Фуксия Данлоп о временах её учёбы в Чэнду в 1994 году:
"Когда меня приглашают на обед в шикарные, дорогущие рестораны, мне не дает покоя ностальгическое чувство. Я тоскую по первому году в Сычуани, где особенно милой была та бережливость, с которой люди относились к еде.
Каждый раз вспоминаю, как обедала простецкими блюдами из овощей, довольствовалась жареным рисом с яйцом и парой кусочков мяса. Теперь все чаще я скучаю по блюдам, которые ела в студенчестве, присев на стульчик в «Бамбуковом баре» или каком-нибудь другом ресторанчике неподалеку от Сычуаньского университета. Не могу забыть чудесные баклажаны с ароматом рыбы, утиные сердечки с чили, тающую во рту жареную тыкву и свинину хуй-гоу-жоу с зеленым чесноком.
Время от времени я натыкаюсь на подобные семейные ресторанчики, притаившиеся на маленьких улочках, чудом избежавших сноса. Там под навесами, крытыми белой плиткой, стоят пластиковые столики и стулья и подают традиционные, немодные нынче блюда.
Всякий раз я боюсь, что меня ждет разочарование, но тут приносят заказ. Вкус блюд такой же, как и прежде, и от этого на сердце становится тепло. На время я забываю о загрязнении окружающей среды и гормонах. Такие трапезы напоминают мне, почему я влюбилась в Китай и почему так сильно хотела написать ту первую книгу о сычуаньской кухне".
Из книжки "Shark's Fin and Sichuan Pepper" (2008).
Впервые опубликовано 16 февраля 2020 года.
"Когда меня приглашают на обед в шикарные, дорогущие рестораны, мне не дает покоя ностальгическое чувство. Я тоскую по первому году в Сычуани, где особенно милой была та бережливость, с которой люди относились к еде.
Каждый раз вспоминаю, как обедала простецкими блюдами из овощей, довольствовалась жареным рисом с яйцом и парой кусочков мяса. Теперь все чаще я скучаю по блюдам, которые ела в студенчестве, присев на стульчик в «Бамбуковом баре» или каком-нибудь другом ресторанчике неподалеку от Сычуаньского университета. Не могу забыть чудесные баклажаны с ароматом рыбы, утиные сердечки с чили, тающую во рту жареную тыкву и свинину хуй-гоу-жоу с зеленым чесноком.
Время от времени я натыкаюсь на подобные семейные ресторанчики, притаившиеся на маленьких улочках, чудом избежавших сноса. Там под навесами, крытыми белой плиткой, стоят пластиковые столики и стулья и подают традиционные, немодные нынче блюда.
Всякий раз я боюсь, что меня ждет разочарование, но тут приносят заказ. Вкус блюд такой же, как и прежде, и от этого на сердце становится тепло. На время я забываю о загрязнении окружающей среды и гормонах. Такие трапезы напоминают мне, почему я влюбилась в Китай и почему так сильно хотела написать ту первую книгу о сычуаньской кухне".
Из книжки "Shark's Fin and Sichuan Pepper" (2008).
Впервые опубликовано 16 февраля 2020 года.
Помните, как мы рассказывали свои первые впечатления от Китая 80-90-х?
Давайте послушаем Фуксию Данлоп, автора замечательных книг по китайской кухне, включая автобиографический бестселлер Shark's Fin and Sichuan Pepper (в русском переводе из названия почему-то исчез сычуаньский перец, и остался только "Суп из плавников"):
"Осенью 1994 года иностранный отдел Сычуаньского университета устроил собрание, чтобы поприветствовать новую партию иностранных студентов, приехавших учиться в Чэнду.
Мы собрались в актовом зале общежития, где строгий представитель Бюро общественной безопасности зачитал нам принятые в Китае законы, касающиеся «инородцев» — именно так перевел его слова местный преподаватель английского языка.
Нам объяснили, что «подрывная деятельность» доведет до беды, а в случае серьезного нарушения закона нас ждет депортация из страны. Это послужило нам напоминанием: думы о жизни в Китае могли у некоторых из нас вызвать волнение, но вместе с этим и Китай, медленно открывающий двери миру после десятилетий маоистского хаоса, не в меньшей степени нервничал при мысли о нас.
В середине 90-х иностранная община в Чэнду вряд ли могла похвастаться особым многолюдьем. Нас, студентов-«инородцев», всего было сто двадцать человек. Плюс к этому в городе проживало несколько американцев, сотрудников консульства, иностранных преподавателей, да еще пара работников благотворительных организаций, а также загадочный бизнесмен из Перу.
Японские студенты, которых насчитывалось около сорока, держались особняком и никого в свой круг не принимали. Остальные из нашей студенческой братии — итальянцы, французы, монголы, русские, эфиопы, поляки, иорданцы, лаосцы, гаитяне, немцы, датчане, канадцы и американцы — жили и общались вместе.
Огороженный участок кампуса и общежитие, где мы обитали, китайские студенты называли «Домиком для панд», поскольку им казалось, что к нам относятся как к редким животным, находящимся на пороге истребления.
Сами же китайские студенты проживали в общежитиях, представлявших собой бетонные коробки. Университетская администрация набивала их по восемь человек в комнату — зимой там не было отопления, а о кондиционерах летом можно было только мечтать. До общих душевых китайским студентам приходилось идти, да и воду давали только в определенное время.
Мы же, в отличие от них, располагались в уютных, застеленных коврами комнатах по два человека, у нас было и отопление зимой, и кондиционеры летом, на каждом этаже имелись и кухни, и стиральные машины, и душевые.
В ресторанчике при общежитии готовили блюда сычуаньской кухни, которые были значительно лучше (и гораздо дороже) всего того, что подавалось в столовой для китайских студентов. У ворот в наше общежитие дежурил вахтер. Там же помещалась и контора, из окон которой мрачные работники иностранного отдела следили за тем, чем мы занимаемся.
Несмотря на то что мы жили в золотой клетке, дверь ее была открыта. Стоило нам переступить порог, как нас тут же подхватывал водоворот бурлящей Сычуани.
Буквально за углом от ворот, ведущих в кампус, начинался рынок, заваленный свежими продуктами. В баках с водой билась рыба, извивались угри, в клетках кудахтали куры и крякали утки.
