Фильм про Дворец Путина мне показался затянутым и повторяющим то, что мы более или менее и так знали. Конечно, подробности коррупционных схем прояснились, но мы же и так ни минуты не сомневались, что люди, которые нами правят, воры и взяточники. А сколько конкретно украли, как вывели средства, что и где на краденные деньги построили — не так уж важно.
Хотя кое-что интересное в фильме всё же было. Сочетание помпезного стиля французской Второй империи с пошлостью питерских кабаков 1990-х годов очень хорошо отражает представления российских правящих кругов о роскошной жизни. Стоило ли доводить до кризиса страну, разваливать промышленность и науку только для того, чтобы построить это убожество, а потом в синих трусах прыгнуть в искусственную прорубь с теплой водичкой?
Полагаю, впрочем, что политическое значение фильма вовсе не в том, какое впечатление он производит на обычного пользователя YouTube. Кино явно снимали для того, чтобы произвести впечатление на одного конкретного зрителя. И впечатление это будет угнетающим. Путин и его ближайшее окружение не могут не оценить, что несмотря на все принимаемые меры, их противники не только знают о них всё — включая то, на какой кровати президент спит и где развлекается со стриптизершами. А квадрокоптер Навального свободно кружит над особо охраняемой бесполетной зоной, где всё несанкционированно летающее или просто движущееся должно сбиваться в течение нескольких секунд. Вполне понятно, что без некоторого содействия «изнутри» подобное кино было бы невозможно снять. Именно понимание того, что Навальный получает растущую поддержку не только в обществе, но и в рядах самой власти (включая и часть пресловутого «силового» блока), объясняет агрессивно-паническую реакцию на возвращение оппозиционера в Москву и вообще на все его выступления.
Хотя кое-что интересное в фильме всё же было. Сочетание помпезного стиля французской Второй империи с пошлостью питерских кабаков 1990-х годов очень хорошо отражает представления российских правящих кругов о роскошной жизни. Стоило ли доводить до кризиса страну, разваливать промышленность и науку только для того, чтобы построить это убожество, а потом в синих трусах прыгнуть в искусственную прорубь с теплой водичкой?
Полагаю, впрочем, что политическое значение фильма вовсе не в том, какое впечатление он производит на обычного пользователя YouTube. Кино явно снимали для того, чтобы произвести впечатление на одного конкретного зрителя. И впечатление это будет угнетающим. Путин и его ближайшее окружение не могут не оценить, что несмотря на все принимаемые меры, их противники не только знают о них всё — включая то, на какой кровати президент спит и где развлекается со стриптизершами. А квадрокоптер Навального свободно кружит над особо охраняемой бесполетной зоной, где всё несанкционированно летающее или просто движущееся должно сбиваться в течение нескольких секунд. Вполне понятно, что без некоторого содействия «изнутри» подобное кино было бы невозможно снять. Именно понимание того, что Навальный получает растущую поддержку не только в обществе, но и в рядах самой власти (включая и часть пресловутого «силового» блока), объясняет агрессивно-паническую реакцию на возвращение оппозиционера в Москву и вообще на все его выступления.
Лидеры всех фракций Государственной Думы осудили Алексея Навального с поразительным единодушием и в столь похожих выражениях, что по формулировкам текстов вряд ли кто сможет отличить, где сторонники власти, а где оппозиция. Однако особенно меня заинтересовали некоторые формулировки в речи Геннадия Зюганова, который назвал Навального «очередным гонцом из Берлина», а во-вторых, сравнил с Гапоном. Насколько я помню, предыдущим «гонцом из Берлина» считали В.И.Ленина (заодно также называли его иностранным агентом и немецким шпионом). Такое сравнение в устах лидера коммунистической партии это очень высокая оценка для оппозиционера…
Но, если отбросить в сторону иронию, гораздо более интересным становится сравнение с Гапоном. Хотя это имя стало в обывательском обиходе сугубо нарицательным, стоит вспомнить о том, какую роль Гапон и его организация «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» сыграли в русской революции 1905 года. Ведь именно благодаря его деятельности в стране началось массовое протестное движение, приведшее в итоге к падению царизма.
