отправиться в следующий полет. Эти циклы расширения и сжатия – это циклы нашей жизни.»

Можно ли достигнуть гармонии и просветления всячески уничтожая себя?

Через некоторое время герой романа понимает, что освобождение от самости не приведет его к желанному результату и обретению своего «Я». Кроме того, юноша осознает, что учение (в данном случае саман) затмевает истинный свет на пути самопознания, мешает постигать свой внутренний мир.

Услышав о Готаме Будде, достигшем просветления, Сиддхартха вместе с другом отправляется в путь в надежде получить знание из уст Просветленного.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе #Сиддхартха
«НАРЦИСС И ГОЛЬДМУНД»

Доброе утро, всем! 📕

Сегодня мы поговорим романе Германа Гессе «Нарцисс и Гольдмунд». Он был опубликован в 1930 году и относится к позднему периоду творчества автора.

В этом произведении Гессе погружает читателя в символический мир, далекий от реального исторического контекста. Действие романа происходит в Средние века, но у Гессе — это не конкретная эпоха, а вольно стилизованное время. Вместе с поэтами романтизма автор возвращается в Средневековье, создавая иллюзию погружения, но характерная реалистичность действует вопреки всему романтически признанному, мечтательному и поэтическому, не только при описании чумы. Во всей своей полноте автор представляет картину сословий и профессий, в контрасте со странствующими пилигримами и художниками, с одной стороны; и монахами, крестьянами, бюргерами, рыцарями, с другой стороны.

Само название романа, состоящее
из имен двух героев, символично.
Гольдмунд, равный каштану, воплощает собой сферу материнского, стремление к чувственному пониманию действительности. Гольдмунд —
это горизонталь, символизирующая непрерывное течение, движение вперед, странствие. Кстати, есть альтернативное название героя - Златоуст (в зависимости от перевода).
Нарцисс, тождественный монастырю, символизирует мужское, духовное начало, созерцательный и аналитический принцип существования. Нарцисс — вертикаль, движение вверх к Божественному свету.

Гессе начинает историю с каштана, который стоит перед полукруглой аркой входа в монастырь Мариабронн. Мы постепенно узнаём, что дерево завёз один римский паломник, и что оно по-своему очаровывало каждого человека в монастыре, будь то школяр, послушник или настоятель.
Каштан — как дерево — символизирует приход и уход, цикл жизни и смерти. Арка, рядом с которой растёт дерево, символизирует небесный свод, что подчёркивает и усиливает христианский аспект дерева.
Между тем каштан — личный символ Гольдмунда. Когда мальчик приезжает в Мариабронн вместе со своим отцом, он сразу замечает дерево и интересуется его названием. Примечательно, что в конце романа Гольдмунд возвращается к каштану в монастыре.
Герой как будто движется по параболе, достигая вершины своего развития и вновь возвращается в исходную точку, с которой все началось. Таким образом, история фактически закольцовывается. В начале романа Гольдмунд прибывает в монастырь, и в конце возвращается туда же; направляет его к истинной природе Нарцисс, и умирает он на руках у Нарцисса; пробуждает его сон о матери, и умирает он с мечтой о Праматери Еве, с которой породнится под землей.

В «Нарциссе и Гольдмунде» воплощаются две основные формы образа творческого человека: мыслитель и мечтатель; аскет и находящийся в самом цвету; тот, кто все делает ясным, и тот, кто ребячлив. Оба родственны друг другу при всей их противоречивости, оба же одиноки.

Нарцисс — это «мир отца», то важное в душе, что воплощает ум, рассудок, способность анализировать, логику, организацию и контроль. Его символы в романе чаще легкие, едва уловимые.
«Мы, люди духа, — говорит Нарцисс Гольдмунду, — хотя часто как будто и руководим и управляем вами, не живем в полноте, мы живем сухо... Ваша родина — земля, наша — идея. Ваша опасность — потонуть в чувственном мире, наша — за- дохнуться в безвоздушном пространстве. Ты — художник, я — мыслитель. Ты спишь на груди матери, я бодрствую в пустыне. Мне светит солнце, тебе — луна и звезды...».

Разница между Нарциссом и Гольдмундом заключена в функции интуиции у этих противоположных героев. Для Нарцисса понимание ее постоянно переходит в наличие информации и знаний о других. Нарцисс способен разглядеть в людях
скрытые процессы и описать их, объяснить смысл и значение, причины их возникновения. Он понимает, что Гольдмунд не предназначен для аскезы, жизни в монастыре, его путь иной. Он должен, по мнению Нарцисса, выйти в море жизни и найти свою природу так же полно, как он сделал это в монастыре.


📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе #НарциссИГольдмунд
«РОСХАЛЬДЕ»

Доброе утро, дорогие книголюбы!📕

Сегодня мы увидим другого Гессе, поговорим о раннем периоде творчества автора на примере романа «Росхальде». Это автобиографичное произведение увидело свет в 1913 году.

Действие романа разворачивается в поместье Росхальде, в котором поселился художник с женой и двумя сыновьями. С первых же строк произведения Гессе передаёт атмосферу заброшенного места «с заросшими садовыми дорожками, замшелыми скамьями, ветхими лестницами и одичалым дремучим парком». После покупки имения новый владелец приводит в порядок дом, строит мастерскую для работы, в которой проводит большую часть своего времени. Однако, спустя годы, постоянные раздоры в семье приводят к отъезду старшего сына в иногороднюю школу, а художник поселяется в небольшой пристройке рядом мастерской, оставив усадьбу жене и младшему сыну.
Именно он остаётся единственным связующим звеном между охладевшими супругами, которые вступают в борьбу за внимание ребенка:

«Маленький Пьер был не только любимцем обоих родителей и единственным связующим звеном меж отцом и матерью, благодаря которому сохранялись хоть какие-то отношения между господским домом и мастерской; собственно говоря, он был также единственным хозяином и собственником Росхальде. Господин Верагут обитал исключительно в своей мастерской и вокруг лесного озерца, а также в давних лесных охотничьих угодьях, жена его хозяйничала в большом доме, ей принадлежали лужайка, липовая и каштановая рощи, и каждый из них появлялся на территории другого лишь изредка и как гость, если не считать трапез, которые художник вкушал большей частью в господском доме. Один лишь маленький Пьер не признавал это разграничение жизни и раздел территории, даже вряд ли о них догадывался….<….>…Он ощущал себя хозяином и подопечным маменькиных горничных, а равно и папенькина камердинера Роберта, был сыном хозяйки дома для гостей матери и сыном художника для господ, которые порой приходили в папенькину мастерскую и говорили по-французски, а карандашные, живописные и фотографические портреты мальчика висели и в спальне отца, и в старом доме, в оклеенных светлыми обоями комнатах маменьки. Пьеру жилось очень хорошо, даже лучше, нежели детям, чьи родители живут в добром согласии; воспитание его не подчинялось никакой программе, и если на маменькиной территории у него иной раз земля горела под ногами, он находил надежное прибежище возле лесного озерца».