На огромных бамбуковых подносах громоздились горы овощей и фруктов: водяные бататы и молодые побеги бамбука, головки чеснока и горькие дыни. В одной лавке продавалась дюжина разных сортов соевого творога тофу.
Возле корзин, свитых из бамбука и набитых самыми разными дарами природы, на крошечных табуретках сидели крестьяне, которые были готовы отвесить вам все, что нужно, в цзинях или лянах , держа наготове старомодные ручные весы, и тут же назвать цену, щелкнув костяшками счетов".
#прямая_речь #личные_80е
Впервые опубликовано 18 февраля 2020 года.
Давайте послушаем Фуксию Данлоп, автора замечательных книг по китайской кухне, включая автобиографический бестселлер Shark's Fin and Sichuan Pepper (в русском переводе из названия почему-то исчез сычуаньский перец, и остался только "Суп из плавников"):
"Осенью 1994 года иностранный отдел Сычуаньского университета устроил собрание, чтобы поприветствовать новую партию иностранных студентов, приехавших учиться в Чэнду.
Мы собрались в актовом зале общежития, где строгий представитель Бюро общественной безопасности зачитал нам принятые в Китае законы, касающиеся «инородцев» — именно так перевел его слова местный преподаватель английского языка.
Нам объяснили, что «подрывная деятельность» доведет до беды, а в случае серьезного нарушения закона нас ждет депортация из страны. Это послужило нам напоминанием: думы о жизни в Китае могли у некоторых из нас вызвать волнение, но вместе с этим и Китай, медленно открывающий двери миру после десятилетий маоистского хаоса, не в меньшей степени нервничал при мысли о нас.
В середине 90-х иностранная община в Чэнду вряд ли могла похвастаться особым многолюдьем. Нас, студентов-«инородцев», всего было сто двадцать человек. Плюс к этому в городе проживало несколько американцев, сотрудников консульства, иностранных преподавателей, да еще пара работников благотворительных организаций, а также загадочный бизнесмен из Перу.
Японские студенты, которых насчитывалось около сорока, держались особняком и никого в свой круг не принимали. Остальные из нашей студенческой братии — итальянцы, французы, монголы, русские, эфиопы, поляки, иорданцы, лаосцы, гаитяне, немцы, датчане, канадцы и американцы — жили и общались вместе.
Огороженный участок кампуса и общежитие, где мы обитали, китайские студенты называли «Домиком для панд», поскольку им казалось, что к нам относятся как к редким животным, находящимся на пороге истребления.
Сами же китайские студенты проживали в общежитиях, представлявших собой бетонные коробки. Университетская администрация набивала их по восемь человек в комнату — зимой там не было отопления, а о кондиционерах летом можно было только мечтать. До общих душевых китайским студентам приходилось идти, да и воду давали только в определенное время.
Мы же, в отличие от них, располагались в уютных, застеленных коврами комнатах по два человека, у нас было и отопление зимой, и кондиционеры летом, на каждом этаже имелись и кухни, и стиральные машины, и душевые.
В ресторанчике при общежитии готовили блюда сычуаньской кухни, которые были значительно лучше (и гораздо дороже) всего того, что подавалось в столовой для китайских студентов. У ворот в наше общежитие дежурил вахтер. Там же помещалась и контора, из окон которой мрачные работники иностранного отдела следили за тем, чем мы занимаемся.
Несмотря на то что мы жили в золотой клетке, дверь ее была открыта. Стоило нам переступить порог, как нас тут же подхватывал водоворот бурлящей Сычуани.
Буквально за углом от ворот, ведущих в кампус, начинался рынок, заваленный свежими продуктами. В баках с водой билась рыба, извивались угри, в клетках кудахтали куры и крякали утки.
На огромных бамбуковых подносах громоздились горы овощей и фруктов: водяные бататы и молодые побеги бамбука, головки чеснока и горькие дыни. В одной лавке продавалась дюжина разных сортов соевого творога тофу.
Возле корзин, свитых из бамбука и набитых самыми разными дарами природы, на крошечных табуретках сидели крестьяне, которые были готовы отвесить вам все, что нужно, в цзинях или лянах , держа наготове старомодные ручные весы, и тут же назвать цену, щелкнув костяшками счетов".
#прямая_речь #личные_80е
Впервые опубликовано 18 февраля 2020 года.
Несколько фотографий о жизни иностранных стажёров в Сычуаньском университете на рубеже 1980-90-х.
Впервые опубликованы в феврале 2020 года.
Впервые опубликованы в феврале 2020 года.
На мой пост о стажировке в КНР группы советских китаистов в середине 1980-х откликнулся легендарный преподаватель Восточки ДВГУ Андрей Иванович Осмачко. И сделал ряд важных уточнений.
С его любезного разрешения публикую сообщение:
"На самом деле первый обмен группами советских и китайских стажеров состоялся раньше — не в 1984/85 учебном году, а в 1983-1984 гг.
В составе первой группы было всего 10 человек. Все были из Москвы. <Это была пробная, можно сказать, пилотная группа>. Стажёрам последующих волн они в основном были неизвестны. Исключение — преподаватель ИСАА Антонина Фёдоровна Котова <на момент стажировки декан историко-филологического факультета ИСАА МГУ, 56 лет>.
Первого и единственного не закончившего полный курс стажировки из той группы наше посольство выслало еще осенью, — кажется, в октябре. Он сильно напился и рухнул на входе в общежитие. Был он из "военных".
Соответственно, в 1984-85 гг. в Китай отправилась вторая группа стажеров. <Но именно она была полноценной по своему составу: как количественно, так и в плане разнообразия>.
Всего было 70 человек. Из разных городов. Только из ДВГУ было около десяти человек: преподаватели, студенты старших курсов и один выпускник 1984 года.
Среди тех, кого вы точно знаете были: А.А. Хаматова, В.Л. Ларин, я сам. Среди москвичей: А.Д. Дикарёв, А.В. Лукин, С.Н. Гончаров, А.А. Писарев, А.В. Островский, многие другие.
Почти все стажировались в разных вузах Пекина. Только четверо были в других городах: двое в Шанхае (оба из Владивостока — Ларин и К. Доценко), один москич-физик в Нанкине, а сам я в — Ляода, в Шэньяне. Мне повезло. Я был даже в не университете, а вообще в ГОРОДЕ единственным из СССР.
Воспоминания самые замечательные. Иностранцев в университете было 55 человек, большая часть — японцы. Пара итальянцев, пятеро западных немцев, пара американцев, двое австралийцев, один британец, один канадец и француженка. Тесно и довольно дружно общались все.