Находившиеся в подполье социал-демократы (как большевики, так и меньшевики) даже вместе с социалистами-народниками могли похвастаться лишь ограниченными контактами с заводским пролетариатом. Число их сторонников среди рабочих до 1904 года исчислялось десятками или сотнями. Гапону, действовавшему открыто, удалось объединить и организовать десятки тысяч рабочих и вывести их на улицу в поддержку петиции, требовавшей не только улучшения жизни людей, но и гражданских прав.
Социал-демократы сразу же активно влились в движение, несмотря на конституционно-монархическую риторику Гапона. Начиная с 6 января они благодаря Гапону получили возможность открыто выступать на организованных им рабочих собраниях. Более того, активисты, выходившие (и выводившие людей) на улицы Петербурга 9 января 1905 года, были совершенно готовы к репрессиям. Некоторые рабочие даже накануне писали завещания и прощальные письма родным. Конечно, массового расстрела Гапон и его ближайшие соратники не ожидали. Но и оснований для особого оптимизма у них не было. Они пытались потрясти воображение царя массовостью и одновременно конструктивностью своего выступления. Потрясти власть им удалось, но ответом перепуганного начальства стали ружейные залпы.
Так или иначе, именно благодаря активности Гапона состоялось то самое соединение марксизма с массовым рабочим движением, к которому призывал Ленин, а подспудно тлевшее народное недовольство превратилось в революцию. А Николай II спустя 12 лет расплатился за 9 января 1905 года потерей престола, трагически закончив свои дни в подвале Ипатеьевского дома. Расплата часто приходит с опозданием, но от этого становится ещё более страшной.
Разумеется, сам Гапон (несмотря на последующие попытки сближения с большевиками) не ставил перед собой таких целей. Но через него работала логика истории. А история часто выбирает для реализации назревших общественных потребностей весьма неожиданных персонажей.
Выводы относительно того, как это соотносится с нашей сегодняшней реальностью, можно будет сделать позже, когда мы увидим дальнейшее развитие событий. Но аналогии напрашиваются.
Но, если отбросить в сторону иронию, гораздо более интересным становится сравнение с Гапоном. Хотя это имя стало в обывательском обиходе сугубо нарицательным, стоит вспомнить о том, какую роль Гапон и его организация «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» сыграли в русской революции 1905 года. Ведь именно благодаря его деятельности в стране началось массовое протестное движение, приведшее в итоге к падению царизма.
Находившиеся в подполье социал-демократы (как большевики, так и меньшевики) даже вместе с социалистами-народниками могли похвастаться лишь ограниченными контактами с заводским пролетариатом. Число их сторонников среди рабочих до 1904 года исчислялось десятками или сотнями. Гапону, действовавшему открыто, удалось объединить и организовать десятки тысяч рабочих и вывести их на улицу в поддержку петиции, требовавшей не только улучшения жизни людей, но и гражданских прав.
Социал-демократы сразу же активно влились в движение, несмотря на конституционно-монархическую риторику Гапона. Начиная с 6 января они благодаря Гапону получили возможность открыто выступать на организованных им рабочих собраниях. Более того, активисты, выходившие (и выводившие людей) на улицы Петербурга 9 января 1905 года, были совершенно готовы к репрессиям. Некоторые рабочие даже накануне писали завещания и прощальные письма родным. Конечно, массового расстрела Гапон и его ближайшие соратники не ожидали. Но и оснований для особого оптимизма у них не было. Они пытались потрясти воображение царя массовостью и одновременно конструктивностью своего выступления. Потрясти власть им удалось, но ответом перепуганного начальства стали ружейные залпы.
Так или иначе, именно благодаря активности Гапона состоялось то самое соединение марксизма с массовым рабочим движением, к которому призывал Ленин, а подспудно тлевшее народное недовольство превратилось в революцию. А Николай II спустя 12 лет расплатился за 9 января 1905 года потерей престола, трагически закончив свои дни в подвале Ипатеьевского дома. Расплата часто приходит с опозданием, но от этого становится ещё более страшной.
Разумеется, сам Гапон (несмотря на последующие попытки сближения с большевиками) не ставил перед собой таких целей. Но через него работала логика истории. А история часто выбирает для реализации назревших общественных потребностей весьма неожиданных персонажей.