В какой момент отношения между супругами переходят черту, после которой пропасть становится непреодолимой?

Две личности: талантливый, известный, увлечённый своим делом художник, и замкнутая, посвятившая свою жизнь детям, женщина, связанная с миром искусства исключительно игрой на фортепиано.

Что общего у этих людей, один из которых способен отдаваться полностью своему творчеству, только в нем находя наслаждение, и другой практичной и сильной, научившейся быть незаметной и довольствоваться малым?

Возможно их брак был обречён с самого начала, ведь духовного родства между супругами, а также отцом и старшим сыном в романе не наблюдается.
Маленький мальчик становится заложником неудачного брака и родителей, которые его обожают.

Как часто появляется он на полотнах отца, который ловит счастливые мгновения, проводя время с малышом: «Ничто на свете так его не радовало и так не будоражило в нем всю сокровенную доброту и беспомощную нежность, как ощущение, что он идет рядом с сыном, приноравливаясь к его маленьким шажкам и держа в своей легкую, доверчивую руку ребенка».

Весь свой чувственный мир, переживания и неудовлетворённость жизнью, художник переносит в многочисленные работы, именно в пейзажах и зарисовках он отражает своё настроение, выплескивая его на холст.

Однако, внезапно в этот «запущенный и поросший бурьяном семейный сад» вторгается успешный друг героя, который живет полной жизнью, путешествует по разным странам, полон сил и энергии.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе #Росхальде
Доброе утро всем! 📕


Предлагаю Вам сегодня немного развлечься и поучаствовать в викторине по творчеству Германа Гессе в формате Quiz.

🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸

🚘 🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠

Ссылка для прохождения 😒

t.me/QuizBot?start=TwTZUq0e

Участник, показавший лучший результат, подписанный на этот канал, получит небольшой подарок 🎁 от меня! 💃

Желаю всем удачи и победы! 🍾 🏆
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Дорогие друзья! 📕

Поздравляю всех участников, дошедших до финала! 🎊
⭐️ Ура!! ⭐️

Мне очень хотелось составить для Вас интересные вопросы и немного скрасить первые трудовые будни интеллектуальной игрой.

Буду признательна, если Вы напишете свои впечатления от викторины и поделитесь результатами в комментариях.

Мне будет очень приятно 😊

Было ли Вам комфортно и интересно?

А победителя сегодняшней игры мы определим уже завтра 16.03 🏆
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
📎📎📎📎📎
📎 📎📎📎📎📎📎📎📍

Совсем недавно я приняла участие в рубрике «Взгляд читателя» у писательницы Натальи Струтинской и получила вот такую замечательную книгу в подарок.
Как приятно, что это событие почти совпало с днем рождения канала!


С творчеством Айрис Мердок я знакома давно и обожаю ее слог, мысли, прекрасно выписанных персонажей и нестандартные сюжеты.
Да и моя мама поклонница ее творчества и, как мне кажется, прочитала из моей библиотеки даже больше книг автора, чем я.

Наташа, сердечно благодарю за чудесный подарок. Этого романа еще нет в моей коллекции, да и в магазинах он только появился!😊

#мыслиокнигах #книги #книжныеновинки #подарокы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Всем доброе утро!📕

Сегодня предлагаю начать серию разговоров о биографии Германа Гессе.
Давайте вместе посмотрим какие таланты, черты характера, семейные традиции и устои унаследовал Герман от своих родственников.

Дедушка писателя по материнской линии, Герман Гундерт (немецкий миссионер, ученый и лингвист) родился 4 февраля 1814 года в Штутгарте в семье Людвига Гундерта и Кристианы Энслин и стал третьим ребенком пары. Его отец был секретарем Библейского общества и основал миссионерский журнал в 1823 году, что дало юному Гундерту первый опыт печати и публикации. В возрасте пяти лет Германн поступил в латинскую школу в Штутгарте, присоединился к «Нижней семинарии» в Маульбронне в 1827 году, а затем поступил в «Высшую семинарию» – протестантский Штифт - в Тюбингенском университете. В 1835 году он получил степень доктора филологии в Тюбингене и успешно закончил свои богословские исследования. В ходе своего образования Гундерт в юном возрасте освоил иврит, латынь, английский и французский языки.

О внешности своего деда Гессе упоминает в «Детстве волшебника»: «Дед скрывался в лесу противоречий, как его лицо скрывалось в белом лесу его бороды, из его глаз струились то мировая скорбь, то весёлая мудрость, то одинокое знание, то божественное лукавство».

Работая частным репетитором в Калькутте (Индия), он готовился к аналогичной работе в Англии. В апреле 1836 года он покинул Бристоль вместе со своим работодателем. Во время путешествия на корабле Гундерт сосредоточился на изучении индийских языков: бенгальского, хиндустани и телугу, преподавал эти языки своим попутчикам. Вместо Калькутты группа прибыла в Мадрас в июле 1836 года и обосновалась там. Гундерт сразу же начал изучать тамильский язык. Вскоре он исполнял обязанности в городе Читтуре, где он женился на Жюли Дюбуа в июле 1838 года. Она была родом из франкоязычной Швейцарии, приехала в Индию в той же партии.