В ту пору всех советских стажёров собирали в Москве примерно за неделю до отъезда в Китай. В Минвузе проводили общие сборы-встречи-инструктажи: оформление необходимых документов, направлений в конкретный вуз, выдача загранпаспортов (там же внутренние паспорта сдавались в обмен на них).
На встрече со стажёрами нашей, второй волны, было и выступление Котовой из ИСАА, участницы первой группы. Она многое откровенно рассказала и ответила на вопросы.
Следует добавить, что и в Пекин, и обратно в Москву все летели вместе, организованно. Минвуз специально арендовал самолет. Так было и в третью волну (1985/86 учебный год). Кажется, начиная с четвёртой или пятой волны, стали отправлять уже поездом Москва-Пекин.
Вызвано это было увеличением количества стажеров и, соответственно, стремлением минимизировать увеличивавшиеся транспортные расходы. Ведь абсолютно за все платило государство. Да ещё и стипендия была шикарная — вплоть до исчезновения СССР".
С его любезного разрешения публикую сообщение:
"На самом деле первый обмен группами советских и китайских стажеров состоялся раньше — не в 1984/85 учебном году, а в 1983-1984 гг.
В составе первой группы было всего 10 человек. Все были из Москвы. <Это была пробная, можно сказать, пилотная группа>. Стажёрам последующих волн они в основном были неизвестны. Исключение — преподаватель ИСАА Антонина Фёдоровна Котова <на момент стажировки декан историко-филологического факультета ИСАА МГУ, 56 лет>.
Первого и единственного не закончившего полный курс стажировки из той группы наше посольство выслало еще осенью, — кажется, в октябре. Он сильно напился и рухнул на входе в общежитие. Был он из "военных".
Соответственно, в 1984-85 гг. в Китай отправилась вторая группа стажеров. <Но именно она была полноценной по своему составу: как количественно, так и в плане разнообразия>.
Всего было 70 человек. Из разных городов. Только из ДВГУ было около десяти человек: преподаватели, студенты старших курсов и один выпускник 1984 года.
Среди тех, кого вы точно знаете были: А.А. Хаматова, В.Л. Ларин, я сам. Среди москвичей: А.Д. Дикарёв, А.В. Лукин, С.Н. Гончаров, А.А. Писарев, А.В. Островский, многие другие.
Почти все стажировались в разных вузах Пекина. Только четверо были в других городах: двое в Шанхае (оба из Владивостока — Ларин и К. Доценко), один москич-физик в Нанкине, а сам я в — Ляода, в Шэньяне. Мне повезло. Я был даже в не университете, а вообще в ГОРОДЕ единственным из СССР.
Воспоминания самые замечательные. Иностранцев в университете было 55 человек, большая часть — японцы. Пара итальянцев, пятеро западных немцев, пара американцев, двое австралийцев, один британец, один канадец и француженка. Тесно и довольно дружно общались все.
В ту пору всех советских стажёров собирали в Москве примерно за неделю до отъезда в Китай. В Минвузе проводили общие сборы-встречи-инструктажи: оформление необходимых документов, направлений в конкретный вуз, выдача загранпаспортов (там же внутренние паспорта сдавались в обмен на них).
На встрече со стажёрами нашей, второй волны, было и выступление Котовой из ИСАА, участницы первой группы. Она многое откровенно рассказала и ответила на вопросы.
Следует добавить, что и в Пекин, и обратно в Москву все летели вместе, организованно. Минвуз специально арендовал самолет. Так было и в третью волну (1985/86 учебный год). Кажется, начиная с четвёртой или пятой волны, стали отправлять уже поездом Москва-Пекин.
Вызвано это было увеличением количества стажеров и, соответственно, стремлением минимизировать увеличивавшиеся транспортные расходы. Ведь абсолютно за все платило государство. Да ещё и стипендия была шикарная — вплоть до исчезновения СССР".
Как тут не вспомнить заметку другого преподавателя-китаиста Дальневосточного университета Александра Якубовича Соколовского про стажировку 1989/90 года?
На учёбу — в КНР
Большая группа советских студентов и стажёров отправилась на учёбу в китайские вузы, а китайских — в советские. Среди них есть студенты и преподаватели восточного факультета ДВГУ. Часть будет учиться в КНР четыре года и получит китайские дипломы об окончании университета. Большая же часть стажёров отправилась на 10-месячную практику. География её весьма обширна: вузы и научные учреждения Пекина, Тяньцзиня, Чэнду, Даляня и других городов.
Первые группы советских стажёров уже в Китае. Правда, путь их оказался весьма извилистым. Сначала владивостокцам пришлось лететь в Москву, чтобы отметиться в Госкомитете по народному образованию СССР*, а оттуда на поезде "Москва - Пекин" ехать обратно на восток целых пять суток. Конечно, путешествие по родной стране тоже оказалось весьма увлекательным. Но насколько оправданы такие "крюки" в неблизкой дороге? А ведь через Гродеково до Пекина можно добраться всего за двое суток.
А. Соколовский, преподаватель востфака ДВГУ (бюллетень "У карты Тихого океана", декабрь 1989. С. 20).
* В 1988 г. Госкомитет по народному образованию учреждён в связи с упразднением прежнего Министерства по высшему и среднему специальному образованию СССР.
Впервые опубликовано 18 февраля 2021 года
На учёбу — в КНР
Большая группа советских студентов и стажёров отправилась на учёбу в китайские вузы, а китайских — в советские. Среди них есть студенты и преподаватели восточного факультета ДВГУ. Часть будет учиться в КНР четыре года и получит китайские дипломы об окончании университета. Большая же часть стажёров отправилась на 10-месячную практику. География её весьма обширна: вузы и научные учреждения Пекина, Тяньцзиня, Чэнду, Даляня и других городов.
Первые группы советских стажёров уже в Китае. Правда, путь их оказался весьма извилистым. Сначала владивостокцам пришлось лететь в Москву, чтобы отметиться в Госкомитете по народному образованию СССР*, а оттуда на поезде "Москва - Пекин" ехать обратно на восток целых пять суток. Конечно, путешествие по родной стране тоже оказалось весьма увлекательным. Но насколько оправданы такие "крюки" в неблизкой дороге? А ведь через Гродеково до Пекина можно добраться всего за двое суток.