Выводы относительно того, как это соотносится с нашей сегодняшней реальностью, можно будет сделать позже, когда мы увидим дальнейшее развитие событий. Но аналогии напрашиваются.
Лидеры всех трех оппозиционных думских фракций по сигналу из Кремля дружно, в одинаковых выражениях прокляли Навального. Главный ущерб этим был нанесен не Навальному, а думской оппозиции. Не исключаю, что в том и состоял замысел мудрецов из Администрации. Людей, возмущенных происходящим, подобные речи вряд ли успокоят, скорее подольют масла в огонь. А официальную оппозицию в преддверии осенних выборов дискредитируют.
В то же время речи думских лидеров спровоцировали кризисные процессы внутри их собственных партий. Харизматичный Евгений Ступин, представляющий КПРФ в Мосгордуме, уже заявил о намерении идти на Пушкинскую площадь 23 января. Его поддержал и Михаил Тимонов из фракции «Справедливой России». А бывший сенатор от Иркутской области Вячеслав Мархаев, возглавляющий КПРФ в Бурятии, активно выступил в поддержку протестующих: «Нынешняя власть за 30 лет пустых разговоров про демократию фактически установила жесточайшую диктатуру олигархических кланов. В такой системе нет места свободомыслию, свободной общественной дискуссии и тем более справедливой критике власти. Реакция всегда одна — репрессии, пропагандистское давление, дубинки полицейских». Его примеру могут последовать — с большей или меньшей степенью радикализма другие региональные лидеры КПРФ, а кое-где и СР.
В «Справедливой России» кризис усугубляется ещё и сделанным в те же дни сообщением о слиянии с партией «За Правду» Захара Прилепина. Это уже не первая попытка политических алхимиков из АП слить умеренную социал-демократию с черносотенцами и посмотреть, что в итоге получится (вспомним позапрошлогоднюю историю с «вступлением в партию» Константина Малофеева, возглавляющего православно-монархический телеканал «Царьград»). Тогда руководству СР удалось уклониться, но на сей раз им не оставили даже видимости выбора.
Тут невольно вспоминается известная шутка про то, что добавив к литру борща 15 граммов какой-то хрени вы получите литр какой-то хрени. У происходящего помимо политической абсурдности есть и психологическая сторона — крайне нестабильная личность Прилепина гарантирует превращение партийного руководства в площадку для постоянных скандалов и склок, жертвами которых обречены стать и прежние лидеры эсеров и большая часть их аппарата.
Политологи уже дают многословные глубокомысленные комментарии, рассуждая о плюсах и минусах объединения, хотя понятно, что речь идет не о политическом расчете, а об идиотском управленческом решении, принятом в Администрации, без учета мнения не только избирателей, членов и функционеров СР, но даже и вопреки интересам руководства партии. Как сказал мне один из представителей её высшего звена, «мы столкнулись с обстоятельствами непреодолимой силы». Вроде землетрясения, схода лавины, селевого потока. И последствия для партии будут соответственные.
То, что Сергей Кириенко не менее разрушителен чем средних размеров вулкан, мы могли убедиться в 1998 году на экономическом уровне. Теперь то же самое нам предстоит пережить в сфере политической.
Суть вопроса даже не в том, какое будущее ждет КПРФ и СР. Мы наблюдаем продолжение ползучего государственного переворота, начатого в прошлом году внесением поправок в конституцию, «обнулением Путина», узаконенным трехдневным голосованием на пеньках, переходом от подтасовки выборов к тотальному рисованию результатов без оглядки на реальное мнение избирателей. «Управляемая демократия», создававшаяся в конце 1990-х и начале 2000-х, предполагала, что оппозиция имеет некоторую, хоть и ограниченную свободу действий (в рамках заранее ей отведенных самой же властью). Теперь устраняется последний элемент «неопределенности» — оппозиция лишается всякой, даже ограниченной самостоятельности и субъектности. Администрация переходит к ручному управлению: ходить будете только строем, петь только хором, и только по нашей команде. Проблема низкого рейтинга «Единой России» больше не стоит, поскольку теперь все партии превращаются в подразделения ЕР.