Вот как описана Жюли в книге «Герман Гессе или жизнь мага» Жаклин и Мишеля Сенес:

«Среди них была молодая двадцатисемилетняя женщина с выдающимися скулами и короткими ногами, вся - пламя, вся — огонь, в английском платье горчичного цвета, в черных ботиночках, зашнурованных на икрах. Родившаяся в семье виноградаря из Корселя, на берегу озера в Невшателе, Юлия усвоила резкие жесты и крикливый тон простолюдинов. По приезде апостольского посольства в Мадрас она нахлобучила на голову бамбуковую каску, вынула из кармана экземпляр «Христианского установления» Кальвина и провозгласила на английском, что «нет ничего лучше для работы, чем жара».

После свадьбы они уехали в Тирунелвели, и по дороге их пригласили присоединиться к протестантской Базельской миссии и отправиться на западное побережье Южной Индии.

Герман Гундерт, как и его предки, занимал весьма почетное место в истории Вюртембергской церкви. Он обратился к пиетизму, движению, возникшему внутри лютеранской церкви, характеризующееся приданием особой значимости личному благочестию, религиозным переживаниям верующих, ощущению живого общения с Богом, а также ощущению постоянного нахождения под строгим и бдительным «Божьим оком».

Как пишет Бернхард Целлер в книге «Герман Гессе сам о себе»: «Этот переход сопровождался тяжелым внутренним кризисом, поскольку высокоодаренный молодой теолог, воодушевлявшийся Гёте и «переписывавший остроочиненным гусиным пером клавир «Волшебной флейты», в семинарии в Маулбронне был личным учеником Давида Фридриха Штрауса».

📕
Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Добрый вечер, друзья! 🏆

Победителем викторины по творчеству и биографии Германа Гессе стала Мария с результатом 15 правильных ответов за 1 минуту 11 секунд. 🧠

🔥🔥🔥🔥🔥🔥🔥🔥🔥🔥 🙂

На этот раз верно ответить на все 15 вопросов смогла только Мария!

Очень приятно встретить знатока и дарить подарки за знания! 🎁

Я думаю, что мы продолжим викторины в этом формате!
Следите за объявлениями на канале! 💻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕

Сегодня мы поговорим о родственниках Германа Гессе со стороны отца.
К сожалению, о них удалось найти совсем немного информации на русском, поскольку основные архивы доступны только на немецком языке.

Своего деда по отцовской линии Карла Германа Гессе (1802) Герман Гессе никогда не видел.

Карл Герман Гессе был четвертым сыном Бартольда Иоахима Гессе (1762–1819), иммигрировавшего из Любека в Прибалтику в 1781 году, и его жены Кристины Элизабет, урожденной Зенгбуш (1769–1848). Его отец был успешным купцом и в то же время кантором немецкой лютеранской общины в Дерпте. Его старший брат Конрад Эдуард Гессе (1796–1882) стал пастором и суперинтендантом острова Эзель. Карл Херрманн посещал гимназию в Дерпте с 1816 по 1821 год. С 1821 г. изучал медицину в Дерптском университете. В 1822 году он был одним из основателей Балтийской корпорации Livonia Dorpat.

27 ноября 1826 года, в день морского сражения при Наварине, где Россия и Англия разбили турецкий флот, он получил докторскую степень по медицине. Если бы Карл Герман согласился на место приходского доктора в Марьяне, в Эстонии, то получал бы тысячу пятьсот рублей в год - минимум, который позволил бы ему, практикуя, заниматься научными исследованиями. Однако его буквально пожирала навязчивая идея: он ощущал себя «призванным». «В жизни Божественной, берущей исток от Бога» грозный немец Великого Севера черпал силы для своего требовательного темперамента, сподвигшего его завоевать одну за другой трех женщин, давших ему целую вереницу детей, живущих и исчезнувших, порожденных и отданных им Богу с невероятной легкостью. К смерти, всегда где-то рядом таящейся, он обращал открытое ветрам сердце и неувядающий оптимизм.

Отец Германа Гессе, Иоганнес, был отпрыском его первой жены Дженни Ласе — маленькой, пухленькой и меланхоличной женщины, которую доктор считал работящей, но мало одухотворенной. Ребенок родился 2 июня 1847 года в деревне Вайссенштайн, где обосновались молодожены. Отец-врач не смог вырвать у смерти старшую дочь и не надеялся сохранить жизнь мальчику, родившемуся от истощенной матери. Молитва его была проста: «Господи, я отдаю его Тебе. Он крещен как Иоганнес. Ты определишь его путь. Веди его к вечному покою или к служению». Спустя четыре года Дженни умерла от сердечного приступа. Она подарила мужу шестерых детей, двое из которых умерли. Элегантный вдовец Карл Герман, не выждав и года, повел к алтарю в Якоб-кирхе, в Риге, новую жену Лину, урожденную Мюллер (1831-1854). которой едва исполнился двадцать один год.
От этого недолгого брака родились еще двое детей. Его третьим браком была Адель, урожденная фон Берг (1821–1891), от которой у него было трое детей.

Карл Герман Гессе был окружным врачом и русским государственным советником. В 1830 г. он осел в Вайсенштайне, сейчас город называется- Пайде. В 1833 году Карл Герман Гессе, дедушка знаменитого писателя, начал работать в Пайде уездным врачом. Проработал в этой должности 50 лет, был известным и уважаемым в городе человеком.
В 1833 г. открыл и сиротский дом. Помимо этого он посвятил себя богословской деятельности, став на добровольных началах пиетистским проповедником - в своем доме он устраивал так называемые "домашние молебны". На основании дневниковых записей Карла Германа и рассказов сестер Адели и Маруллы, которые навестили его однажды в Балтии, Гессе описал деда как «молодого, темпераментного, веселого, набожного и несколько грубоватых манер человека, оставшегося таким до глубоких седин».

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕

Наши разговоры о родственниках Германа Гессе продолжаются и сегодня мы поговорим о матери писателя.
Эта и последующие беседы будут основаны на книге Жаклин и Мишель Сенэс «Герман Гессе или жизнь мага».