А. Соколовский, преподаватель востфака ДВГУ (бюллетень "У карты Тихого океана", декабрь 1989. С. 20).
* В 1988 г. Госкомитет по народному образованию учреждён в связи с упразднением прежнего Министерства по высшему и среднему специальному образованию СССР.
Впервые опубликовано 18 февраля 2021 года
Город Муданьцзян (провинция Хэйлунцзян), 1990 год.
22-летний переводчик Илья Лагутенко помогает приморским бизнесменам найти общий язык с китайскими предпринимателями.
Впоследствии Илья Игоревич вспоминал: «Навсегда запомнил этот визит, обсуждали возможности совместного производство поливинилхлорида во Владивостоке. Кстати, это, помимо прочего, сырье для презервативов... и грампластинок! Так что я уже тогда был в теме!»
Впервые опубликовано 15 февраля 2021 года
22-летний переводчик Илья Лагутенко помогает приморским бизнесменам найти общий язык с китайскими предпринимателями.
Впоследствии Илья Игоревич вспоминал: «Навсегда запомнил этот визит, обсуждали возможности совместного производство поливинилхлорида во Владивостоке. Кстати, это, помимо прочего, сырье для презервативов... и грампластинок! Так что я уже тогда был в теме!»
Впервые опубликовано 15 февраля 2021 года
Илья Лагутенко о своей стажировке в Ляонинском педагогическом университете (г. Далянь) в 1991/1992 учебном году:
«Я учился в Даляне, в 师范大学. Нам в какой-то мере повезло, потому что мы начинали там учиться при Советском Союзе, по «коммунистической программе», стипендия целых 200 долларов, тогда же ещё <для иностранцев были специальные> юани были — «вайхуйцзюары», целое дело было их потом обменять. Ещё и талоны на еду. Всё это позволяло вести абсолютно разгульную жизнь, ни в чём себя не ущемляя.
Я помню, что многие — этим москвичи всегда отличались — уезжали домой с учёбы, нагруженные VHS-плеерами и чуть ли не стиральными машинами. Ну а у парней с Владивостока было принято всё потратить на переезды по стране.
Было такое соревнование: кто дальше доберётся. Очень хотелось, помню, до Тибета пешком добраться… Многие туда отправлялись, с полпути сворачивали…
Когда я <во время зимних каникул> увидел этих свернувших с полпути, они сказали, что это путешествие может подождать до лета… Тогда же нужно было на перекладных, в кузове автомобиля, добираться, через закрытые зоны, куда даже по «белой карте» не пускали… И в разговоре кто-то брякнул другое название: Сишуанбаньна. А я спросил: «А там что?» «А там слоны». Ну, тогда я говорю: «Мне туда».
Так что, можно сказать, от Тунцзяна до Бирмы по стране поездил. Много мне удалось посмотреть в то время. Даже в грузовом трюме из Гуанчжоу до Даляня добирался семь суток, как сейчас помню. И, кстати, в Шанхай я тоже попал впервые именно на корабле. Отлично помню свои первые минуты в этом городе.
По тому времени пароход из Даляня в Шанхай был таким студенческим средством передвижения. Интересно. Очень дёшево! Что-то типа 16 юаней стоило… Две ночи в пути. Причём у меня не было компаньона, никто со мной не поехал, а я очень хотел поскорее оказаться поюжнее и пропустить север…
Помню, что в порту — вот корабль долго заходил в порт, и тебя ссаживали ни на какой-то там красивой пристани, а просто в доках — я себя ассоциировал с каким-то переселенцем годов 1930-х. За два дня кушать очень захотелось. Вышел голодный, зашёл в первую же докерскую столовку, которая была открыта. Сел. А там в меню было две позиции: лапша и пельмени. Они говорят: «У нас есть лапша и пельмени. Вам что?» Я захотел пельмени.
И пока я ждал свою порцию, смотрел по сторонам. И там на столе стояли в стакане такие палочки, не одноразовые, а многоразового использования. Такие уже разбухшие, докерские палочки. А внизу по ним в стакане бегали такие огромные жирные тараканы. И я сидел и думал, какие же мне палочки взять. Ну, выбрал одни, дунул на них, и как раз уже пельмени принесли. Потом уже набил пузо ими. Думаю: «Ну что ж». И пошёл изучать город».
Расшифровка дана по записи подкаста: https://laowaicast.ru/2013/03/laowaicast-133/
Впервые опубликовано 4 ноября 2020 года
«Я учился в Даляне, в 师范大学. Нам в какой-то мере повезло, потому что мы начинали там учиться при Советском Союзе, по «коммунистической программе», стипендия целых 200 долларов, тогда же ещё <для иностранцев были специальные> юани были — «вайхуйцзюары», целое дело было их потом обменять. Ещё и талоны на еду. Всё это позволяло вести абсолютно разгульную жизнь, ни в чём себя не ущемляя.
Я помню, что многие — этим москвичи всегда отличались — уезжали домой с учёбы, нагруженные VHS-плеерами и чуть ли не стиральными машинами. Ну а у парней с Владивостока было принято всё потратить на переезды по стране.
Было такое соревнование: кто дальше доберётся. Очень хотелось, помню, до Тибета пешком добраться… Многие туда отправлялись, с полпути сворачивали…
Когда я <во время зимних каникул> увидел этих свернувших с полпути, они сказали, что это путешествие может подождать до лета… Тогда же нужно было на перекладных, в кузове автомобиля, добираться, через закрытые зоны, куда даже по «белой карте» не пускали… И в разговоре кто-то брякнул другое название: Сишуанбаньна. А я спросил: «А там что?» «А там слоны». Ну, тогда я говорю: «Мне туда».
Так что, можно сказать, от Тунцзяна до Бирмы по стране поездил. Много мне удалось посмотреть в то время. Даже в грузовом трюме из Гуанчжоу до Даляня добирался семь суток, как сейчас помню. И, кстати, в Шанхай я тоже попал впервые именно на корабле. Отлично помню свои первые минуты в этом городе.