В то же время речи думских лидеров спровоцировали кризисные процессы внутри их собственных партий. Харизматичный Евгений Ступин, представляющий КПРФ в Мосгордуме, уже заявил о намерении идти на Пушкинскую площадь 23 января. Его поддержал и Михаил Тимонов из фракции «Справедливой России». А бывший сенатор от Иркутской области Вячеслав Мархаев, возглавляющий КПРФ в Бурятии, активно выступил в поддержку протестующих: «Нынешняя власть за 30 лет пустых разговоров про демократию фактически установила жесточайшую диктатуру олигархических кланов. В такой системе нет места свободомыслию, свободной общественной дискуссии и тем более справедливой критике власти. Реакция всегда одна — репрессии, пропагандистское давление, дубинки полицейских». Его примеру могут последовать — с большей или меньшей степенью радикализма другие региональные лидеры КПРФ, а кое-где и СР.
В «Справедливой России» кризис усугубляется ещё и сделанным в те же дни сообщением о слиянии с партией «За Правду» Захара Прилепина. Это уже не первая попытка политических алхимиков из АП слить умеренную социал-демократию с черносотенцами и посмотреть, что в итоге получится (вспомним позапрошлогоднюю историю с «вступлением в партию» Константина Малофеева, возглавляющего православно-монархический телеканал «Царьград»). Тогда руководству СР удалось уклониться, но на сей раз им не оставили даже видимости выбора.
Тут невольно вспоминается известная шутка про то, что добавив к литру борща 15 граммов какой-то хрени вы получите литр какой-то хрени. У происходящего помимо политической абсурдности есть и психологическая сторона — крайне нестабильная личность Прилепина гарантирует превращение партийного руководства в площадку для постоянных скандалов и склок, жертвами которых обречены стать и прежние лидеры эсеров и большая часть их аппарата.
Политологи уже дают многословные глубокомысленные комментарии, рассуждая о плюсах и минусах объединения, хотя понятно, что речь идет не о политическом расчете, а об идиотском управленческом решении, принятом в Администрации, без учета мнения не только избирателей, членов и функционеров СР, но даже и вопреки интересам руководства партии. Как сказал мне один из представителей её высшего звена, «мы столкнулись с обстоятельствами непреодолимой силы». Вроде землетрясения, схода лавины, селевого потока. И последствия для партии будут соответственные.
То, что Сергей Кириенко не менее разрушителен чем средних размеров вулкан, мы могли убедиться в 1998 году на экономическом уровне. Теперь то же самое нам предстоит пережить в сфере политической.
Суть вопроса даже не в том, какое будущее ждет КПРФ и СР. Мы наблюдаем продолжение ползучего государственного переворота, начатого в прошлом году внесением поправок в конституцию, «обнулением Путина», узаконенным трехдневным голосованием на пеньках, переходом от подтасовки выборов к тотальному рисованию результатов без оглядки на реальное мнение избирателей. «Управляемая демократия», создававшаяся в конце 1990-х и начале 2000-х, предполагала, что оппозиция имеет некоторую, хоть и ограниченную свободу действий (в рамках заранее ей отведенных самой же властью). Теперь устраняется последний элемент «неопределенности» — оппозиция лишается всякой, даже ограниченной самостоятельности и субъектности. Администрация переходит к ручному управлению: ходить будете только строем, петь только хором, и только по нашей команде. Проблема низкого рейтинга «Единой России» больше не стоит, поскольку теперь все партии превращаются в подразделения ЕР.
Другой вопрос, будет ли план Администрации успешно реализован. Он может быть сорван, если протестная волна выйдет из-под контроля, станет необратимо массовой. А потому совершенно очевидно, что члены и сторонники КПРФ и СР, выходящие на митинги 23 января, фактически идут туда защищать не Навального, а будущность своих собственных партий.
Бывший губернатор Иркутской области и руководитель коммунистов Приангарья, Сергей Левченко сделал заявление против политических репрессий, в защиту Алексея Навального как жертвы режима, одновременно покритиковал его программу. Очень взвешенное, четкое заявление: https://www.instagram.com/tv/CKWNSINJt_T/?igshid=1kyqjfgv7q9vl
Instagram
Сергей Левченко (@tovarish.levchenko) • Instagram video
Сергей Левченко shared a post on Instagram. Follow their account to see 1104 posts.