Мария Гундерт появилась на свет в 1842 году на Востоке. Стон моря и покачивание кокосовых пальм баюкали девочку, подобно ласкам кормилицы Гозианны.
Родители не уделяли дочери особого внимания. У миссионеров Гундертов были более важные дела: их влекло непреодолимое желание апостольского служения. На восточном берегу Индии они хотели выполнить миссию, к которой считали себя призванными. Ничто не могло отвлечь их от священства, лишь откровения, являвшиеся им порой в паломнических скитаниях и аскетизме постов, радовали их души.

Рождение третьего ребенка, девочки, 18 октября 1842 года в Талатчери — протестантском районе, расположенном на вершине холма, окруженного церквями, — разрушило их планы.
В Индии дни недолговечны. Если дожди начинаются слишком рано, а заканчиваются слишком поздно, течение времени нарушается. Люди могут умирать с голоду, а Бог так и не снизойдет в их грязные жилища.
Девочка потерялась в молчаливой дрожи зорь и ночном ворчании шакалов, стоне волн у ближнего пляжа, в исполненных тоски колыбельных служанки. Привыкшая жить в ожидании возвращения родителей, удивлявшихся каждый раз ее взрослости, бледности и задумчивости, она была не «безмятежным розовощеким ребенком, покоряющим сердца своим смехом и лепетом, но существом со слабыми нервами, легко возбудимым, мрачным и бледным, с темными блестящими глазами».

Говорить в семье миссионеров о том, что их девочка станет красавицей, было неприлично. Гундерты уже видели свою дочь распятой Господом и ведомой судьбой к агониям и ясновидению.
О знакомстве родителей Марии мы говорили в нашем первом разговоре.

От Гундертов, швабов из Шварцвальда, Мария унаследовала квадратный подбородок и исполненный грусти взгляд, который невозможно было бы выдержать, если бы не свет, мерцавший порой сквозь его сумеречность. Казалось, хрупкость она взяла от своих предков из французской Швейцарии.

Была ли она счастлива в детстве?
«С отрочества меня часто терзал неопределенный страх. Я просыпалась ночью с криком от ужасного сна...» Времени разбираться в этих мучениях у Юлии не было. Занятая до глубокой ночи подготовкой к проповедям, она просила мужа подняться к девочке, и той запомнились эти ночи.

«Мой отец, сама нежность, — вспоминала Мария, — часами мог носить меня на руках и петь мне песни на всех языках до тех пор, пока, изо всех сил стараясь держать головку близ его надежного сердца, я, успокоенная, наконец засыпала...».
Пастор-шваб, вскормленный латынью и ивритом, влюбился в Индию. Бог никогда еще не блистал перед ним так ярко, как в значениях древних идиом, заключавших в себе откровения поэзии Вселенной. Он был погружен в глубокие лингвистические исследования и, рассказывая Марии историю погонщика и царских слонов, священных коров, умирающих от старости на берегу Ганга, или о походах пастухов и их буйволов между Дели и Бенгалором, извлекал из малаяламского наречия, на котором говорил каждый день, самые красивые обертоны.

Он открыл Марии огромную звучащую книгу Индии, благодаря которой Библия Лютера засияла новыми красками. Мария все более привязывалась к отцу, одаренному молодостью, умом и красотой, не зная толком, что же ее так привлекало: быть может, излучение нежности, которую Юлия не имела ни времени, ни желания отдавать. Не то чтобы эта женщина, работавшая с безграничным усердием во славу мира, не любила детей. Просто она отбрасывала как тривиальную и, соответственно, бесполезную заботу о домашнем очаге, совершенно искренне пренебрегая собой.

И предложение Гундерта она приняла лишь затем, чтобы полнее посвятить себя работе в миссионерской общине.
За три года Юлия родила троих детей. Ее жизнь осложнилась: приятная, когда речь шла о служении Господу, она была ей невыносима у домашнего очага.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Всем привет! 📕

Вчера мы остановились на возвращении Марии (будущей матери Германа Гессе) к родителям. Сегодня мы окажется в Индии, поговорим о смирении Марии перед суровой волей отца, двух браках и рождении Германа Гессе.

Мария вновь обретает Индию, где пальмы бросают тени и дождевая вода почти непригодна для питья. На местном пароходике ей придется скоро попробовать стряпню португальца в лохмотьях, который вытирает блюда краем штанов, и примириться с тараканами и крысами - иначе в каморке под лестницей не заснуть. Больная от одиночества и страсти, она плывет в Мангалуру. Там ее должен встретить отец. Волнение стесняет дыхание, и кровь уже готова прилить к щекам. Кого она ждет, глядя в иллюминатор, — молодого любовника, сладострастного блондина, или осененного крестом Искупителя с мудрым лицом, — она и сама толком не знает.

Лишь только полоска зари рассекает пелену берега, появляется Мангалуру. Путешественница пытается разглядеть, кто ждет ее на берегу. Всматриваясь в силуэты фигур, она спрыгивает на пристань, почти избавившись от своей тоски, почти свободная, будто после исповеди. И вдруг, разочарованная, застывает на месте: Германа Гундерта на берегу нет.
Мария залезает в телегу, запряженную быками, и направляется к миссионерскому городку. В дороге, тряской и грустной, она глотает обильные слезы и не в состоянии различить у балматского холма, за рисовыми полями, лицо путника, остановившего обоз и зовущего погонщиков. Ему около сорока, у него усталый и исполненный достоинства вид, жесткие черты лица. Он машет ей: его полные и ухоженные руки хорошо видны в широких рукавах куртки. Белизна чуть виднеющегося жесткого воротничка придает облику мужчины не то замкнутый, не то суровый, но столь знакомый ей вид. Она лепечет: «Папа...».