По тому времени пароход из Даляня в Шанхай был таким студенческим средством передвижения. Интересно. Очень дёшево! Что-то типа 16 юаней стоило… Две ночи в пути. Причём у меня не было компаньона, никто со мной не поехал, а я очень хотел поскорее оказаться поюжнее и пропустить север…
Помню, что в порту — вот корабль долго заходил в порт, и тебя ссаживали ни на какой-то там красивой пристани, а просто в доках — я себя ассоциировал с каким-то переселенцем годов 1930-х. За два дня кушать очень захотелось. Вышел голодный, зашёл в первую же докерскую столовку, которая была открыта. Сел. А там в меню было две позиции: лапша и пельмени. Они говорят: «У нас есть лапша и пельмени. Вам что?» Я захотел пельмени.
И пока я ждал свою порцию, смотрел по сторонам. И там на столе стояли в стакане такие палочки, не одноразовые, а многоразового использования. Такие уже разбухшие, докерские палочки. А внизу по ним в стакане бегали такие огромные жирные тараканы. И я сидел и думал, какие же мне палочки взять. Ну, выбрал одни, дунул на них, и как раз уже пельмени принесли. Потом уже набил пузо ими. Думаю: «Ну что ж». И пошёл изучать город».
Расшифровка дана по записи подкаста: https://laowaicast.ru/2013/03/laowaicast-133/
Впервые опубликовано 4 ноября 2020 года
Возвращаясь к теме стажировок в Китае середины 1980-х наших в будущем легендарных китаистов, нужно отметить, что, помимо дневников Ю.В. Чудодеева, есть ещё, как минимум, две книжки, основанных на стажёрских путевых заметках.
Я про: Дикарёв А.Д., Лукин А.В. Три путешествия по Китаю (М., 1989) и Ларин В.Л. По Юго-Восточному Китаю (М., 1990).
Давеча в переписке с Андреем Ивановичем Осмачко вспоминали книгу Дикарёва и Лукина. Андрей Иванович был с авторами в одной волне стажировок (1984/1985 учебный год) и попал на страницы книги в качестве того самого "соотечественника, которого авторы не застали в городе во время своей поездки по Северо-Восточному Китаю".
Нужно сказать, что Андрей Дмитриевич и Александр Владимирович довольно мрачно описали тогдашний Шэньян:
"Проводница едва растолкала нас в непривычно ранний час. Оказывается, поезд уже стоит на Шэньянском вокзале.
От вокзальной площади лучами разбегаются улицы. Впрочем, «разбегаются» - неточная метафора. Стиснутые высокими мрачными домами, улицы расползаются во все стороны, быстро теряясь из виду. Город кажется грязным и хмурым. Отчетливо пахнет дымом и серой.
Здесь, в Шэньяне, к обычным для китайских городов частицам угля, которым отапливаются старые жилые дома, добавляются выбросы металлургического завода, построенного когда-то японцами, так, что господствующие северо-западные ветры несут гарь прямо на город".
(Этот отрывок из книги "Три путешествия по Китаю" уже цитировался 20 февраля 2020 года. Там же ниже целый цикл фотографий и заметок о Шэньяне "долгих 80-х").
Андрей Иванович вспомнил об обстоятельствах своих встреч / невстреч с Дикарёвым и Лукиным так:
"В тот приезд в Шэньян в декабре мы разминулись: не будучи предупрежден об их прибытии, я уехал как раз в Пекин, отмечать Новый год к своим.
Зато мы совершенно случайно встретились в феврале в Шэньчжэне. Произошло это так.
Я после каникулярного, организованного университетским вайбань тура по маршруту: Шэньян— Пекин—Чэнду—Куньмин—Сымао—Сишуанбаньна—Куньмин—Гуйлинь—Чжаньцзянган—Хайкоу—Санья—Гуанчжоу, заехал в Шэньчжэнь на один день. Проводить шэньянских итальянцев, уезжавших на неделю в Гонконг, ну и посмотреть сам Шэньчжэнь, лишь менее пяти лет назад ставшим СЭЗ.
И вот, неподалеку от ж/д вокзала замечаю группку китайцев окруживших какого-то явно иностранного товарища. Это был Александр Лукин, проводивший полевое исследование. Он попросту молча стоял на улице, а потенциальные опрашиваемые сами к нему из любопытства подходили и заводили разговор, который он затем сворачивал на темы интересные ему самому.
Встреча наша была тем более приятной и радостной от того, что все это было фантастически случайным, но, с другой стороны, закономерным: где же еще на зимних каникулах встретить пекинских соотечественников-коллег, как не на юге Китая?
Выяснилось, что Андрей Дикарёв лежит с температурой в гостиничке соседству, и я еще успеваю перед своим поездом в Гуанчжоу его проведать. Вот и случилась двойная радость и удовольствие".
Атмосфера долгих 80-х как она есть.
Я про: Дикарёв А.Д., Лукин А.В. Три путешествия по Китаю (М., 1989) и Ларин В.Л. По Юго-Восточному Китаю (М., 1990).
Давеча в переписке с Андреем Ивановичем Осмачко вспоминали книгу Дикарёва и Лукина. Андрей Иванович был с авторами в одной волне стажировок (1984/1985 учебный год) и попал на страницы книги в качестве того самого "соотечественника, которого авторы не застали в городе во время своей поездки по Северо-Восточному Китаю".
Нужно сказать, что Андрей Дмитриевич и Александр Владимирович довольно мрачно описали тогдашний Шэньян:
"Проводница едва растолкала нас в непривычно ранний час. Оказывается, поезд уже стоит на Шэньянском вокзале.
От вокзальной площади лучами разбегаются улицы. Впрочем, «разбегаются» - неточная метафора. Стиснутые высокими мрачными домами, улицы расползаются во все стороны, быстро теряясь из виду. Город кажется грязным и хмурым. Отчетливо пахнет дымом и серой.
Здесь, в Шэньяне, к обычным для китайских городов частицам угля, которым отапливаются старые жилые дома, добавляются выбросы металлургического завода, построенного когда-то японцами, так, что господствующие северо-западные ветры несут гарь прямо на город".
(Этот отрывок из книги "Три путешествия по Китаю" уже цитировался 20 февраля 2020 года. Там же ниже целый цикл фотографий и заметок о Шэньяне "долгих 80-х").
Андрей Иванович вспомнил об обстоятельствах своих встреч / невстреч с Дикарёвым и Лукиным так:
"В тот приезд в Шэньян в декабре мы разминулись: не будучи предупрежден об их прибытии, я уехал как раз в Пекин, отмечать Новый год к своим.
Зато мы совершенно случайно встретились в феврале в Шэньчжэне. Произошло это так.