Люди выходят. От Магадана, Владивостока и Хабаровска катится волна протестов. Поднимаются Иркутск и Улан-Удэ. Тысячи людей, не испугавшихся угроз, требуют отставки Путина. Это не про Навального. Это вообще не про кого-то из оппозиционеров. Народ устал от издевательств, унижений, бедности и бесправия. Отставка президента — требование улиц.
Сейчас, когда всё сказано и написано, можно констатировать только одно: те, кто под тысячами разных «идеологически правильных» предлогов уговаривали других, но прежде всего именно самих себя, не ходить, не участвовать, не поддерживать протесты, не высовывать носа из своих теплых кухонь, на самом деле руководствовались просто страхом. Не только страхом перед арестами и побоями (это, в конце концов, можно пережить), но и страхом взять на себя ответственность, совершить поступок, последствия которого не можешь контролировать. Ведь если ты борешься, то можешь проиграть. И всегда найдется множество умников, которые из безопасной тишины будут шипеть, что не надо было ничего делать.
Но социальный и политический прогресс должен быть завоеван. За это надо бороться. Ради него надо рисковать. И не надо бояться.
Сейчас, когда всё сказано и написано, можно констатировать только одно: те, кто под тысячами разных «идеологически правильных» предлогов уговаривали других, но прежде всего именно самих себя, не ходить, не участвовать, не поддерживать протесты, не высовывать носа из своих теплых кухонь, на самом деле руководствовались просто страхом. Не только страхом перед арестами и побоями (это, в конце концов, можно пережить), но и страхом взять на себя ответственность, совершить поступок, последствия которого не можешь контролировать. Ведь если ты борешься, то можешь проиграть. И всегда найдется множество умников, которые из безопасной тишины будут шипеть, что не надо было ничего делать.
Но социальный и политический прогресс должен быть завоеван. За это надо бороться. Ради него надо рисковать. И не надо бояться.
Город за городом, регион за регионом. Тысячи людей выходят за освобождение политзаключённых, отставку Путина и демократические перемены. В Иркутске блокировали законодательное собрание. В Красноярске двинулись к мэрии. Мороз не останавливает людей. За Дальним Востоком и Сибирью вышел Урал. Очередь за европейской Россией.
В Москве и Петербурге много людей всё ещё на улицах и продолжаются стычки с полицией. Но первые итоги дня можно уже подводить. Несмотря на задержания и аресты активистов, на повсеместные угрозы, на сибирские морозы, на уговоры, по всей стране вышли десятки тысяч протестующих. Столь масштабных демонстраций страна не знала с 2005 года. Это не повторение 2011 года, а нечто гораздо более массовое, стихийное и низовое. Движение в полной мере является общероссийским. И важно, что на улицы вышли не только жители городов-миллионников, население которых всегда было настроено против режима, демонстрации прошли и в райцентрах, считавшихся электоральной опорой «Единой России» и Путина.
Сибирь и Дальний Восток не только благодаря разнице часовых поясов начали первыми, но и показали образец всей остальной стране. За ними подтянулся Урал. Когда мы выходили в Москве на Пушкинскую площадь, мы уже знали и чувствовали, что за нами вся страна.
Вместо «бестолковых подростков», «замороченных» агитацией Навального, мы увидели людей всех возрастов и разных социальных слоев. Пенсионеров и школьников, представителей вымирающей советской интеллигенции, студентов, безработную и работающую молодежь. Это массовое гражданское движение. И хотя нельзя не отдать должное смелости Алексея Навального, вышли люди не только за него, но именно за себя. Даже лозунг «свободу Навальному» звучал гораздо реже, чем требование «Путина — в отставку!»
Изменилось и настроение. Люди не дают себя бить, не разбегаются. Они дают отпор полиции. Видео, где запечатлена молодежь, играющая в футбол каской мента, станет символом этого дня. Сегодня, конечно, не нанесли поражение власти, но сломали страх. И теперь очевидно, что народные выступления продолжатся, становясь с каждым разом всё более массовыми, всё более решительными. Как бы ни упиралась власть, ей придется считаться с новой реальностью и отступать под давлением общества.