Гундерт сохраняет спокойствие. Не подавая виду, что рад встрече с дочерью после десяти долгих лет разлуки, он равнодушно приветствует ее. «Отец показался мне холодным и чопорным, - вспоминала она. - Я подумала тотчас, что он уже знает, что случилось на «Бомбее», и все детское доверие, с которым я воспринимала его, улетучилось в одно мгновение». В тяжелом молчании они продолжили путь до Калькутты, где их уже ждала Юлия. В присутствии этой деятельной женщины, готовой тотчас вовлечь свою дочь в череду благотворительных мероприятий, Мария на мгновение почувствовала желание излить душу. Но она боялась матери, преданной лишь закону и нескончаемым проповедям и звавшей к епитимье, которую огорченное сердце Марии принять не могло. Разлука с любимым лишила девушку очарования: она дурнеет, темнеет ее светлый лоб, над бровями ложится морщина. Мир для нее полон невзгод: «Внешне я была суровой и упрямой, внутри — изнуренной, грустной и усталой от жизни...».

Мария устроилась в Кети, где родители организовали новый миссионерский центр. Там она взяла на себя руководство школой для девочек, опекавшей семнадцать учениц разных возрастов. Она вела занятия в длинной безвкусной юбке, в застегнутой наглухо шелковой блузке из тюсора и с шиньоном на затылке. Девушки удобно усаживались кружком на циновку так, что из-под сари выглядывали загорелые ноги, и послушно раскрытыми на коленях книги.

Школьные заботы отвлекают Марию от бездн собственной души, где скорбным эхом звучит имя Джона Барнса. Иногда ей кажется, что вот он, прошел под верандой, вот мелькнула его тень. Но детский смех возвращает ее к действительности: здесь никого нет, вокруг миссионерского городка - пустыня. Марию охватывает тоска.
Тоска стелется по песку дюн, усеянному воронами, ворчит в горячих вздохах волн. Каждый вечер при свете огромной луны цвета слоновой кости девушка ложится с распущенными волосами на кровать, дрожа от слез.
После нескольких месяцев напрасной надежды, во время пятичасового чая, который Юлия обыкновенно пила, облачившись в муаровый капот, Мария, сраженная безысходностью, упала матери в ноги.

Юлия была сдержанна и добра — она не дала волю раздражению. Со слащавой нежностью она обрушила на дочь многочисленные, по преимуществу претенциозные советы.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Сегодня Мария, победительница викторины по творчеству и биографии Германа Гессе, получила свой подарок - роман «Гертруда» в серии Эксклюзивная классика. 📚

Мария, поздравляю еще раз с победой! 🌹
Подборка книг на заднем плане фото впечатляет обилием прекрасных авторов.

Я в восторге от эрудиции моих читателей и с удовольствием продолжу наши интеллектуальные игры, ведь дарить подарки за знания приятнее вдвойне! 😊

#мыслиокнигах #книги #подарок
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Доброе утро, дорогие друзья! 📕

Сегодня мы поговорим о детстве Германа Гессе.

Вот как писатель запечатлел момент своего рождения в «Кратком жизнеописании»:
«Рождение мое совершилось ранним вечером в теплый июльский день, и температура этого часа есть та самая, которую я любил и бессознательно искал всю мою жизнь и отсутствие которой воспринимал как лишение».

Над городом блестели остроконечные шпили домов, а дальше простиралась узкая долина с кожевенными мастерскими и крохотными садиками, где резвились стайки гусей. Дом Гессе располагался за фонтаном, сквозь булыжники мостовой пробивался мох, над площадью порхали сизые голуби. Окруженный фасадами с крылечками и решетками для чистки обуви при входе, он был обращен десятью симметричными окнами на холмы, озаренные пламенеющим закатом. Шторы были опущены. Ясени и клены оставались недвижимы. Ни одного облака. Восточный ветер успокоился, так и не рискнув проникнуть в узкую долину. Пианино в салоне умолкло, не слышно было ни «Песен» Шуберта, ни звуков народных напевов. Лишь в ближнем лесу можно было обрести прохладу.
Мария склонилась с дубовой постели к колыбели новорожденного; отец, туго затянутый в пастырский воротничок, взволнованно прошептал: «Как он красив», — и, блестя оправой очков, начал сосредоточенно читать «Отче наш». Он радовался появлению этого здорового ребенка, но яд сомнений прокрадывался порой в его сердце. Он закрыл глаза и сцепил на коленях тонкие пальцы рук. Его мучили мысли о первородном грехе.

Тяжкие внутренние сомнения ложились на благодатную почву его нервического темперамента. Он страдал. Прошедшие годы были такими
тяжелыми! Даст ли пиетизм, с его сочетанием веры и гордыни, своим приверженцам, не приемлющим милитаристскую политику Бисмарка, уверенность в религиозной безопасности?
Объединение германских земель в 1871 году повысило авторитет Пруссии. На людях, подобных Иоганнесу Гессе или Герману Гундерту, это отразилось плохо. Они оказались бессильными свидетелями притеснения своей маленькой родины.

Создание Рейха под управлением Севера ущемляло Юг. Его пейзажи и история естественно объединяли швабские долины с зелеными склонами Германии. Там говорили, вплоть до малейших нюансов, на том же диалекте и с тем же акцентом.
Объединившись, Гессе и Гундерты создали фамильный герб: гроздь ягод, колосья, протестанский крест.
Как братья, они одевались в измызганные грязью сапоги, завтракали супом и круглой булкой, пахнущей тмином. Примирившись постепенно с германским объединением, они не противостояли более духу единства, захватывавшему Юг, по мере того как там развивалась индустрия.

Думая о начавшейся среди всего этого новой жизни, которую ждало столько опасностей, Иоганнес смотрел на ребенка с несказанной жалостью, проистекавшей от недоверия к миру. Конечно, Бог даровал ему сегодня радость. К тому же он сам просил Его об этом. Но какой порочной ценой! Пастор с подозрительностью относился к чувству ликования. Испустив тяжкий вздох, он повторил во время вечерней молитвы томивший его вопрос: «Да и радость ли это — родиться на свет человеком?»

Новорожденному дали имя Герман в честь дедушек по отцовской и материнской линиям. «3 августа, — записывает Мария, - состоялось крещение. Доктор Мёглинг благословил нашего сына, а дед крестил его. Герман начал было кричать, но когда запели, умолк и стал разглядывать все вокруг ясным взглядом...»