Я после каникулярного, организованного университетским вайбань тура по маршруту: Шэньян— Пекин—Чэнду—Куньмин—Сымао—Сишуанбаньна—Куньмин—Гуйлинь—Чжаньцзянган—Хайкоу—Санья—Гуанчжоу, заехал в Шэньчжэнь на один день. Проводить шэньянских итальянцев, уезжавших на неделю в Гонконг, ну и посмотреть сам Шэньчжэнь, лишь менее пяти лет назад ставшим СЭЗ.
И вот, неподалеку от ж/д вокзала замечаю группку китайцев окруживших какого-то явно иностранного товарища. Это был Александр Лукин, проводивший полевое исследование. Он попросту молча стоял на улице, а потенциальные опрашиваемые сами к нему из любопытства подходили и заводили разговор, который он затем сворачивал на темы интересные ему самому.
Встреча наша была тем более приятной и радостной от того, что все это было фантастически случайным, но, с другой стороны, закономерным: где же еще на зимних каникулах встретить пекинских соотечественников-коллег, как не на юге Китая?
Выяснилось, что Андрей Дикарёв лежит с температурой в гостиничке соседству, и я еще успеваю перед своим поездом в Гуанчжоу его проведать. Вот и случилась двойная радость и удовольствие".
Атмосфера долгих 80-х как она есть.
И о китайских стажёрах... в США.
1985 год. Штат Айова. 32-летний Си Цзиньпин, партсекретарь уезда Чжэндин в провинции Хэбэй, на стажировке по обмену опытом в области сельского хозяйства. Незадолго до перевода в провинцию Фуцзянь, на должность вице-мэра города Сямэнь.
Впервые опубликовано 3 ноября 2019 года.
1985 год. Штат Айова. 32-летний Си Цзиньпин, партсекретарь уезда Чжэндин в провинции Хэбэй, на стажировке по обмену опытом в области сельского хозяйства. Незадолго до перевода в провинцию Фуцзянь, на должность вице-мэра города Сямэнь.
Впервые опубликовано 3 ноября 2019 года.
В 1988 году небольшой город Суйфэньхэ на границе с СССР посетила молодая (34 года) американская исследовательница-советолог из Стэнфордского университета К. Райс.
За несколько лет до этого она опубликовала исследование по военному сотрудничеству СССР и Чехословакии.
А много позже, уже будучи советником президента США по национальной безопасности, статью с красноречивым названием Why We Know Iraq Is Lying ("Почему мы знаем, что Ирак лжёт"), ставшую наравне с "пробиркой Колина Пауэлла" одним из прологов к свержению режима Саддама Хусейна.
В 2005-2009 годах — госсекретарь США.
Впервые опубликовано 24 ноября 2019 года.
За несколько лет до этого она опубликовала исследование по военному сотрудничеству СССР и Чехословакии.
А много позже, уже будучи советником президента США по национальной безопасности, статью с красноречивым названием Why We Know Iraq Is Lying ("Почему мы знаем, что Ирак лжёт"), ставшую наравне с "пробиркой Колина Пауэлла" одним из прологов к свержению режима Саддама Хусейна.
В 2005-2009 годах — госсекретарь США.
Впервые опубликовано 24 ноября 2019 года.
Forwarded from папа хуху
Иван Зуенко: про полдень XXI века в Китае
Вместе с Иваном Зуенко, китаистом, преподавателем МГИМО МИД России, автором книги “Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина”, мы поговорили и о его книге, и о 2024 году и его итогах, и о более далеком прошлом, и о цензуре, и о восприятии успехов Китая и даже слегка о будущем.
https://laowaicast.ru/laowaicast-494
“Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина” продаётся во всех крупных книжных магазинах страны, включая сеть "Читай-город" и "Библио-глобус".
Также её можно купить на всех главных российских маркетплейсах:
Book24: https://go.ast.ru/a00dvqs
OZON: https://go.ast.ru/a00dvqt
Wildberries: https://go.ast.ru/a00dvqu
Читай-город: https://go.ast.ru/a00dvqv
Аудиоверсия книги "Китай в эпоху Си Цзиньпина".
https://books.yandex.ru/audiobooks/ANaxjm8E
Вместе с Иваном Зуенко, китаистом, преподавателем МГИМО МИД России, автором книги “Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина”, мы поговорили и о его книге, и о 2024 году и его итогах, и о более далеком прошлом, и о цензуре, и о восприятии успехов Китая и даже слегка о будущем.
https://laowaicast.ru/laowaicast-494
“Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина” продаётся во всех крупных книжных магазинах страны, включая сеть "Читай-город" и "Библио-глобус".
Также её можно купить на всех главных российских маркетплейсах:
Book24: https://go.ast.ru/a00dvqs
OZON: https://go.ast.ru/a00dvqt
Wildberries: https://go.ast.ru/a00dvqu
Читай-город: https://go.ast.ru/a00dvqv
Аудиоверсия книги "Китай в эпоху Си Цзиньпина".
https://books.yandex.ru/audiobooks/ANaxjm8E
Laowaicast
Иван Зуенко: про полдень XXI века в Китае - Laowaicast
Вместе с Иваном Зуенко, китаистом, преподавателем МГИМО МИД России, автором книги “Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина”, мы поговорили и о его
Помню, была история.
Разговор журналиста и редактора в одной московской редакции. 22 июля 2019 года:
— Пишут, что Ли Пэн умер. Может дадим про это материал? Личность всё-таки известная.
— О да! Обязательно! Русскому читателю это точно будет интересно!
— Хм... Ну, возможно, не то, чтобы прямо всем интересно…
— Нет-нет, что ты! Очень интересно! Жан-Мари Ле Пен в своё время чуть не стал президентом Франции!
(пауза)
— Гм. Это не французский Ле Пен. Это китайский Ли Пэн. Он десять лет был премьер-министром КНР.
(пауза)
— Китайский? А, не, тогда не надо. Его никто не знает.
Занавес.
Продолжение:
Сегодня, 7 января 2025 года, таки умер "нормальный" Ле Пен.
Его дело живёт и частично даже побеждает. Старик Жан-Мари может спать спокойно.
Ли Пэн, впрочем, тоже.
То, к чему пришло китайское руководство к середине 2020-х годов, ближе всего именно к той самой "линии Ли Пэна", за которую в конце 1980-х его критиковали как либералы, так и консерваторы. Осторожное и прагматичное отношение к экономическим реформам на мощном консервативном партократическом фундаменте, — Ли Пэн был пророком в своём отечестве.