Демократические требования предваряют неминуемый рост требований социальных. Страна хочет перемен, затрагивающих не только государственное управление, но и все стороны жизни. И политики из так называемой оппозиции, панически сплотившиеся вокруг режима, который они ещё вчера робко критиковали, пойдут на слом первыми. Рождается новая оппозиция — народная, стихийная и непримиримая.
Сибирь и Дальний Восток не только благодаря разнице часовых поясов начали первыми, но и показали образец всей остальной стране. За ними подтянулся Урал. Когда мы выходили в Москве на Пушкинскую площадь, мы уже знали и чувствовали, что за нами вся страна.
Вместо «бестолковых подростков», «замороченных» агитацией Навального, мы увидели людей всех возрастов и разных социальных слоев. Пенсионеров и школьников, представителей вымирающей советской интеллигенции, студентов, безработную и работающую молодежь. Это массовое гражданское движение. И хотя нельзя не отдать должное смелости Алексея Навального, вышли люди не только за него, но именно за себя. Даже лозунг «свободу Навальному» звучал гораздо реже, чем требование «Путина — в отставку!»
Изменилось и настроение. Люди не дают себя бить, не разбегаются. Они дают отпор полиции. Видео, где запечатлена молодежь, играющая в футбол каской мента, станет символом этого дня. Сегодня, конечно, не нанесли поражение власти, но сломали страх. И теперь очевидно, что народные выступления продолжатся, становясь с каждым разом всё более массовыми, всё более решительными. Как бы ни упиралась власть, ей придется считаться с новой реальностью и отступать под давлением общества.
Демократические требования предваряют неминуемый рост требований социальных. Страна хочет перемен, затрагивающих не только государственное управление, но и все стороны жизни. И политики из так называемой оппозиции, панически сплотившиеся вокруг режима, который они ещё вчера робко критиковали, пойдут на слом первыми. Рождается новая оппозиция — народная, стихийная и непримиримая.
Власть искренне считает, что митинги 23 января стали результатом враждебной агитации в Интернете (поэтому надо срочно запретить Твиттер, YouTube, ТикТок и что-нибудь ещё). Те, кто поумнее начинают подозревать, что у них самих в политике что-то не так, но не знают, что именно.
На самом деле произошедшее — результат длительного процесса, начавшегося уже в 2018 году. Однако ни протесты против пенсионной реформы, ни стихийные митинги москвичей в защиту снятых с выборов независимых кандидатов в 2019 году, ни движение «Нет» и впечатляющая мобилизация электората против путинских поправок и «обнуления» президентских сроков, ни даже беспрецедентные выступления в Шиесе, Куштау и Хабаровске не имели продолжения. Протест вспыхивал и выгорал. Либо он постепенно сходил на нет, либо, развиваясь в одном отдельно взятом регионе, почти не захватывал другие территории. Попытки организовать движение солидарности тоже гасли, создавая ощущение, будто вся страна превратилась, по выражению одного блогера, в «ватное болото».
И всё же взрывной потенциал накапливался. Всё это сильно напоминало ситуацию в Бейруте, когда на склад в порту сперва завезли огромное количество селитры, потом там же сложили и фейерверки, а напоследок, придя к выводу, что всё это совершенно безопасно (ведь до сих пор ничего не случилось!), решили там же провести и сварочные работы. То, что всё это обязательно взлетит на воздух, было заранее ясно. Вопрос лишь в том, кто и что выступит в роли детонатора. Но даже если таким детонатором выступил Алексей Навальный, то в роли «бейрутского сварщика» отличилась сама власть, последовательно превращая своими действиями оппозиционера с довольно значительной, но всё же не массовой народной поддержкой в символ сопротивления. В результате акции в защиту несправедливо арестованного Навального сделались точкой сборки совершенно разнородных политических сил, объединенных одной единственной чертой: желанием и умением бороться.
На самом деле произошедшее — результат длительного процесса, начавшегося уже в 2018 году. Однако ни протесты против пенсионной реформы, ни стихийные митинги москвичей в защиту снятых с выборов независимых кандидатов в 2019 году, ни движение «Нет» и впечатляющая мобилизация электората против путинских поправок и «обнуления» президентских сроков, ни даже беспрецедентные выступления в Шиесе, Куштау и Хабаровске не имели продолжения. Протест вспыхивал и выгорал. Либо он постепенно сходил на нет, либо, развиваясь в одном отдельно взятом регионе, почти не захватывал другие территории. Попытки организовать движение солидарности тоже гасли, создавая ощущение, будто вся страна превратилась, по выражению одного блогера, в «ватное болото».