«Мои пять чувств, - вспоминал Гессе в «Кратком жизнеописании» о своем детстве, - были бодрственны, остры и тонки, я мог на них положиться и ждать себе от них много радости». Он ими вовсю пользовался, сидя на коленях отца и теребя его бороду или запутывая на полу клубки Марии. «Он слишком проворный и сильный для меня, — беспомощно вздыхает она. — Маленький Герман отважно карабкается на скамейки, столы и камни». Его живость и ум восхищают: «Он узнает все картинки, будь это изображения Китая, Африки или Индии... он упрям и необуздан!»
Он обитает в саду своих бабушки и дедушки.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Всем привет! 📕

Вчера мы остановились на отъезде семьи Гессе из Базеля к отцу Марии. Сегодня наш разговор коснется новых перипетий семьи Гессе в Кальве.

Гессе приехали в Кальв в начале июля 1886 года. Адель позже вспоминала: «Дом (красивые передние комнаты которого составляли квартиру деда) в глубине, в части, обращенной к горе, был сырым и мрачным. Мой отец сравнил его с тюрьмой, где он никогда не смог бы хорошо себя чувствовать».
Мария упрямо повторяет: «Все хорошо, ведь рядом отец!», — и косится на тесное жилище, где ей предстоит устроить свое семейство. После смерти Юлии доктор Гундерт поручил заботы по хозяйству своей кузине Генриетте Энслин. Домашние звали ее «тетечкой» или Иетточкой. Эта болтливая и властная особа крутилась меж сырыми стенами, раскрытыми саквояжами, опрокинутой лошадкой Ганса и сачками для бабочек Германа. Все чувствовали себя неуютно до такой степени, что даже спокойная и терпеливая Мария с горечью вопрошает: «Жертвовать собой во имя любви - прекрасно и достойно, но что из того? Кто-то этим воспользуется...»
Нехотя она пытается приспособиться к неспешной провинциальной жизни, ободряя себя: «Это одиночество полезно для моего духовного развития».
С безысходностью Мария замечает, что «на земле нет ни светлых, ни легких дней». Она прикасается дрожащими руками ко лбу мужа, измученному так же, как она. В издательстве он оказался лишь на вторых ролях, и его самолюбие страдает. Власть Гундерта тонка и неприкасаема. Малейшее движение пальцев, легкий шорох голоса - и повеление деда исполняется. Подавляемая этой сильной аурой, Мария сближается с мужем, чей взгляд день ото дня становится все меланхоличнее. Почти в сорок один он выглядит на все пятьдесят. Она заботится о своем несчастном Иоганнесе, как мать: «Я чувствую впервые, что для меня значит Иоганнес, что мы значим друг для друга, как друг друга понимаем, почему делаем так, а не иначе».

В двенадцать лет Герман опять увидел свою деревню, мост через Нагольд, кирпичные сооружения на берегу, куда он забирался, чтобы забросить удочки. Он возобновляет отношения с давними знакомыми: бочаром, мадам Корнелией, садовницей, с «Братьями солнца», бедным трактиром, где на жестяной дощечке выгравировано изображение солнечного диска, и особенно с соседкой Анной - своей первой «возлюбленной», веселой и глупенькой, которой он рассказывает о сексуальных отношениях и рождении детей.
Дома Герман окружен сокровищами Гундертов, шкафами, наполненными благовониями и картинками. А по дороге в школу он пересекает площадь и проходит под темным сводом городской гостиницы, построенной лет сто назад и выражающей в своем облике дух Швабии, ее луга, национальные напевы. Его воображение мечется между ароматами Востока и запахом елей ближнего леса. Он видит все наоборот или мир неудачно развернут?
Иоганнес, который помогает сыну делать уроки, удивляется «необыкновенной легкости, с которой он все понимает, притом совершенно не давая себе труда что-либо запоминать».

В 1888 году, во время каникул, он отваживается на свою первую отлучку: «Герман очень обрадовался возможности провести каникулы в Шомберге со своим другом Бартом, но не прошло и десяти дней, как он затосковал и вернулся. Пешком, с тяжелым багажом, он прибыл домой совершенно для всех нас неожиданно».
Мария не знала, что и подумать об этой юношеской выходке — уйти вот так, внезапно, пуститься в дорогу, не рассчитав свои силы. «Я с трудом донес багаж от Шомберга до Либензеля, — рассказал Герман позднее. — Я стиснул зубы и пошел. Провинциальная дорога была жутко пыльная и долгая, вещи все более и более тяжелыми, я нес чемодан, перехватывая то одной, то другой рукой, а еще надо было удержать сачок для бабочек».
Едва Герман толкнул дверь дома в Кальве, его отца настигла старость. Пламенный пастор, одержимый мистическими порывами души, превратился в плаксивого ребенка: его остановившиеся глаза перестали видеть. Впервые сын видел его в таком состоянии. Это были симптомы невроза, которым он сам будет страдать впоследствии.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
📎📎📎📎 📎📎📎📎📎📎📍

Сегодня на канале выходной.
У меня небольшой цейтнот.

Желаю всем приятного дня, солнечного весеннего настроения и душевной гармонии.

Сердечно благодарю всех за Ваше внимание, поддержку и теплое общение!
Я это очень ценю!
😘
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня победительницы нашего с Дашей розыгрыша (Екатерина и Елена) получили свои замечательные призы.

Сколько теплых слов я услышала 😊
Это так приятно!


Впереди новый розыгрыш в апреле!
Оставайтесь на канале и будьте активны 🤗
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕

Что происходило в жизни Германа Гессе в Маульбронне и за его пределами, обсудим сегодня.