Разговор журналиста и редактора в одной московской редакции. 22 июля 2019 года:
— Пишут, что Ли Пэн умер. Может дадим про это материал? Личность всё-таки известная.
— О да! Обязательно! Русскому читателю это точно будет интересно!
— Хм... Ну, возможно, не то, чтобы прямо всем интересно…
— Нет-нет, что ты! Очень интересно! Жан-Мари Ле Пен в своё время чуть не стал президентом Франции!
(пауза)
— Гм. Это не французский Ле Пен. Это китайский Ли Пэн. Он десять лет был премьер-министром КНР.
(пауза)
— Китайский? А, не, тогда не надо. Его никто не знает.
Занавес.
Продолжение:
Сегодня, 7 января 2025 года, таки умер "нормальный" Ле Пен.
Его дело живёт и частично даже побеждает. Старик Жан-Мари может спать спокойно.
Ли Пэн, впрочем, тоже.
То, к чему пришло китайское руководство к середине 2020-х годов, ближе всего именно к той самой "линии Ли Пэна", за которую в конце 1980-х его критиковали как либералы, так и консерваторы. Осторожное и прагматичное отношение к экономическим реформам на мощном консервативном партократическом фундаменте, — Ли Пэн был пророком в своём отечестве.
Китай. 80-е и не только
На мой пост о стажировке в КНР группы советских китаистов в середине 1980-х откликнулся легендарный преподаватель Восточки ДВГУ Андрей Иванович Осмачко. И сделал ряд важных уточнений. С его любезного разрешения публикую сообщение: "На самом деле первый обмен…
Не отпускает тема первых стажировок советских китаистов в КНР после их возобновления в 1983 году.
У меня тут в закромах нашлась фотография двух стажёров той самой первой группы 1983/1984 года, которая была совсем небольшой по составу (10 человек, все из Москвы, и учились все только в Пекине).
По сравнению с последующими потоками, которые были гораздо больше и наполнены хорошо известными в вузовско-академической среде китаеведами, могло сложиться впечатление, что группа 1983/1984 годов не оставила после себя исторических следов.
На самом же деле, как минимум, двух стажёров той волны все знают очень, очень хорошо.
Во-первых, это Касымжомарт Токаев (в то время имя писалось именно так) — на фото он справа. Выпускник МГИМО, на тот момент уже 30-летний сотрудник МИД СССР. Сейчас Президент Республики Казахстан.
Во-вторых, это Игорь Моргулов, на тот момент 22-летний выпускник ИСАА МГУ, сейчас Посол Российской Федерации в КНР.
Токаев на фото справа. Совместных фото той поры с Моргуловым пока не нашлось. Но рядом тоже довольно известный китаист — Андрей Царенко, на тот момент студент МГИМО, впоследствии также сотрудник советского посольства в СССР. Фото сделано во время путешествия в Уси, провинция Цзянсу.
Фото взято из книги К.К. Токаев. Преодоление. Дипломатические очерки. Алматы, 2003 (имеется в читальном зале Российской государственной библиотеки).
У меня тут в закромах нашлась фотография двух стажёров той самой первой группы 1983/1984 года, которая была совсем небольшой по составу (10 человек, все из Москвы, и учились все только в Пекине).
По сравнению с последующими потоками, которые были гораздо больше и наполнены хорошо известными в вузовско-академической среде китаеведами, могло сложиться впечатление, что группа 1983/1984 годов не оставила после себя исторических следов.
На самом же деле, как минимум, двух стажёров той волны все знают очень, очень хорошо.
Во-первых, это Касымжомарт Токаев (в то время имя писалось именно так) — на фото он справа. Выпускник МГИМО, на тот момент уже 30-летний сотрудник МИД СССР. Сейчас Президент Республики Казахстан.
Во-вторых, это Игорь Моргулов, на тот момент 22-летний выпускник ИСАА МГУ, сейчас Посол Российской Федерации в КНР.
Токаев на фото справа. Совместных фото той поры с Моргуловым пока не нашлось. Но рядом тоже довольно известный китаист — Андрей Царенко, на тот момент студент МГИМО, впоследствии также сотрудник советского посольства в СССР. Фото сделано во время путешествия в Уси, провинция Цзянсу.
Фото взято из книги К.К. Токаев. Преодоление. Дипломатические очерки. Алматы, 2003 (имеется в читальном зале Российской государственной библиотеки).
Когда говоришь с таким интересным собеседником как Альберт "Папа Хуху" Крисской, сорока минут всегда очень мало.
Поэтому и в нашем предновогоднем разговоре мы только по верхам затронули несколько тем, но и этого хватило для очень содержательного (на мой взгляд) подкаста.
Судить вам, но, мне кажется, одна тема, которую мы затронули, заслуживает отдельного внимания.
Это тема цензуры и самоцензуры в работе международника.
У Альберта были определённые сомнения по поводу искренности оценок российских китаистов, а я в ответ пошутил, что он слишком долго живёт в Китае и слишком привык, что без цензуры ничего не бывает.
С цензурными ограничениями с российской стороны по поводу оценок того, что происходит в Китае, я не сталкивался никогда.
Что касается возможного цензурирования с китайской стороны — моя позиция тут принципиальна.
Российские международники не должны думать о том, как их слова воспринимаются в изучаемых ими странах, и подстраиваться под цензурные ограничения там. Это путь в никуда и первый признак профнепригодности.
Это правило, по идее, универсально. Однако, далеко не у всех стран есть ресурсы для того, чтобы иметь независимую экспертизу. За примерами далеко ходить не нужно. Среди наших соседей достаточно стран, где карьера международника — это почти исключительно карьера в зарубежных институтах, а вся местная экспертиза спонсируется из-за рубежа (где-то в виде грантов, где-то просто в форме доступа к халявным фуршетам и пресс-турам). И понятно, что из этого получается.
Россия же — одна из тех стран, которые могут себе позволить иметь собственное регионоведение (даже по такому ресурсоёмкому направлению как востоковедение, пусть не все это понимают, а, даже если понимают, то всем всегда хочется большего).
Как с точки зрения финансирования, так и банально с точки зрения подготовки и учебной литературы. Потому что если, например, учить китайскую историю и политику только по китайским книгам, то опять же, понятно, что из этого получится.