И всё же взрывной потенциал накапливался. Всё это сильно напоминало ситуацию в Бейруте, когда на склад в порту сперва завезли огромное количество селитры, потом там же сложили и фейерверки, а напоследок, придя к выводу, что всё это совершенно безопасно (ведь до сих пор ничего не случилось!), решили там же провести и сварочные работы. То, что всё это обязательно взлетит на воздух, было заранее ясно. Вопрос лишь в том, кто и что выступит в роли детонатора. Но даже если таким детонатором выступил Алексей Навальный, то в роли «бейрутского сварщика» отличилась сама власть, последовательно превращая своими действиями оппозиционера с довольно значительной, но всё же не массовой народной поддержкой в символ сопротивления. В результате акции в защиту несправедливо арестованного Навального сделались точкой сборки совершенно разнородных политических сил, объединенных одной единственной чертой: желанием и умением бороться.
Во время московских протестов 2019 года кто-то бросил пластиковый стаканчик в сторону полиции. Ни в кого, правда, не попал, но всё равно пошел под суд как опасный террорист. А покрытые доспехами с ног до головы бойцы ОМОНА потом рассказывали, как они были этим потрясены и напуганы.
Во время протестов 23 января 2020 года полицейский на глазах у всех ударом ноги сбил с ног случайно оказавшуюся рядом женщину. Потом пришел к ней в больницу и извинился. Уголовное дело решили не заводить — есть же извинение. И даже цветы пострадавшей принес. Несправедливо? Почему же? В тот же день чеченец-каратист (или по другим сведениям ингуш) тоже отличился прилюдно накостыляв трем полицейским, которым не помогли ни дубинки, ни доспехи. Стражи порядка были обращены в бегство. А парень на следующий день извинился. Как-то так случайно вышло, увлекся. И его тоже судить не будут. С Кавказа выдачи нет.
Мы теперь знаем точно: для того, чтобы избежать возбуждения уголовного дела в России надо быть чеченцем, ингушом или полицейским. Может быть есть ещё какие-то категории граждан, но я пока про них не слышал. Однако главное — вовремя извиниться. Вежливость — наше всё.
Во время протестов 23 января 2020 года полицейский на глазах у всех ударом ноги сбил с ног случайно оказавшуюся рядом женщину. Потом пришел к ней в больницу и извинился. Уголовное дело решили не заводить — есть же извинение. И даже цветы пострадавшей принес. Несправедливо? Почему же? В тот же день чеченец-каратист (или по другим сведениям ингуш) тоже отличился прилюдно накостыляв трем полицейским, которым не помогли ни дубинки, ни доспехи. Стражи порядка были обращены в бегство. А парень на следующий день извинился. Как-то так случайно вышло, увлекся. И его тоже судить не будут. С Кавказа выдачи нет.
Мы теперь знаем точно: для того, чтобы избежать возбуждения уголовного дела в России надо быть чеченцем, ингушом или полицейским. Может быть есть ещё какие-то категории граждан, но я пока про них не слышал. Однако главное — вовремя извиниться. Вежливость — наше всё.
Протесты уже дали первые результаты. В московских СИЗО с 25 января 2021 года снят режим строгих ограничений. Отныне заключенных станут повсеместно выводить в суды (до сих пор это делали только по представлению председателя суда). Кроме того, разрешены передачки, краткосрочные свидания, а члены ОНК смогут разговаривать не через стекло.
Канал «Генерал СВР» вчера сообщил о докладе, посвященному борьбе с протестным движением, который якобы представил Николай Патрушев президенту Путину. Существует ли данный доклад и насколько вообще можно доверять «генералу» мы оставляем за скобками. Гораздо важнее то, что несмотря на довольно странные оценки отдельных персоналий, свидетельствующие о низкой компетентности либо сотрудников Патрушева, либо авторов канала, общий тезис является совершенно верным. В России без участия левых поднять по-настоящему массовое и политически результативное движение против власти очень трудно, если не невозможно.