Поздно вечером 19 января Герман внезапно проснулся: «Было половина десятого. Мы уже легли и только что погасили лампу ... когда услышали внизу крики «пожар!»... Ужасный запах проник в дортуар, и почти сразу же стало совсем светло». Горело помещение, где хранились дрова, запасенные на зиму. Возбужденный запахом огня, пламенем, пробивающимся сквозь готические окна, Герман выбежал вместе со всеми смотреть на пожар: «Здания были в опасности, особенно когда ветер дул в сторону еще нетронутых пламенем построек. Мы понеслись в прачечную за ковшами для воды, наполнили их в эфорате, куда уже подбирался огонь, и стали поливать помост, охваченный искрящимся пламенем. На мне была только рубашка... и тапочки. Одну я потерял и продолжал бегать на одну ногу босой, пока не почувствовал боль от ледяной воды и не решил надеть сапоги. Своих я, конечно, не нашел, поэтому схватил еще чьи-то первые попавшиеся... Я видел через проем двери, как разрасталось пламя».
В письме родителям юноша рассказывает, как горели деревья и солома, обваливалась крыша. В огне для него было что-то таинственное, колдовское и завораживающее. Ему казалось, что он с детства видит его отсвет. Еще в пять лет он опрокинул лампу с керосином и рассмеялся, когда пламя лизнуло шторы в отцовском кабинете. В Кальве его однажды застиг лесник, когда он зажег сухую траву, а 17 февраля 1891 года в Базеле он, задыхаясь, помогал тушить пожар у суконщика.

Огонь принадлежит к его самым трепетным переживаниям: «В угасающем жаре пылающие золотом нити сплетались в сети, возникали буквы и картины, воспоминания о лицах, о животных, о растениях, о червях и змеях», — пишет он в «Демиане». Обожание огня! Эта фантасмагория его очаровывает, разжигает, возносит над повседневностью.
Пожар продолжался четыре часа. И вот наконец отпрыск Иоганнеса и Марии с покрытым сажей лбом и руками в занозах пьет вино у ректора и дарит потерпевшим свою куртку и пару панталон. Король Вюртемберга выслал в Маульбронн одну тысячу марок; учеников, отличившихся во время бедствия, наградили. Для Германа начался период эйфории — он сам будто превратился в горящее пламя, которое переливается, бросает жгучие искорки, тревожно потрескивает: «Я счастлив и доволен. В семинарии сейчас царит атмосфера, которая мне очень по душе». Он читает Шиллера, декламирует стихи, пытается писать критические произведения. В классе его прозвали офицером, и он торопится сообщить матери, что под этим именем «ему необходимо быть бдительным, следить за мелом, губкой и графинчиком со свежей водой». В оркестре семинарии он в ряду вторых скрипок.

Он собирает друзей и декламирует «Песнь о Нибелунгах», склоняется над древнееврейской грамматикой и погружен в видения, чередой проносящиеся перед его мысленным взором. «...Герои истории уже не были для него лишь именами, датами, нет, теперь они смотрели на него горящими глазами, стояли рядом с ним, у них были живые красные губы и у каждого свое лицо и руки: у одного грубые, натруженные, у другого - спокойные, холодные, каменно твердые...». «Одиссея», «подобно белой округлой руке русалки», несет «весть о давно погибшей, но совершенной по форме счастливой жизни». В древнееврейском тексте Библии живут «высохшие лики седовласых мудрецов рядом с красивыми юношами и волоокими девами...».
А в Новом Завете он узнает Иисуса «по великой блистающей глубине любящих глаз его, по тихо машущей, нет, скорее приглашающей и зовущей, такой красивой узкой загорелой руке». Герман чувствовал, будто «взгляд его проникает через всю толщу земли, словно сам Господь внезапно наделил его этой силой».
Экзальтация? Душевные переживания? Озарения?

Мария волнуется. Она объясняет это чередование наслаждения и мучения, периодом возмужания. Ее сыну идет пятнадцатый год.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
Доброе утро, друзья! 📕

В конце прошлого разговора мы покинули Германа Гессе в Штеттене, где он ощущал себя как в тюрьме.
Он потерял все: дом, родину, родителей, родителей своих родителей. «Вы — мои тюремщики, - пишет он родным. - Я хочу быть один. Дайте мне умереть, как безумной собаке. Сейчас я не могу быть сыном, я устал бороться, противостоять моему несчастью».

В дортуаре с запертыми ставнями и потушенными огнями он учится ненавидеть: «Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй...» В этой клетке, где рождаются опрометчивости, он приходит к отчетливой и горькой мысли: «Вы избавились от меня»! — прорычал он, как только на окна упали тюремные решетки. Он сжал кулаки. Его потрясает жуткий смех. «Ха! Ха! - ухмыляется он в письме родителям, датированном 30 августа 1892 года, - мне ужасно хочется смеяться... Когда вы мне пишете, что мои нервы расшатаны и я слаб головой, я готов в это поверить из любви к вам и смеяться... смеяться еще сильнее!»

Он, желавший числиться среди праведников, оказался выкинутым в мир, где дьявол правит бал. Заключенный во мрак монастыря, он обречен рассматривать в глади фонтана свой маскарадный костюм сумасшедшего. Тело в сероватой холстине и бритая голова.
Осень обесцветила деревья и блеснула в глазах заключенного, болезненно обращенных к трауру и тлению. «Падают цветы. Ах! Красота исчезает, и холод обретает свою власть».
Мысль о самоубийстве часто посещает его, как в Бад-Болле, когда он потрясал своим револьвером: «О! Если бы эта несчастная пуля пробила мою измученную голову!»
Герман пишет родителям: «И теперь я вас как существ человеческих спрашиваю (потому что считаю, что могу иметь собственное мнение, вопреки вам и моим пятнадцати годам), справедливо ли отправить к сумасшедшим дебилам и эпилептикам молодого человека, у которого, за исключением некоторой нервной неустойчивости, превосходное здоровье?»

Он не был больше мальчишкой, взирающим на взрослых с подобострастием, он становился мужчиной, отказывался от кумиров, храбро двигался на противника. Он ненавидел тайный ужас, сопровождавший его детство, ненавидел тень одновременно отца и судьи. Он принадлежал к породе избранных и проклятых: Эдипа, Гамлета или Йозефа, — и должен был, как и они, либо подчиниться, либо восстать. Быть может, он полагал, что ненавидит Иоганнеса, а в действительности ощущал омерзение по отношению к себе самому, быть может, желая зла своему отцу, он хотел убить себя. 14 сентября 1892 года он примешивает в чернила жгучую злобу и пишет отцу: «Глубокоуважаемый господин, вы довели меня до отчаяния... По правде говоря, я должен был бы просто сдохнуть!»