И поэтому, если Альберту, "глядя со дна его пекинского колодца" 坐井观天, кажется, что в России стали слишком сильно хвалить Китай (и он видит в этом воздействие цензуры или самоцензуры), то я с этой оценкой согласиться не могу.
Скепсиса на всех уровнях по-прежнему много. А профессиональное сообщество по-прежнему во главу угла ставит анализ рисков и возможностей с точки зрения интересов России, поэтому и чрезмерного, гротескного оптимизма я не видел ни на одном серьёзном обсуждении.
С другой стороны, о Китае в публичном пространстве говорят не только эксперты-международники. Уровень понимания Китая по-прежнему находится на низком уровне, а значение этой страны в международных отношениях таково, что не учитывать её роль сейчас просто нельзя — ни в одной из сфер.
Соответственно, о Китае рассуждают некомпетентно, а картина мира с участием Китая в таких рассуждениях выглядит упрощённо, если не сказать примитивно. Но это уже другая проблема и другая тема для разговора.... В любом случае, цензура здесь тоже не причём.
Полностью наш разговор с Альбертом здесь: https://laowaicast.ru/laowaicast-494
.
Поэтому и в нашем предновогоднем разговоре мы только по верхам затронули несколько тем, но и этого хватило для очень содержательного (на мой взгляд) подкаста.
Судить вам, но, мне кажется, одна тема, которую мы затронули, заслуживает отдельного внимания.
Это тема цензуры и самоцензуры в работе международника.
У Альберта были определённые сомнения по поводу искренности оценок российских китаистов, а я в ответ пошутил, что он слишком долго живёт в Китае и слишком привык, что без цензуры ничего не бывает.
С цензурными ограничениями с российской стороны по поводу оценок того, что происходит в Китае, я не сталкивался никогда.
Что касается возможного цензурирования с китайской стороны — моя позиция тут принципиальна.
Российские международники не должны думать о том, как их слова воспринимаются в изучаемых ими странах, и подстраиваться под цензурные ограничения там. Это путь в никуда и первый признак профнепригодности.
Это правило, по идее, универсально. Однако, далеко не у всех стран есть ресурсы для того, чтобы иметь независимую экспертизу. За примерами далеко ходить не нужно. Среди наших соседей достаточно стран, где карьера международника — это почти исключительно карьера в зарубежных институтах, а вся местная экспертиза спонсируется из-за рубежа (где-то в виде грантов, где-то просто в форме доступа к халявным фуршетам и пресс-турам). И понятно, что из этого получается.
Россия же — одна из тех стран, которые могут себе позволить иметь собственное регионоведение (даже по такому ресурсоёмкому направлению как востоковедение, пусть не все это понимают, а, даже если понимают, то всем всегда хочется большего).
Как с точки зрения финансирования, так и банально с точки зрения подготовки и учебной литературы. Потому что если, например, учить китайскую историю и политику только по китайским книгам, то опять же, понятно, что из этого получится.
И поэтому, если Альберту, "глядя со дна его пекинского колодца" 坐井观天, кажется, что в России стали слишком сильно хвалить Китай (и он видит в этом воздействие цензуры или самоцензуры), то я с этой оценкой согласиться не могу.
Скепсиса на всех уровнях по-прежнему много. А профессиональное сообщество по-прежнему во главу угла ставит анализ рисков и возможностей с точки зрения интересов России, поэтому и чрезмерного, гротескного оптимизма я не видел ни на одном серьёзном обсуждении.
С другой стороны, о Китае в публичном пространстве говорят не только эксперты-международники. Уровень понимания Китая по-прежнему находится на низком уровне, а значение этой страны в международных отношениях таково, что не учитывать её роль сейчас просто нельзя — ни в одной из сфер.
Соответственно, о Китае рассуждают некомпетентно, а картина мира с участием Китая в таких рассуждениях выглядит упрощённо, если не сказать примитивно. Но это уже другая проблема и другая тема для разговора.... В любом случае, цензура здесь тоже не причём.
Полностью наш разговор с Альбертом здесь: https://laowaicast.ru/laowaicast-494
.
Laowaicast
Иван Зуенко: про полдень XXI века в Китае - Laowaicast
Вместе с Иваном Зуенко, китаистом, преподавателем МГИМО МИД России, автором книги “Полдень, XXI век: Китай в эпоху Си Цзиньпина”, мы поговорили и о его
Forwarded from Музыка перевода
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Музыка перевода
🇨🇳 Ссылка для регистрации на онлайн-участие в разговоре о китайской литературе! Репосты приветствуются! 🇨🇳
Уважаемые читатели, заинтересовавшиеся нашим мероприятием по книге "Китайская литература. Наикратчайшее введение" Сабины Найт (все детали = вот здесь), написали, что уже вроде бы не осталось офлайн-мест.
Переслал запрос организаторам, попросил свериться. Подозреваю, что, вероятно, мы уже превысили некий лимит по офлайн-местам (что и радует, и расстраивает). Надеюсь, что сможем = по возможности = дать всем желающим шанс присутствовать офлайн. Уточняем этот вопрос.
НО: У нас будет и онлайн-компонента. Думали разместить ссылку на регистрацию ближе к мероприятию, но в свете такого внимания к нашей встрече публикуем ее сейчас. Все детали = вот здесь, можно будет подключиться через Zoom.
И остаемся на связи: если появятся новые офлайн-места = обязательно напишем об этом! Следите за постами! И спасибо всем за такой интерес к нашей встрече!
Уважаемые читатели, заинтересовавшиеся нашим мероприятием по книге "Китайская литература. Наикратчайшее введение" Сабины Найт (все детали = вот здесь), написали, что уже вроде бы не осталось офлайн-мест.
Переслал запрос организаторам, попросил свериться. Подозреваю, что, вероятно, мы уже превысили некий лимит по офлайн-местам (что и радует, и расстраивает). Надеюсь, что сможем = по возможности = дать всем желающим шанс присутствовать офлайн. Уточняем этот вопрос.
НО: У нас будет и онлайн-компонента. Думали разместить ссылку на регистрацию ближе к мероприятию, но в свете такого внимания к нашей встрече публикуем ее сейчас. Все детали = вот здесь, можно будет подключиться через Zoom.
И остаемся на связи: если появятся новые офлайн-места = обязательно напишем об этом! Следите за постами! И спасибо всем за такой интерес к нашей встрече!