Именно поэтому провластные публицисты постоянно называют протест именно либеральным (хотя он по сути не идеологический и гражданский), надеясь, что такая характеристика оттолкнет от участия людей, не разделяющих либеральную идеологию (а таких большинство). В это же самое время целый сонм публицистов и блогеров, специализировавшихся на критике пороков общества с «левых» позиций, дружно начали призывать своих зрителей и подписчиков никуда не ходить, ни в чем не участвовать, оставаться дома, не требовать освобождения политзаключенных, не добиваться прекращения полицейского произвола и отмены ограничений на проведение шествий и митингов, поскольку это «не приведет к немедленному свержению капитализма».
Насколько эти люди ангажированы и работают ли они по заданию администрации я не знаю и не думаю, что это имеет значение. Важно то, что призыв оставаться дома, ни в чем не участвовать и не отстаивать свои демократические права совершенно однозначно выгоден нынешней власти. Показательно, что за небольшими исключениями один и тот же состав публицистов летом прошлого года доказывал бессмысленность мобилизации противников поправок к конституции для голосования за «Нет», а сейчас осуждает протесты как «не наши». В сумме формула «ничего не делайте, сидите дома» произносится для того, чтобы обеспечить пассивную поддержку власти за счет неучастия активных граждан в политике.
В известном смысле здесь есть элемент самореализующегося прогноза: если никто кроме идейных либералов на улицы не выйдет, то протест и в самом деле будет либеральным, а в итоге потерпит неудачу, поскольку социально-культурных условий для торжества подобных политических идей в нашем обществе нет, а экономический либерализм и так уже воплощен в деятельности того самого правительства, которое мы мечтаем свалить.
Но реальность уже сейчас не такова. Участие левых в протестах не только нарастает, но и в самом деле может стать решающим фактором, если позволит внести в движение больше организованности и социальной осмысленности. Ведь в самом деле арест Навального стал именно поводом для выхода людей на улицы, а не причиной их недовольства. До тех пор, пока нынешний социальный и политический порядок остаются неизменными, неустранимы и причины общественного возмущения, которое, независимо от любых мер власти, будет лишь нарастать.
Именно поэтому провластные публицисты постоянно называют протест именно либеральным (хотя он по сути не идеологический и гражданский), надеясь, что такая характеристика оттолкнет от участия людей, не разделяющих либеральную идеологию (а таких большинство). В это же самое время целый сонм публицистов и блогеров, специализировавшихся на критике пороков общества с «левых» позиций, дружно начали призывать своих зрителей и подписчиков никуда не ходить, ни в чем не участвовать, оставаться дома, не требовать освобождения политзаключенных, не добиваться прекращения полицейского произвола и отмены ограничений на проведение шествий и митингов, поскольку это «не приведет к немедленному свержению капитализма».
Насколько эти люди ангажированы и работают ли они по заданию администрации я не знаю и не думаю, что это имеет значение. Важно то, что призыв оставаться дома, ни в чем не участвовать и не отстаивать свои демократические права совершенно однозначно выгоден нынешней власти. Показательно, что за небольшими исключениями один и тот же состав публицистов летом прошлого года доказывал бессмысленность мобилизации противников поправок к конституции для голосования за «Нет», а сейчас осуждает протесты как «не наши». В сумме формула «ничего не делайте, сидите дома» произносится для того, чтобы обеспечить пассивную поддержку власти за счет неучастия активных граждан в политике.
В известном смысле здесь есть элемент самореализующегося прогноза: если никто кроме идейных либералов на улицы не выйдет, то протест и в самом деле будет либеральным, а в итоге потерпит неудачу, поскольку социально-культурных условий для торжества подобных политических идей в нашем обществе нет, а экономический либерализм и так уже воплощен в деятельности того самого правительства, которое мы мечтаем свалить.
Но реальность уже сейчас не такова. Участие левых в протестах не только нарастает, но и в самом деле может стать решающим фактором, если позволит внести в движение больше организованности и социальной осмысленности. Ведь в самом деле арест Навального стал именно поводом для выхода людей на улицы, а не причиной их недовольства. До тех пор, пока нынешний социальный и политический порядок остаются неизменными, неустранимы и причины общественного возмущения, которое, независимо от любых мер власти, будет лишь нарастать.