Недалеко отсюда живет Фрейд. В Вене, в тиши своего кабинета он пишет свои исследования по неврозам, растянувшись на диване, покрытом восточными коврами. Когда его имя появится в прогрессивном штутгартском журнале, разразится скандал. Иоганнес и Мария лечат сына лишь ваннами, микстурами и усиленным питанием в клинике для душевнобольных. В его болезненном поведении они скорее готовы увидеть сексуальную подоплеку, чем безнадежные поиски утраченного «Я». Бог, которого они исповедуют, напоминает Герману демона, а дьявол кажется ему столь же блистательным, как и Мессия. Вот какими могут быть побеги христианства, неловко привитые родителями-пиетистами!

Юношу пугает его тело: «Над губой у меня пробилась растительность, я был взрослый человек... может быть, я не такой, как другие». Воспоминания о Евгении не дают ему покоя. Он, никогда не говоривший родителям о своей первой любви, восклицает: «Я оставил в Бад-Болле самое драгоценное - свою любовь!»

В одном из посланий отцу Герман доходит до богохульства: «Если вы хотите мне писать, пожалуйста, не упоминайте вашего Христа! Достаточно того, что этот Христос висит повсюду. Христос, возлюбленный Господа, вечное блаженство и прочее и тем не менее вокруг царят ненависть и вражда. Я думаю, если бы дух Христа мог видеть последствия его деяний, он бы разрыдался!»

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе
📎📎📎📎 📎📎📎📎📎📎📎📎📎
📎📎📎📍

Мы с сыном сегодня здесь, на дне открытых дверей!

Вспоминаю молодость, студенческую жизнь. Какое это счастливое время
😘

Атмосфера ВУЗа меня поразила своим гостеприимством, интересной программой и необычными, для технического специалиста, направлениями.


А как Вы проводите свой выходной?
Что читаете? (буду рада фото)

#мыслиожизни
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕

Герман Гессе начал работать в часовой мастерской Генриха Перро.
Он был умен, энергичен и обаятелен. Склонный по натуре к милосердию, он принял нового ученика сердечно и подружески. «Ты совсем не Геркулес, — сказал он Герману, как только увидел его в дверях. — Кузница тебе не подойдет. Ты будешь работать с часами». Вскоре по прибытии юный подмастерье приобщился к выпиливанию и шлифовке деталек этого механизма — пока еще без цифербата и стрелок, но уже предназначенного отмерять время. И был доволен.

«Механик — это что-то утонченное, — нашептывал ему внутренний голос. — Видишь, нельзя ошибиться даже на полмиллиметра!».
В своем закутке, перед столом, испачканным маслом и покрытым опилками, Герман слышит, как гудит завод. У него иногда течет носом кровь, вновь дают о себе знать мигрени, но это ничто по сравнению с тем, что он теперь принадлежит рабочему братству, слышит вокруг шум приводных ремней, сверлильных станков, кузнечных мехов. Мастер к нему строг: «За верстаком ни о чем, кроме работы, не думать! Ученику это не положено».

Возраст Германа — возраст свободы. Он поддерживает анархические устремления своих товарищей, их утопические мечтания о вечной гармонии и идеальном обществе. Герман чувствует наконец, что внутренне независим. В нем таится Прометей! У него нет политических знаний, зато его интересует философия.
Ему семнадцать, и трудно понять, кто сейчас говорит в нем: то ли рабочий, то ли отпрыск Иоганнеса и Марии, вечно витающий в облаках. Одно понятно — он стремится к синтезу. Потому что в нем видит спасение для себя.
Руки Германа скользят по верстаку, но мысли его далеко: он думает о чудо-технике, которая позволит человеку ограничиться умственным трудом, о проекте свободной республики.
Герман дружит с Перро: тот в восторге от этого умного и болезненного мальчика, к которому неприменимо понятие «дисциплина». Правда, юноша расстраивает его иногда горьким смехом, агрессивными позами и вызывающими выходками, своей безумной ностальгией по идеальному обществу. Ученик сопровождает своего учителя в поездках.

По воскресеньям Герман, скинув рабочую блузу, спешит надеть черную куртку и белый воротничок, чтобы отправиться в дом доктора Зана, семейного врача, пить чай в большой гостиной, сидя возле мраморной колонны у зелени, представляющей подобие зимнего сада, или музицировать со своими сестрами, миленькой Гертрудой Клет, прибывшей из Хирсо, и Аделаидой Ланг, певицей из Штутгарта. Отступник все равно остается в лоне семьи. Вся его ярость обрывается здесь. Плененный, он еще может надеяться быть понятым. Он и авантюрист, и домосед. Мария, Иоганнес, все Гессе, вся швабская родня — он не может ни понять их, ни обойтись без них. «Каждый раз, когда я воспеваю лес или реку, зеленую долину, тень каштанов или тропинку в ельнике, я остаюсь верен лесу близ Кальва, Нагольду, пересекающему Кальв, я принадлежу не какой-то абстрактной родине, а этим вот картинам, которые помогают мне вернее видеть себя самого и весь мир».

Мудрый Перро не ошибся. Его сближала с юношей общность внутренних устремлений: своего рода аккорд соответствующих друг другу звучаний и единение натур. Много позднее, в 1925 году, он пригласит своего старинного друга и ученика, ставшего знаменитым, к себе на чашку кофе. Он покажет ему свое изобретение: забавный колокольчик, предназначенный «воздействовать на людей и делать их счастливыми!» Он развеселится: «Послушайте меня, господин Гессе, когда кто-то просыпается от чегонибудь подобного, он встает другим человеком».
Пока Германа все еще преследует неуверенность. Он идет в бистро пропустить стаканчик со своими товарищами с завода в попытке обрести в винных парах вожделенный мир со вселенной и самим собой. Опьянение оживляет огонь его воображения.
Он больше не вспоминал Евгению.

Каждый вечер он переступает порог родительского дома и садится за общий стол с ощущением блудного сына, обретшего покой. Отец слушает его, погрузив пальцы в седую бороду. Мария, как и раньше, хлопочет вокруг него.

📕Продолжение в комментариях ⬇️

#мыслиокнигах #книги #ГерманГессе